— Что такое? — тихо спросила она.

Иван сглотнул и, не медля больше ни секунды, опустился на одно колено, на глазах у половины зала.

Вокруг сразу стало тише. Кто-то ахнул, пианист сбился, но тут же начал играть другую, романтичную мелодию. Алиса прижала ладонь к губам, и глаза у неё заблестели.

— Я долго это откладывал, — сказал Иван, открывая коробочку. — Думал, нужен какой-то особенный день. А потом понял — особенный он не потому, что вокруг что-то происходит. А потому, что рядом со мной есть ты. И каждый день будет особенным, пока ты рядом. Алиса Волкова, ты выйдешь за меня?

Несколько секунд она молчала, и Ивану эти секунды показались вечностью.

А потом она кивнула и прошептала:

— Да. Конечно, да!

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то крикнул по-итальянски что-то восторженное. Иван поднялся, надел кольцо на палец Алисы, и она, не дожидаясь, обняла его за шею и поцеловала.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо.

— И я тебя, — отозвался Иван. — Больше всего на свете.

Весь его успех на полях сражений и на симпозиуме вдруг показался ему сущей ерундой по сравнению с одним-единственным словом, которое только что сказала его возлюбленная.

Франция, городок Сен-Клу, особняк рода де Мариньи

На следующее утро, когда я разбирал материалы по делу де Труа, которые мне передал Персиваль, мне позвонил Иван.

Я взглянул на дату — вчера должен был закончиться симпозиум в Риме. Вероятно, Курбатов собирается отправляться в Карпаты и решил со мной попрощаться.

— Слушаю.

— Юра! Ты не поверишь! — голос Ивана звенел так, что я невольно отодвинул трубку от уха.

— Судя по тону, ты либо выиграл в лотерею, либо натворил что-то непоправимое.

— Второе! — расхохотался он. — Я сделал Алисе предложение. И она согласилась!

Я улыбнулся. Честно говоря, новость меня не сильно удивила — эти двое давно шли к свадьбе, и все вокруг знали, что рано или поздно это случится.

— Поздравляю, дружище! — искренне порадовался я.

— Слушай, Юра, тут такое дело. Мне надо отправляться в Карпаты, сам знаешь. Алиса отправится со мной, но мы решили не тянуть и пожениться до этого. У нас есть всего пара дней, но мы хотим расписаться сейчас, понимаешь?

В трубке послышался другой голос — Алиса перехватила телефон.

— Юра, привет! Только не отговаривай нас, мы уже всё решили!

— И в мыслях не было, — ответил я. — Как насчёт прибыть во Францию? Я сейчас в гостях у де Мариньи, и здесь очень красиво. Жасмин зацвёл.

В трубке повисла короткая пауза, а потом Алиса буквально взвизгнула:

— Юра! Это же гениально! Ваня, ты слышал? Франция! Это же так романтично!

— Слышал, — донёсся смех Ивана. — Кажется, вопрос уже решён без меня.

— Значит, ждём. Я предупрежу Персиваля.

— Он не откажет? — забеспокоилась Волкова.

— Напротив, будет только рад — он тот ещё любитель устраивать праздники, — усмехнулся я, вспоминая Новый год.

Персиваль, как я и думал, пришёл в восторг. Узнав, что в его доме собираются играть свадьбу, маркиз тут же забыл и про де Труа, и про судебные тяжбы. Он развил такую бурную деятельность, что к обеду весь особняк гудел: слуги развешивали гирлянды живых цветов, в саду расставляли столы, из погреба доставали бутылки со старым вином.

— Свадьба в моём доме! — приговаривал маркиз, лично руководя установкой арки из белых роз у пруда. — Юрий, ты не представляешь, как давно я не устраивал ничего настолько приятного.

— Я рад, что тебе это по душе. Спасибо, что не отказал моим друзьям.

— Твои друзья — мои друзья! — рассмеялся Персиваль и похлопал меня по плечу.

Иван и Алиса прибыли через портал в тот же день, ближе к вечеру. Алиса, увидев убранство парка, едва не расплакалась от восторга.

— Юра, это даже лучше, чем я представляла! — выдохнула она.

— Благодари маркиза, — усмехнулся я.

Персиваль как раз подошёл.

— Мадмуазель Волкова, вы очаровательны. Месье Курбатов, я вам даже немного завидую! Идёмте в дом, обед почти готов. Заодно обсудим праздник! — маркиз буквально потащил парочку к крыльцу.

Церемонию провели на следующий день прямо в саду, под аркой из роз, в свете восходящего солнца. Народу было немного — семья де Мариньи, я, Дмитрий с Татьяной и маленький Алексей. Николь сидела рядом со мной.

Алиса была в простом белом платье, которое успели подшить под её фигуру за ночь. Без шлейфа и всего того, что обычно сопровождает пышные свадьбы. И всё равно она была прекрасна, потому что счастливая улыбка на её лице сияла ярче любых украшений.

Когда они с Иваном обменялись кольцами и поцеловались, парк взорвался аплодисментами. Маленький Алексей, не вполне понимая, что происходит, тоже захлопал в ладошки, чем рассмешил всех собравшихся.

После этого мы праздновали до вечера. Сидели за столами в саду, под цветочными гирляндами, пока на небе не показались звёзды. Пили вино из погребов де Мариньи, смеялись, поднимали тосты. Персиваль произнёс длинную речь на французском, которую тут же сам и перевёл.

Я сказал короче: пожелал друзьям прожить вместе так долго, чтобы успеть надоесть друг другу, а потом влюбиться друг в друга заново.

— Спасибо тебе, Юра. Такая чудесная получилась свадьба, — сказала мне Алиса позже, когда мы стояли чуть в стороне у пруда.

— Пожалуйста. Главное, будьте счастливы, — улыбнулся я.

Иван подошёл, обнял жену за плечи и протянул мне руку. Я пожал её.

— Я твой должник, — сказал он.

— Поможешь мне с исследованиями в Карпатах — и будем в расчёте. Веселитесь, пока есть возможность! Там будет не до веселья.

Они рассмеялись и вернулись к гостям, а я ещё немного постоял у воды, глядя на отражение фонарей в тёмной глади пруда.

Хорошо, когда у близких всё складывается. Жаль только, что не у всех.

Я перевёл взгляд на освещённое окно второго этажа, где находилась комната Николь.

Завтра я возьмусь за неё всерьёз.

Франция, городок Сен-Клу, особняк рода де Мариньи

На следующее утро гости разъехались — Иван с Алисой через портал отправились в Новосибирск, чтобы оттуда успеть долететь до Омска и отметить свадьбу ещё и в особняке Курбатовых. Дмитрий увёл Татьяну с Алексеем гулять по Парижу. В доме стало тихо. Именно то, что мне и было нужно.

Я готовился к процедуре с самого рассвета.

Случай Николь я знал уже наизусть. После того, как я сделал слепок её ауры и столько времени изучал его, мог вспомнить расположение слоёв и каналов наизусть, просто закрыв глаза.

Сейчас из семи заблокированных каналов четыре были освобождены. Каждая из операций давалась и мне, и маркизе нелегко, а последняя вообще оказалась чрезвычайно сложной и привела к магической коме. На пару с магистром Дювалем мы вытащили Николь, но её аура так и не восстановилась до нужного состояния.

Долгое время я не знал, как это исправить. А недавно, благодаря работе с Виктором и Тимофеем Демидовым, а также своим исследованиям, нашёл способ. Потребуется тонкая ауральная коррекция: аккуратно перераспределить энергетические потоки, восстановить естественный рисунок ауры, дать ей вновь обрести устойчивость.

Звучит проще, чем операция, но на деле всё будет совсем не так.

Николь ждала меня в той же комнате, где мы проводили последний сеанс и где она в итоге провела чуть больше суток в коме. Увидев меня, она улыбнулась, но волнение за этой улыбкой было не скрыть.

— Маркиза, нам предстоит небольшая ауральная коррекция. На этот раз я погружу вас в сон, чтобы мне было проще работать. В отличие от полноценной операции, вам не нужно оставаться в сознании, — объяснил я, расставляя на столе необходимые эликсиры.

— Даже не знаю, беспокоиться мне или нет.

— Ни в коем случае не стоит.

— Я шучу, Юрий! С вами мне ничего не страшно, — заверила меня Николь.

— Приятно слышать, — я взглянул ей в глаза, задержался ненадолго, а затем протянул эликсир магического наркоза: — Выпейте и сразу же ложитесь.