Бронированные двери, подчиняясь моему приказу, разъехались в стороны, и мы прошли в ангар. Здесь освещение уже включилось, так что содержимое огромного грота просматривалось отлично. Два транспортника по центру, носовой частью смотрящие прямо на огромные створки шлюза. Слева у стены четыре контейнера, справа несколько чёрных боксов, каждый размером с капсулу анабиоза. Тут же пришла подсказка — в боксах снаряжение на группу в десять человек — фактически бронескафандры, только адаптированные под условия Антиматы. Слева, вот уж чего не ожидал, законсервированные шагающие машины — те самые, с одной из которых мне уже довелось вести бой.

— Брэмман, у тебя есть в группе те, кто умеет управлять шагунами? — поинтересовался я у командира ГБР.

— Только я. — ответил офицер. — И то, прошёл всего лишь краткий курс.

— Плохо. Возможно нам потребуется эта техника, ведь город подвергся удару. Вдруг аварийные выходы заблокированы, придётся расчищать вручную. И да, в тех боксах снаряжение и оружие, рекомендую всё погрузить на один из транспортников, и зарядить все энергоячейки.

— Сначала придётся расконсервировать всё. — покачал головой Брэмман. — А это займёт много времени. Думаю, часа четыре провозимся. Да и отдохнуть нужно, особенно тебе, капитан. Ты может и не замечаешь, но со стороны видно, что сильно уставший.

— Хорошо, начинайте расконсервацию. — разрешил я. — Только выделите мне и моей помощнице тихое местечко.

Увы, но сразу в город мы не попали. Попытались, но когда вошли в зону заражения, стало ясно, что масштабы бомбового удара оказались гораздо серьёзнее, чем думало командование на орбите. То ли начинка у бомб оказалась не такой, то ли ещё что-то, но работать даже в бронескафандрах долго бы не получилось. Даже мне без защиты не стоило соваться к городу, что уж говорить об остальных. Так что пришлось возвращаться в мой лагерь, и использовать средство связи, чтобы получить от командования дальнейшие инструкции.

Вот только связаться не вышло. Наш сигнал просто никто не принял. Я потратил около часа, непрерывно вызывая Вана, но всё было бестолку. Так что пришлось решать самому, как действовать дальше.

— Брэмман, ситуация критическая. — заявил я командиру ГБР, вызвав его на разговор. — У нас есть задание, и его необходимо выполнить. Однако для его выполнения нужен пилот, который выживет в заражённой местности.

— Я могу полететь с вами. — хмурясь, ответил офицер. С недавнего времени он стал обращаться ко мне только на вы. — Но только один, своих ребят на смерть не отправлю. До места мне удастся вас доставить, а дальше уже сами решайте, как возвращаться. Но сразу скажу, в одиночку вы ничего не сможете сделать.

— А кто сказал, что мне придётся работать в одиночку? — улыбнулся я. — И на смерть я тебя не потащу. Есть способ выжить, но мне придётся для этого сходить на охоту. А вы за это время разведаете обстановку в долине, узнаете, справились ли местные с сектантами, или нет. Вообще, нам за сегодняшний день нужно сделать очень и очень многое. Так что даю тебе в подчинение беженцев, пусть тоже поработают.

И работа закипела. Первое, что было сделано — разбор вышек и складирование их в грузовые отсеки. Второе — переброска всех работающих транспортников к одинокой скале — жилищу Моки. Сейчас, когда все беженцы оказались при деле, под присмотром серьёзных бойцов, дисциплина в нашем «отряде» значительно выросла, что отразилось на продуктивности.

Когда все переместились к скале, а повреждённый транспортник был уничтожен, Брэмман приказал двум десяткам людей вновь возводить вышки, а остальным дал задание разбирать завал. Пещера хранила в себе большие запасы, причём там имелся иммунил, без которого носители обычного мутагена долго не проживут.

Одновременно с работой на земле в воздух поднялся один из транспортников — его мы использовали в качестве разведки. И правильно сделали — через два часа патрулирования летающая машина вернулась на большой скорости, чтобы доложить о большом сражении в пятидесяти километрах от нашего лагеря. Точнее, это было не сражение, а избиение мохнатиков, вышедших против полутысячного, хорошо вооружённого войска сектантов. Дальнобойные мощные арбалеты, это конечно хорошо, но когда в ответ на каждый болт прилетает десяток пуль — сопротивление бесполезно.

— Много вайсов? — уточнил я у бойца, вернувшегося с разведки.

— Сейчас тысячи полторы-две, и они быстро отступают. И ещё примерно столько же тел валяется на земле.

— Это очень много. — нахмурился я. — Нужно помочь вайсам. Они здесь считаются хозяевами, и если мы подружимся с местными, то Хранители не станут нас выгонять из долины.

— Может будет безопаснее дождаться, когда с обеих сторон погибнет как можно больше народу, и только тогда вмешиваться? — предложил командир ГБР.

— Тогда мы вряд ли сможем рассчитывать на лояльность Хранителей. — не согласился я. — Так что формируй два отряда, и готовь второй транспортник. Будем бить сектантов с двух сторон, с предельной дистанции. Но сначала необходимо провести доразведку местности.

Вайсы переоценили свои возможности. Это было видно по тому, как стремительно тает их войско, разделённое на несколько отрядов, и медленно отступающее в глубь долины. Непонятно, на что рассчитывали мохнатики, может на Хранителей, или просто пытались выиграть время, пока дети с женщинами отходят в безопасное место. Однако всё явно шло не по плану. Сектанты… Эти твари тоже понесли потери, к моменту, когда мы нашли подходящие позиции и приготовились атаковать, их оставалось чуть больше четырёх сотен. Однако марионетки не отступали, продолжая давить вайсов, выкашивая пулемётным огнём один отряд за другим.

— Пора. — скомандовал я, убирая бинокль, и вооружаясь винтовкой. Что ж, посмотрим вживую, что такое шквальный перекрёстный огонь. С моей стороны, на небольшом возвышении, располагаются семь пулемётов и три дальнобойные мощный винтовки — бойцы ГБР и оба охотника присоединились к охоте на сектантов. В километре от нашей позиции, на противоположном возвышении, командует Брэмман, у которого в подчинении двенадцать бойцов, тоже вооружённых пулемётами.

Две минуты назад мы пропустили отступающую, сильно поредевшую армию мохнатиков, и сейчас уже видели быстро идущих мимо наших позиций сектантов. Двигались они плотной группировкой, выставив впереди щитоносцев. Вот же проклятые марионетки — подчиняясь приказу жукера, они почти не чувствуют усталости, и прут без остановки. Ничего, сейчас всё изменится.

Мой выстрел должен был послужить сигналом к бою, поэтому я особо не выискивал командиров сектантов, и выбрал одного из противников с мощной винтовкой, приметив для себя ещё двух таких же. Затем рассчитал траекторию пули, учёл поправки, и тихо произнёс:

— Готовность.

Выстрел. Расстояние около пятисот метров, с такого расстояния пуле потребовалось какие-то доли секунды. Попал, куда хотел, в спину противнику. Мы специально пропустили сектантов, чтобы щитоносцы не успели прикрыть своих. Да, шансов у врага не было при любом раскладе, но зачем тратить такой ресурс, как патроны. Да и времени у нас не так чтобы и много.

После моего выстрела с секундной задержкой открыли огонь пулемётчики. У них было время пристреляться, так что на марионеток неведомого жукера мгновенно обрушился настоящий шквал огня. Почти два десятка пулемётов прошлись по рядам сектантов косой смерти. Затем ещё раз, и ещё. Мы с охотниками тоже не сидели без дела, сосредоточившись на тех сектантах, что несли щиты, работая на поражение. В пленных не было нужды, так что пощады никакой — выстрел, труп, выстрел, труп. Я в дополнение ещё и высматривал тех, кто пытался отдавать приказы, выбивая таких в первую очередь.

С начала боя прошло всего полторы минуты, а от сектантов остались лишь несколько разрозненных групп, которые попытались уйти в направлении вайсов. Глупцы, нужно было пытаться отступить, тогда у них был хоть какой-то шанс. А так мохнатики, разобравшись в ситуации, встретили врага дружным залпом. Арбалеты у них мощные, так что вскоре на месте сражения наступила тишина. Разумеется, условная, так как крики раненых ещё разносились по всей округе.