О приближении новых посетителей возвестили шаги: подошвы их обуви громко стучали по отполированному мраморному полу. К нему подошёл темноволосый вампир, ведя за собой светловолосую женщину — свою возлюбленную и новообращённую кровную потомку. Оба вампира держали головы опущенными, а плечи ссутуленными. Женщина была бледна, между её губами виднелись клыки. Она была обращена совсем недавно, ещё не прошла обучения и едва справлялась со своими инстинктами.

Позади них, у арочного прохода, ведущего в глубину родового особняка, остановился Эндре.

Пара замерла перед Кальманом. Их отчаяние бросалось в глаза и казалось ещё более явным на фоне окружавшей роскоши. Он наблюдал, как подрагивают пальцы мужчины, сжимавшие руку женщины, как она жмётся к нему, стараясь прижаться как можно теснее, но всё же не прячась за его спиной. Их страх был почти осязаемым. И вполне оправданным.

— Как вас зовут? — спросил Кальман.

— А-Арон, мой лорд. Арон и Дора, — запинаясь, ответил мужчина.

— Вы знаете, какое преступление совершили? — поинтересовался Кальман ровным, невозмутимым голосом.

Дору начала бить дрожь, но Арон крепче сжал её руку.

— Да, мой лорд, — ответил он. — Об-обращение без разрешения.

— А вы знаете, какое наказание предусмотрено за подобное преступление?

Арон открыл рот, но не смог выдавить ни слова, даже с запинкой. Он закрыл его, затем попытался снова.

— Смерть, мой лорд.

По бледной щеке Доры скатилась слеза. Она так сильно стиснула челюсти, что клыки прокололи кожу губы.

— Верно, — тихо произнёс Кальман. Он склонил голову набок, разглядывая пару. В отличие от главы своей семьи, эти двое не испытывали к нему презрения. Только ужас. — Скажите мне почему, — приказал он.

Арон наконец поднял глаза и встретился с Кальманом взглядом, удивлённо вскинув брови. Красивые глаза, отметил Кальман. Ярко-зелёные, теперь они слегка светились под воздействием страха.

— П-простите, м-мой лорд?

Несмотря на ужас, который испытывал стоявший перед ним мужчина, он был красив. Тёмные волосы, золотистая кожа и эти необыкновенные глаза. Его возлюбленная ничуть ему не уступала: золотистые волосы и тёплые коньячно-карие глаза — по крайней мере, то немногое, что Кальман успел разглядеть, поскольку она до сих пор не осмеливалась поднять на него взгляд.

— Объясните, почему вы обратили свою возлюбленную без разрешения. — Голос Кальмана оставался холодным, хотя в большей степени это была лишь видимость. С того самого мгновения, как он увидел эту пару, ему стало ясно, что они нарушили закон не просто из желания его нарушить. Но истина оставалась неизменной: правила существовали для того, чтобы их соблюдали. А за нарушения всегда следовало наказывать, иначе кровь полилась бы рекой. Вампиры были слишком непредсказуемы и вспыльчивы, чтобы позволять им управлять собой самостоятельно.

Арон прочистил горло и снова опустил взгляд к своим ногам.

— Дора, она… Она была больна. Умирала.

Дора с трудом сглотнула. Затем, словно больше не в силах сдерживать тревогу, резко вскинула голову. Её светящиеся глаза были широко распахнуты и блестели от слёз.

— Господин, пожалуйста, не наказывайте Арона. Это моя вина, я… я ему не сказала. Думала, у меня ещё есть время, я…

Арон сжал её руку, пытаясь заставить замолчать, но Дора не собиралась останавливаться.

— У меня было больное сердце, и когда оно внезапно отказало, Арон сделал единственное, что пришло ему в голову.

Произнеся это, женщина словно сникла.

— Пожалуйста, не наказывайте его из-за меня. Пожалуйста, не убивайте его. Убейте меня. Я ведь всё равно должна была умереть.

— Нет, Дора! — рявкнул Арон. — Замолчи! — Затем повернулся к Кальману. — Не слушайте её, мой лорд. Решение принял я.

Кальман позволил им высказаться. Ему нужна была правда, а не выдуманные истории.

— Я знаю. Решение всегда принимает вампир. Никогда не человек. Однако последствия… их бремя вам придётся нести обоим.

Арон плотно сжал губы. Кальман говорил правду: человек — или новообращённый вампир — никогда не считался виновным, даже если сам умолял об обращении. Проблема заключалась в том, что после казни создателя новообращённый вампир оставался без единственного существа, способного его контролировать. Первый год был самым нестабильным и самым опасным для окружающих людей. Именно поэтому казнь обоих представлялась наиболее разумным решением.

Кальман перевёл внимание на Дору.

— Ты знала, кем был Арон?

Не отрывая взгляда от пола, она кивнула.

— Да. Мы встречаемся уже год, господин. Он…

— Мой лорд, — перебил Кальман.

Она вскинула глаза.

— Что?

— Ты должна обращаться ко мне «мой лорд». А теперь ответь на мой вопрос.

Арон сглотнул, но Дора лишь ещё ниже склонила голову.

— Конечно, мой лорд. Арон рассказал мне, кто он такой, почти сразу после нашего знакомства. Он знал, что я больна. Мы обсуждали моё обращение, но просто… так и не успели подать прошение. Мы думали, что у нас ещё есть время.

На целую минуту воцарилось молчание. Они стояли перед ним с опущенными головами, до боли крепко вцепившись друг другу в руки, а он непринуждённо полулежал на бархатном диване главы их семьи. Сквозь окна доносился далёкий городской шум. Где-то на обширной территории поместья ухала сова. В другом конце гостиной, где они находились, мерно тикали напольные часы.

Наконец Кальман подался вперёд.

— Я не могу оставить тебя без наказания, Арон.

— Господин… мой лорд… — начала Дора, но Кальман поднял руку, заставляя её замолчать.

— Эти законы существуют не просто так, и их необходимо соблюдать. Представьте, что случится, если вампиры начнут обращать людей всякий раз, когда им вздумается. Представьте, какой опасности это подвергнет человечество. Как возрастёт риск раскрытия нашего существования. Арон, тот факт, что ты рассказал своей новой возлюбленной о своей сущности спустя всего несколько дней после знакомства, говорит мне о том, что ты даже не задумался о последствиях подобного поступка.

Оба плотно сжали губы, но ни один не попытался оспорить его слова. Это было первое разумное, что Кальман увидел с их стороны.

— У Доры не было времени узнать, что значит быть вампиром. Но тебе двухсот лет должно было хватить, чтобы изучить все тонкости существования одного из высших хищников и понять, почему наши законы настолько строги. Почему я обязан следить за их соблюдением.

Арон кивал, по щекам Доры беспрерывно текли слёзы, но оба по-прежнему молчали.

Прошло ещё несколько мгновений в тишине.

— Арон будет изгнан на другую территорию сроком на один год, — произнёс Кальман тоном, не допускающим возражений. Арон и Дора одновременно вскинули головы и изумлённо уставились на него. — После этого тебе будет позволено вернуться к своей семье и возлюбленной. Дора останется под присмотром старейшин семьи Мирел. Если за этот первый год она убьёт кого-нибудь из-за отсутствия создателя, способного сдерживать её, вас обоих казнят без суда.

Арон опустился перед Кальманом на колени.

— Благодарю вас, мой лорд. Я никогда не забуду вашей доброты.

Дора опустилась на пол рядом с возлюбленным, но его радости не разделяла.

— Это не доброта, — произнёс Кальман. — Я почти уверен, что Дора кого-нибудь убьёт. Более половины вампиров, оставшихся без создателя, приходится уничтожать в течение первого года. Именно поэтому закон предписывает мне казнить вас обоих прямо здесь и сейчас. — Он пристально посмотрел на новообращённую вампиршу, которая теперь глядела на него с упрямым выражением лица. — Ты понимаешь, что я говорю, Дора? Судьба вас обоих в твоих руках.

Нахмурив брови и плотно сжав губы, по подбородку которого стекала струйка крови из ранки, оставленной клыками, она склонила голову.

— Понимаю, мой лорд.

— А теперь ступайте. Твой создатель организует твоё изгнание, Арон.