А затем, держа оторванную клешню в одной руке и Хадсона в тяжелом костюме в другой, оно начало тащить его.

Они вышли из лаборатории и двинулись по коридору, металлический костюм оставлял глубокие царапины на полу и стенах. Вскоре они оказались на палубе, и существо направилось к бортовым поручням.

- Нет, пожалуйста! - крикнул Хадсон, когда они оба перевалились за борт.

* * *

Внутри шлема на цифровом дисплее Хадсон видел, как отсчитываются футы, пока он погружался. Цифры мелькали, и через секунды он был на глубине нескольких сотен футов. Через минуты - на тысяче. Темнота ночи делала погружение похожим на падение в море чернил.

Фонари шлема автоматически включились, освещая существо рядом с ним, которое плыло без усилий, не обращая внимания на темноту или глубину.

И оно было не одно. Время от времени Хадсон видел других русалок, спускающихся вниз. Он мог лишь беспомощно наблюдать, когда они достигли морского дна и перевалили через гряду, за которой ждала темная бездна впадины.

Это была гигантская трещина в океанском дне, такая темная, словно черная дыра в космосе. Они спускались в эту стигийскую пустоту, и через несколько минут костюм начал стонать и скрипеть, когда они прошли 1800 футов.

Хадсон знал, что костюм выдержит до 2300 футов - 2500, если его выжать до предела. Но дальше он не мог рассчитывать на защиту.

Вдруг впереди появился свет, и он заметил, что на стенах впадины росли светящиеся водоросли. Ученый в Хадсоне восхищался увиденным - вещами, которых не видел ни один живой человек.

Затем они замедлились, и его потянули к одной из стен впадины. Он увидел множество русалок, сидящих в расщелинах, и несколько из них держали мертвых членов экипажа, наклоняясь, чтобы откусывать куски от их холодной, бледной плоти.

На уступе сидела особенно крупная особь, и они подплыли ближе. К ужасу Хадсона, он увидел, что эта тварь держит Джинни, ее рыжие волосы струились, как пламя, в темных глубинах. Ее глаза были открыты, а лицо все еще выражало шок.

- О, Джинни, - прошептал он.

Большая часть ее шеи и плеча уже была съедена. Они подплыли ближе.

- Нет, пожалуйста, - взмолился он и зажмурился.

Хадсон почувствовал, что они остановились, паря перед другой тварью, и открыл глаза.

Существо, державшее его, протянуло оторванную руку, которую он ему дал. И только тогда Хадсон заметил, что у твари, поедавшей Джинни, отсутствовала рука.

Русалка посмотрела с руки на Хадсона, затем обратно на существо, предложившее руку. Между ними, должно быть, произошел какой-то обмен, потому что тварь с недостающей конечностью взяла руку и, прижав Джинни под одной рукой, приложила оторванную конечность к своему обрубку, удерживая ее там.

Хадсон был заворожен, наблюдая, как красные и белые нити плоти, свисающие, как ленточки, с оторванной руки, встретились с такими же на обрубке и начали притягивать конечность, срастаясь с ней.

Произошел еще какой-то обмен, и затем существо, державшее тело Джинни, подняло ее, поднесло ближе к своему лицу и откусило ее руку.

Хадсон взвыл от увиденного. Но затем тварь протянула руку Джинни ему.

Он замотал головой, рыдая.

- Наши не отрастают.

Но русалка вложила руку в его роботизированные ладони, и он взял ее, глядя на бледную, маленькую конечность. Затем существо, державшее его, просто отпустило его.

Хадсон немедленно начал опускаться ниже, и через несколько секунд зажглись предупреждающие огни, сообщающие, что он приближается к критической глубине для костюма. Он быстро запустил процедуру экстренного всплытия, и балластные баки надули баллоны на каждом плече газом. К его огромному облегчению, он начал подниматься.

На поверхность он всплыл через час, и, оказавшись там, баллоны сдулись, и костюм снова начал погружаться с Хадсоном внутри.

Хадсон знал, что нужно спешить выбраться из громоздкой полутонны стали. Он открыл задний люк, затопив костюм, выбрался и поплыл на несколько десятков футов к поверхности.

Вынырнув, он жадно вдохнул влажный ночной воздух. Он посмотрел в одну сторону, затем в другую, но "Трезубца Нептуна" не было видно. Однако в нескольких сотнях футов он заметил что-то похожее на одну из шлюпок корабля. Он вспомнил, как Мигель говорил, что планировал сбежать на одной из них.

- Мигель, - крикнул он, плывя к шлюпке.

Ответа не последовало, и, забравшись внутрь, он увидел, что она пуста. Если Мигель и был в ней, его забрали.

Хадсон лег на спину, закрыл глаза и тяжело дышал.

Он поднял левую руку и увидел, что все еще сжимает оторванную руку Джинни.

Он взвыл и бросил ее далеко в океан. Затем повернулся, чтобы его вырвало за борт.

- Наши не отрастают, ублюдки, - крикнул он.

Где-то в темной воде он услышал всплеск и отшатнулся, снова ложась на дно шлюпки.

Через полчаса все стихло, и быстрый осмотр шлюпки показал, что тот, кто ее спустил, не оставил ни припасов, ни даже воды. Маяки, сигнальный пистолет и даже аптечка отсутствовали.

- Спасибо за ничего, - его облегчение сменилось страхом.

Хадсон знал, что без еды он может продержаться три недели, но без воды - только три дня. Если помощь не придет скоро, его дни сочтены.

* * *

Хадсон дрейфовал несколько дней, уносимый все дальше в Атлантику. Дождя не было, и мучительная жажда не отпускала. Его губы потрескались и кровоточили, глаза слипались, даже нос изнутри потрескался. Спазмы в животе были мучительными.

Ночью он думал, что слышит всплески в темноте, и знал, что существа наблюдают за ним. Или, может, это его разум начинал распадаться.

Если они были там, он задавался вопросом, ждут ли они его смерти, чтобы пожрать его труп. Но нет - они могли бы забрать его из шлюпки прямо сейчас, как забрали его коллег. Возвращение руки, похоже, купило ему свободу. Но, возможно, это была лишь временная отсрочка от неизбежного.

Прошла еще одна мучительная ночь, и, открыв воспаленные глаза, он обнаружил, что голод ушел, но жажда осталась. Его разум терзал его. Ему приснился ужасный сон, что он ест руку Джинни, высасывая остатки жидкости и жуя высохшую плоть. Но проснувшись, он обнаружил, что откусил большой кусок собственной руки.

Кровь, которая сочилась, была густой и темной, и он не смог удержаться, чтобы не приложить рот к ране и не выпить ее, вместо того чтобы дать ей пролиться на дно шлюпки.

Хадсон прилег, заливаясь слезами. Они открыли страшную тайну в глубинах океана. И теперь, без сомнения, это была тайна, которую он унесет в могилу.

"Это проклятое темное море", - хотел крикнуть он, но из горла вырвался лишь хрип.

Снова наступила ночь, и его мышцы сводило судорогами, словно высыхающая плоть завязывалась в узлы.

В темноте он услышал всплески, теперь ближе. Это был конец, подумал он, его время вышло, и русалки пришли за своей добычей.

У него оставалось последнее дело, и он сорвал импровизированную повязку с укушенной руки, открыв рану. Кровь сочилась, подобно густой патоке, но этого должно было хватить.

Закончив, он снова лег. Затем пришел запах. Запах илистого морского дна и существ, извивающихся в его темной грязи. Такой же, как от той проклятой клешни-руки.

Он знал, что грядет - они шли за ним.

* * *

Три недели спустя траулер заметил шлюпку на рассвете. Они подошли к ней и подняли на борт.

Шлюпка была пуста, но явно не всегда такой была - на внутренней стороне борта были начертаны слова, написанные, похоже, давно засохшей кровью. И, судя по виду, они были выведены дрожащим пальцем.

Берегись русалок Темного моря.

- Темное море, - капитан знал, что так старые моряки называли воды впадины, известной как Милуокская. - Это что, предупреждение? - спросил он матроса, помогавшего поднять шлюпку.

Матрос пожал плечами.