Почистив зубы, Сара вышла в прохладный свежий утренний воздух, потянулась и зевнула. Она была единственной, кто не спал. Сам лес, казалось, дремал. Даже птичьи трели звучали лениво, менее суетливо. Трава, листья, полевые цветы и кустарники блестели тонкой пленкой росы. Солнечный свет целовал каждую поверхность мягким сиянием, ореолом спокойного свечения. Сара улыбнулась. День обещал быть отличным. Она решила пойти искупаться.

Их хижина была настолько изолирована от всего, что Сара подумала: это идеальный момент, чтобы искупаться нагишом, пока друзья не проснулись. Ощутить природную прохладу воды на голой коже казалось божественным. Сара направилась к озеру, сдерживая желание подпрыгивать на ходу, как в диснеевском мюзикле.

Озеро было тихим и спокойным, если не считать мелких волн, подгоняемых прохладным горным ветерком. Идиллия, как с обложки туристического буклета. Сара сделала несколько снимков на телефон, в том числе несколько селфи. Как только снова появится связь, она собиралась выложить их во все четыре своих аккаунта в соцсетях. Сара быстро разделась и нырнула. Мурашки покрыли все тело, когда, шокированная соприкосновением с холодной водой, она ахнула и задрожала.

Сара медленно поплыла к центру озера, не спеша, не напрягаясь слишком сильно, просто не торопясь. Она глубоко нырнула. Вода была темной, и немногочисленные рыбы, которых она видела, оказались крупнее, чем она ожидала. Иррациональная часть ее мозга вызвала видения крокодилов, потом акул, потом морских змеев. Она вообразила, как Несси поднимается со дна озера, чтобы проглотить ее целиком. Сара почувствовала, как сжимается грудь, и начала паниковать. Гипервентиляция под водой - не лучшая идея. Она ринулась к поверхности как сумасшедшая, а призрак воображаемого озерного монстра гнался за ней, пока она не вырвалась из воды. Сара ахнула, хватая ртом воздух и жадно вдыхая чистый горный воздух.

Небо было все еще ярким. Огромный лазурный небосвод кружился над головой. Большие пушистые кучевые облака лениво проплывали мимо. Сара отругала себя за момент паники. Глядя на небеса, деревья, спокойные воды, она почувствовала себя глупо из-за того, что вообразила, будто в этом раю может быть какая-то опасность. А потом она увидела троих мужчин, стоящих на берегу озера, прямо там, где она оставила одежду, и смотрящих на нее.

Страх мгновенно сковал ее, а следом пришла вина. Было ли ей страшно потому, что они черные? Нет, сказала она себе. Если бы трое мужчин любого цвета стояли там и глазели на нее, пока она плавает совершенно голой, она чувствовала бы тот же страх. Ее страх - это страх женщины, а не белой женщины, заверила она себя. Потом она узнала их. Это были те самые мужчины, с которыми они столкнулись на заправке по дороге сюда. И вот тогда холод страха, который она почувствовала, впервые увидев их, превратился в чистую панику. Затем один из мужчин начал раздеваться.

Разряд адреналина пронзил ее нервную систему. Сердце заколотилось в груди, как отбойный молоток. Дыхание стало частым и поверхностным. Саре показалось, что она вот-вот упадет в обморок, и на мгновение она застыла на месте. Она ушла глубоко в себя и смотрела из собственных глаз, будто выглядывала из окон заброшенного здания, наблюдая, как голый мужчина ныряет в озеро и начинает плыть к ней. И тогда, наконец, она начала двигаться. Конечности дрожали и неохотно подчинялись командам, пока она заставляла тело плыть прочь. От страха она потеряла всякую координацию, а мужчина приближался. Сара не была спортсменкой. Она ни разу не ступала в спортзал и даже не была в бассейне несколько недель, но, оглядываясь в поисках спасения, видела для себя единственную возможность - добраться до противоположного берега.

Легкие, конечности, широчайшие мышцы и пресс болели от усилий, пока она отчаянно плыла, убегая от любой опасности, реальной или воображаемой, которую нес с собой преследователь. Сара пожалела, что не следила лучше за своим здоровьем. Может, если бы она бегала по утрам, как Синди, или ходила на пилатес, сайклинг и зумбу^[62]или что там еще, как Антуанетта, она не чувствовала бы, что умирает, отчаянно борясь с самой водой, пытаясь доплыть до берега. Может, ее страх быть пойманной и изнасилованной или избитой, или и то и другое, не уступил бы место ужасу утонуть в этом озере.

Страх и истощение медленно одолели Сару. Берег озера казался в миле отсюда. Ее легкие достигли сердечно-сосудистого предела. Перед глазами плясали пятна, и опускалась туманная дымка. Она теряла сознание. Сара начала медленно соскальзывать под воду, туда, где морские змеи и крокодилы ждали, чтобы поглотить ее.

22.

Сара почувствовала, как ее тело тянут вверх, к солнцу. Сильные руки крепко схватили ее и вытащили из воды, баюкая, как ребенка, - совсем как отец, когда она просыпалась с криком после ночного кошмара. Но в этот раз она просыпалась в кошмар.

Глаза распахнулись, когда ее бросили на илистый берег. Она увидела троих мужчин, стоящих над ней. Они выглядели злыми, но и похотливыми. Они были голыми, и их намерения не могли быть яснее.

- Пожалуйста... не надо, - выдохнула она слабо, между приступами кашля, тело все еще извергало озерную воду из легких.

Самый низкий из мужчин, тот, что вытащил ее из воды, ударил ее тонкой веткой - прутом, как называл их отец. Он рассказывал ей истории о том, как отец заставлял его выходить во двор и самому выбирать прут, которым его же потом и бил, когда старик решал, что сына нужно наказать. Она находила эту историю шокирующе варварской. Какой родитель будет бить собственного ребенка палкой? А теперь ее бил незнакомец, как непослушную маленькую дрянь.

Мужчина поднял тонкую ветку высоко над головой и с силой опустил ее ей на голову. Ветка хлестнула по рукам, которыми она пыталась прикрыть лицо, рассекая кожу, как дешевый винил. Он стегнул ее по животу, оставив на кремовой коже багровый рубец, который горел, как ожег. Сара зашипела, как рассерженная кошка. Следующий удар прута оставил рваную рану на коже над соском. Мужчина бил со всей силы. Ее кожа вздувалась, рвалась и резалась, как нежная плоть перезрелого плода.

Двое других отошли к опушке и каждый содрал по ветке. Самый большой вооружился корявой, искрученной ветвью, как огромной дубиной. Когда он ударил ее, она почувствовала, как ушибы отдаются в органах, а воздух со свистом выбило из легких. Ее забивали насмерть узловатой веткой, которая пробивала кожу, перемалывая мышцы и оставляла на костях трещины, и одновременно хлестали тонкими гибкими прутьями, которые резали ее, как бритвы. Вскоре она покрылась ранами, синяками и колотыми ранами. Обе щеки, как и лоб, были рассечены. Лиловые гематомы и кровоточащие рубцы покрывали сеткой ее руки, ноги, грудь, живот, спину и ягодицы. Ни одного нетронутого места на ней не осталось - так ей казалось. Но они еще не закончили.

- Ты убила его, да? Ты убила моего лучшего друга!

Ее разум пытался осмыслить слова мужчины. Убила кого? Она не понимала, о чем они. Мозг хотел сбежать от боли в беспамятство, но эта загадка держала ее в сознании.

- Ты и твои друзья за это заплатите! Вы, блядь, заплатите!

За что заплатите? Она не могла понять, в чем ее обвиняют, за что наказывают. Сила ударов вызывала тошноту. Ее вырвало несколько раз - желтой кашицей с прожилками крови из органов.

Она слышала их тяжелое дыхание, пока они напрягались, стараясь ее уничтожить. Кровь заливала глаза. Очередной удар полностью ослепил ее, и она была уверена, что глаз потерян. Горло болело от рвоты и криков. Продолжающаяся пытка была единственным, что напоминало ей: она еще жива. Пока жива - есть надежда. Она чувствовала головокружение и дезориентацию, сотрясение мозга. Каждый дюйм ее тела был покрыт яростными рубцами, ушибами, порезами и ранами.

Боль заполнила все чувства. Звук ударов, вид веток, замахивающихся на нее, вкус собственной крови, ее запах, смешанный с едким мускусом их пота, и даже запах озера, который раньше ей так нравился, - все слилось в один ужасный, единый опыт, одну скорбь, одно страдание. Пока ее били ветками, а над ней слегка покачивались в почти неощутимом ветерке пышные деревья, они казались соучастниками ее пытки, их ветви склонялись к ней, чтобы присоединиться к избиению, будто сама природа теперь ополчилась против нее. Даже темнеющее небо, видневшееся между огромными телами ее мучителей, казалось еще одним орудием ее пытки и гибели - синее становилось серым, и темные грозовые тучи сменяли пушистые белые, что были здесь мгновение назад.