Кальман повернулся к вампиру.

— Благодарю за наблюдательность, Данте. Да, встречи оказались особенно мучительными. Все три. — Он склонил голову набок. — Я думал, мы встретимся на вилле.

Последние двести лет Данте был генералом его армии, хотя саму армию уже давно не приходилось задействовать. В наши дни Данте был просто его правой рукой во всём, что касалось власти Кальмана над вампирами.

Вампир оттолкнулся от стены и подошёл ближе.

— Так и договаривались, но Рафаэль позвонил перед тем, как уйти в подполье, поскольку ты был занят. Сказал, что собирается внедриться в… бордель? — Данте вопросительно приподнял тёмную бровь, глядя на Кальмана. — Полагаю, ты знаешь, о чём он говорит.

Кальман направился к своей машине, и Данте зашагал рядом.

— Могу догадаться. — Кальман готов был поклясться, что глава его шпионской сети специально подстраивал обстоятельства так, чтобы развлекаться, называя это работой. — Что он тебе сообщил?

— До него доходят слухи о растущем недовольстве.

— Ничего нового. Всегда найдётся кто-нибудь, кто считает, что справился бы с моими обязанностями лучше меня. — По правде говоря, так думали практически все существующие вампиры, за исключением его приближённых. Это было заложено в их природе.

Данте остановился возле своей машины — чёрного внедорожника.

— Да, только на этот раз, похоже, недовольство исходит сразу от трёх семей.

Губы Кальмана презрительно скривились.

— Дай угадаю. Мирелы.

Генерал кивнул.

— И Велканы. И Ставросы.

Кальман пристально посмотрел на Данте поверх капота машины.

— Думаешь, они пытаются устроить переворот?

Данте покачал головой.

— Не думаю, что они достаточно организованны или умны для такого. Но определённо что-то замышляют.

Кальман поджал губы. Затем развернулся и продолжил идти.

— Встретимся на вилле.

— Да, мой лорд, — ответил Данте. Кальман уже свернул в небольшой переулок, где припарковал свою машину, когда услышал, как за спиной хлопнула автомобильная дверца и взревел двигатель.

Ресторан, в котором проходила его последняя за день встреча, располагался в одном здании с закрытым клубом исключительно для вейров, принадлежавшим одному из членов Совета. У них даже был общий вход. Ресторан принадлежал Кальману. В мире вейров, особенно вампиров, всё строилось на контроле, и власть Кальмана была абсолютной.

Тупиковый проезд между двумя зданиями содержался в безупречном порядке. Здесь состоятельные владельцы расположенных поблизости заведений оставляли свои дорогие автомобили, пока занимались делами. Несмотря на два мусорных контейнера, стоявших посередине, территория охранялась как замаскированными под парковщиков охранниками, так и камерами видеонаблюдения.

Кальман подошёл к своему чёрному «Порше», бросив взгляд на красный автомобиль Вивьен. Та же модель, тот же год выпуска. Куплен всего на месяц позже его собственного. Владелица «Нексуса» даже не садилась за руль сама — её всегда возил водитель. По далеко не скромному мнению Кальмана, это было пустой тратой отличной машины.

Когда он разблокировал замки, фары его чёрного зверя мигнули. В тот же миг со стороны входа в переулок послышался скрежет подошвы по асфальту. Кальман резко вскинул глаза, но там никого не было.

Приподняв голову, он принюхался, пытаясь различить запахи. Его обоняние значительно уступало обонянию талтошей, но всё же было гораздо острее человеческого. Вонь из мусорного контейнера, собачья моча, крысы. Запахи разных людей, проходивших по главной улице в нескольких метрах отсюда, и пары вампиров, посетивших клуб.

Кальман насторожил слух. Вечер только начинался, и вокруг было слишком оживлённо, чтобы он мог отчётливо что-нибудь различить. Впрочем, беспокоиться было не о чем. Если, конечно, королева Холлош внезапно не решила покинуть свой подземный двор и отправиться по клубам, он оставался самым опасным хищником на этих улицах.

Однако это был бы далеко не первый случай, когда вампир попытался застать его врасплох. Враги Кальмана уже не раз предпринимали опрометчивые попытки лишить его жизни. Для них это никогда не заканчивалось хорошо.

Решив, что у незнакомца попросту не хватило смелости довести задуманное до конца, он сел в машину, завёл двигатель и включил передачу. На полпути к выезду из-за мусорного контейнера выскочила тень и бросилась прямо перед автомобилем. Кальман ударил по тормозам.

В свете фар неподвижно застыла фигура женского телосложения, одетая в чёрные спортивные штаны и толстовку с низко надвинутым на лицо капюшоном. Из-под него выбивались светлые пряди волос.

Кальман вышел из машины, но остановился, оставив открытую дверцу между собой и женщиной. Он нахмурился. Теперь, когда она оказалась ближе, он узнал её запах.

— Дора. Что ты здесь делаешь?

Она ничего не ответила, лишь двинулась вперёд, продолжая держаться по другую сторону автомобиля. Её путь пролегал мимо мусорного контейнера. Быстро взглянув в сторону оживлённой улицы и убедившись, что её никто не видит, она завела руку за спину и вытащила пистолет.

А затем направила его Кальману в голову.

Брови Кальмана взлетели едва ли не до линии волос. Вот этого он не ожидал. Он предполагал, что рано или поздно Дора поддастся кровожадности, и был почти уверен, что у неё слишком вспыльчивый характер, чтобы пережить первый год без создателя. Но ему и в голову не приходило, что она решит напасть на него. Какой бы молодой вампиршей она ни была, её новая семья должна была хотя бы объяснить ей основы вампирской силы.

С другой стороны, Данте только что сообщил ему, что Мирелы плетут против него заговор. Возможно, таким образом они пытались пошатнуть его положение — подсылая к нему невинных жертв. Хотя, если подумать, Дору едва ли можно было назвать невинной. И она только что это доказала.

— Я хочу вернуть свою жизнь, — произнесла она голосом, который должен был звучать как рычание, но вместо этого дрожал. — И я хочу вернуть Арона. Отзови его из изгнания и позволь нам жить спокойно. Иначе я тебя пристрелю.

Кальман медленно скрестил руки на груди. После целого дня, проведённого на различных деловых встречах, пиджак уже неприятно стеснял движения.

— Дора. Если ты сейчас опустишь оружие, я, возможно, передумаю уничтожать тебя на месте. И позволю попрощаться с Ароном.

По правде говоря, теперь она уже ничем не могла спасти свою жизнь. Ему следовало сразу разобраться с этой парочкой. Закон вампиров в этом отношении был предельно прост: никто не мог покуситься на жизнь вампирского лорда и остаться в живых. Никакого снисхождения. Никаких вторых шансов.

Капюшон немного сполз, открывая лицо Доры, искажённое яростью.

— Ты разрушил наши жизни, — процедила она сквозь зубы. — Мы были бы счастливы, если бы ты просто позволил нам жить. Как раньше.

Кальман презрительно фыркнул.

— Ты стала вампиром. Ты сама этого хотела. Неужели никто не объяснил тебе, что это подразумевает? — В самом деле, как можно решиться стать вампиром, даже не поинтересовавшись всеми недостатками такого существования? По мнению Кальмана, зачастую они перевешивали преимущества.

Дора так сильно сжала губы, что те превратились в тонкую побелевшую линию. Пистолет дрожал в её руках.

— Арон мне всё рассказал. Но это не значит, что я обязана со всем соглашаться.

— Именно это и значит. — Ему незачем было с ней спорить. Вообще незачем было что-либо делать, кроме как убить её. Но почему-то она напоминала ему самого себя в прошлом. Он тоже восставал против всего, что ему навязывали против его воли. Он отчаянно боролся за право вернуть себе свободу. В конце концов, именно поэтому он и стал вампирским лордом. Это был единственный способ не позволять другим решать его судьбу.

По иронии судьбы титул вампирского лорда надел на его запястья оковы другого рода. И всё же между ними существовало одно существенное различие: он не выбирал такую жизнь. Не выбирал становиться вампиром.