Литмир - Электронная Библиотека

Паника — вероятность 34%. Подавляется. Нарастает.

— Варя, успокойся. — мгновенно отреагировал я. — Возьми себя в руки. Ты же староста.

— Да. Да. Хорошо, Роман Дмитриевич.

— Когда это было?

— Полчаса назад.

— Почему сразу не сказали? — вклинился в разговор Егор Игнатьевич.

— Мы сначала с Даной сами искали. Думали, она по ошибке в другой лагерь ушла.

— Ну и где тогда Смирнова?

— В палатке. Плачет.

На поляну опустилась глухая тишина. Глубокая. Давящая. Такая бывает только ночью в лесу, когда не слышно шума дороги, и ты остаешься один на один с первозданной природой.

Один.

Даже если рядом есть еще кто-то.

А рядом с Адой сейчас нет никого вообще.

[ Новое задание: «Найти Аду и вернуть в лагерь». Категория: срочное. Время: до рассвета. Прогнозируемая награда: 40 ОА. При использовании системных подсказок награда будет уменьшена вдвое.]

— До рассвета — это до скольки?

[ Восход солнца 4 октября — 07:23. Осталось 6 часов 55 минут.]

Меньше семи часов. Психо не уточнил, на сколько из них хватит десятиклассницы в осеннем лесу при плюс четырех, а спрашивать я не собирался. Бесплатно он бы все равно не ответил.

— Я, если честно, даже не удивлена. — Инна Робертовна стояла ближе всех к черному пятну кострища, скрестив руки под грудью и подобрав губы так, что они почти исчезли с лица. Она топала ножкой в некогда белом кроссовке и смотрела мне в переносицу. — Не удивлена, что это случилось именно у вас, Роман Дмитриевич. Именно у вас. Меня ведь Галина Сергеевна предупреждала. Еще перед отъездом. Прямо так и сказала.

Наверное, удивление у нее просто закончилось раньше, чем у остальных. Бывает. У кого-то первым заканчивается терпение, у русички вот — удивление. Обсуждать это сейчас я не стал. Что бы там ни говорила ей Галина Сергеевна перед отъездом, момент для пересказа она выбрала, мягко говоря, не самый подходящий. Я поставил себе в памяти галочку и отвернулся.

— Инна Робертовна. — Кирилл даже не повысил голоса, только шагнул ближе. — Давайте потом, а? Все, что вы хотите сказать Роману Дмитриевичу, подождет до завтра. А лучше до понедельника. В учительской. Хоть с завучем, хоть без. А сейчас у нас потерялся ребенок.

— Я только имела в виду, что…

— Ребенок. В лесу. Один.

Русичка закрыла рот, и надула щеки, немного напомнив карпа в пруду. Только без пруда. И без пузыриков. Спорить с информатиком ей, видимо, было не о чем.

Чья-то мама в розовой шапке уже тыкала пальцем в телефон. Потом подняла его над головой, отошла к самому краю поляны, повертелась в разные стороны и вернулась.

— Ничего. — она показала нам экран, будто мы могли что-то прочитать с пяти метров. — Вызов не идет. Вообще никуда.

— У меня тоже. — Кожемяко опустил трубку. — Ни одной палочки.

— И у меня.

— Так и днем не ловило. — напомнил Игорь Витаутасович. Он единственный из всех успел не только натянуть куртку, но и застегнуть ее до горла. — Тут вышка одна на все Лемболово, и та за озером. Наверняка у организаторов рация есть. Спутниковая или какая, не знаю. Они-то со спасателями точно связаться смогут.

— Погодите вы с рацией. — Егор Игнатьевич убрал телефон во внутренний карман и застегнул его на молнию. Аккуратно, без спешки. — Давайте не будем пороть горячку. Два года назад точно такая же история случилась. Один в один. Тоже девочка ночью вышла пописать и не вернулась. Я тогда без своего класса ездил, помню прекрасно.

— И что? — спросил я.

— И ничего. К утру нашлась. Сама. Заплутала, покружила, вышла на дорогу, дошла до станции, а оттуда уже рукой подать. Обошлось. И спасателей никто не вызывал, и по лесу с фонарями не бегали. Я к тому, что…

— А если не вернется? — перебила мама в розовой шапке. Голос у нее звенел, как сосулька на морозе. — Вы что, предлагаете сесть и ждать? У меня самой дочь вон в той палатке!

— Надо искать! — решительно заявил Каунис, хлопнув кулаком по натруженной ладони. Кожемяко почему-то отступил на полшага назад. — Прямо сейчас. Через час будет еще холоднее.

— И чтобы к утру весь турслет знал, что у нашей школы дети по лесу разбегаются. — Инна Робертовна снова открыла рот, на этот раз со звуком. — Прекрасный штрих к репутации. Замечательный просто.

— Я не говорю не искать. — историк поднял обе ладони, показывая, что его неправильно поняли. — Я говорю, что не нужно паники. Это, извините, разные вещи.

— Разные. — согласился Кирилл. — Только время-то все равно идет.

Я обвел взглядом поляну.

У мамы в розовой шапке дрожали руки, и она прятала их в рукава. Кожемяко теребил молнию кармана, где лежал бесполезный телефон. Кирилл переминался с ноги на ногу, будто ему было холодно, хотя я прекрасно знал, что надеть свой свитер с оленями он не забыл. У Инны Робертовны на шее, над воротником, билась жилка, и я видел ее даже отсюда. Все говорили быстрее, чем днем, а глазами рыскали, будто попавшиеся воришки.

У меня же не дрожало ничего. Пульс я на всякий случай проверил, прижав два пальца к запястью. Шестьдесят четыре. Как после завтрака.

Со стороны это, наверное, могло сойти за выдержку. А по факту у меня просто не работало то, что у всех остальных сейчас тарабанило на полную катушку. Сломанный датчик — пожара не боится. Ему нечем. Как и мне.

Я же псих.

— Полчаса ее уже нет. — спокойно произнес я, глядя прямо перед собой. — Плюс пока мы тут стоим. Время, как верно заметил Кирилл Андреевич, ждать не станет. Так что будем искать.

— Кто вас, простите, поставил командовать? — Инна Робертовна развернулась ко мне всем корпусом. Голос у нее сел, а слова вылетали с промежутками, будто она их экономила. — У нас, между прочим, есть старшие по возрасту. И по стажу. А вы у нас… сколько? Три недели?

Злость — вероятность 61%. Паника — вероятность 79%. Вторая маскируется первой.

Зачем что-либо маскировать, осталось для меня загадкой. По мне, так злилась она вполне искренне, и как раз на меня. Не самый удобный момент, чтобы меня не любить, но, в конце концов, ее право.

— Инна Робертовна, вы бы шли к девочкам. — тихо сказал, стряхнув с рукава налипший сор. — Там Смирнова ревет. Ей нужен взрослый.

— Классный руководитель у нас, кажется, Роман Дмитриевич.

— Классный руководитель у нас сейчас пойдет в лес. — отрезал Кожемяко, и русичка захлопнулась, не получив поддержки. — Это его класс и его ответственность. Пусть командует. Хоть кто-то должен. Роман Дмитриевич, что делаем?

Вопросов больше не последовало.

— В лагере остаются Инна Робертовна, Аркадий Борисович, две мамы и кто-нибудь из пап. — я ткнул пальцем в того, кто стоял ближе. — Дети спят, так что на кучку закрытых палаток этого хватит. Разведите костер. Большой. Чтобы издалека было видно. Если Ада увидит огонь, она выйдет на него.

— Так дрова разобрали. — проронил Аркадий Борисович.

— Соберите обратно.

— Логично. — он покивал, и я не понял, всерьез он это или нет.

— Кто-то один пусть сходит к организаторам. Нужно поставить в известность: пропала ученица, ищем, нужна связь. Игорь Витаутасович, сходите?

— Схожу.

— Двое пройдутся по чужим лагерям. Надо проверить палатки, костры, спрашивать у дежурных. Она, может, лагерем промахнулась и решила остаться там до рассвета. Сидит в ста метрах от нас, а мы уже президенту звоним.

— Хорошо если так. — шмыгнула носом мама в шапке.

— Остальные парами в лес. Фонарь, телефон, звать по имени, слушать. Это все, что мы можем. Вопросы, возражения?

Никто ничего не спросил. Но люди как-то приосанились, а в глазах появился блеск.

Конечно. Гораздо удобнее жить, когда кто-то взял на себя ответственность. Но, как верно заметил историк, я — классный руководитель, и ответственность за детей — это часть моей работы.

27
{"b":"982630","o":1}