Не произнеся больше ни слова, пара поднялась на ноги и покинула комнату. Кальман встал и поправил костюм, когда перед ним остановился Эндре, заложив руки за спину.

— Милосердный приговор, мой лорд. Благодарю вас от имени моего кровного потомка и его возлюбленной.

— Это не милосердие, Эндре. Дора сорвётся. — Кальман не лгал, когда говорил, что не верит в способность Доры продержаться целый год, никого не убив. И чья бы жизнь ни оборвалась по её вине, ответственность за эту смерть ляжет на Кальмана, не сумевшего заставить себя лишить жизни двух молодых вампиров.

Он развернулся на каблуках и покинул особняк Мирелов, чувствуя, как на грудь давит тяжёлый груз. Пока он ехал обратно на свою виллу, а за окнами автомобиля проплывали улицы престижных районов, Кальман размышлял, не стал ли он и впрямь слишком снисходительным. Именно подобные решения формировали представления вампиров о дозволенном. Если они сочтут его слишком мягким, то начнут испытывать границы дозволенного, а расплачиваться за это придётся людям.

Любовью оправдывались все, и всё же он только что сделал ради неё исключение. Хотя подобное случалось уже не впервые и наверняка повторится снова. Он не мог и дальше допускать такие поблажки, иначе его империя начнёт разваливаться.

Припарковав машину во внутреннем дворе, Кальман вошёл на виллу. В гостиной его встретил огонь, недавно разведённый в камине. Для него дом всегда пах одинаково: кожей, дымом и едва уловимым запахом дезинфицирующего средства. Единственным посторонним ароматом, помимо его собственного, был запах домработницы.

Он поднялся по лестнице на этаж, где располагались его личные покои, миновав множество пустующих комнат. Вилла строилась с расчётом на других обитателей: прислугу, нескольких доверенных людей, помогавших ему разбираться с делами вампиров, и, возможно, гостей. Он обставил каждую комнату, заполнил каждый шкаф всем, что могло понадобиться посетителям, но ничем так никто и не воспользовался. Всё оставалось нетронутым. Новым.

Раздевшись, он быстро принял душ и спустился в подвал, где находились бассейн и тренажёрный зал. Оставшись наедине со своими мыслями, Кальман принялся плавать из одного конца бассейна в другой. Плавание или тренировки помогали ему прочистить голову после долгих дней, когда приходилось сохранять внешнее спокойствие, хотя всё внутри требовало выпустить на волю чудовище, которое он держал взаперти.

Ведь стоило ему потерять контроль, и улицы Будапешта вновь захлестнула бы кровь. Как это уже случилось много лет назад.

ГЛАВА 3

Пару дней спустя Кальман наблюдал за извивающейся под резкими вспышками стробоскопов толпой. Разгорячённые тела тесно прижимались друг к другу, потные руки и ноги переплетались, пока парочки тёрлись друг о друга в танце. Кальман находил странным, что люди всегда искали повод прикоснуться друг к другу, даже когда музыка к этому совершенно не располагала. В конце концов, клуб специализировался на альтернативной и тяжёлой музыке. Сейчас из динамиков гремели мощные басы и резкие гитарные риффы популярной метал-композиции.

Это было одно из многочисленных заведений Кальмана в городе и за его пределами, причём сюда он заглядывал редко. Именно поэтому и выбрал его для сегодняшней встречи. Никто из персонала не знал, кто он такой, за исключением того, что ему был открыт доступ в расположенную наверху VIP-зону. Со своего места на балконе он видел весь нижний этаж клуба, который сейчас был забит до отказа, хотя на дворе стоял самый обычный вторник.

Будапешт действительно никогда не спал.

Рядом с ним в кабинку скользнул вампир. Они сидели на кожаном диване с низкой спинкой, обращённом к танцполу. Мужчина поставил на стеклянный столик два бокала дорогого виски, не отрывая шоколадно-карих глаз от людей этажом ниже. Каштановые волосы были небрежно собраны в пучок на затылке. В сочетании с чёрной кожаной курткой и джинсами это придавало ему слегка бунтарский вид — именно такой, какой идеально вписывался в атмосферу клуба. Не хватало разве что заметных татуировок и пирсинга.

— Чудесный вечер, мой лорд, — пробормотал он, и Кальман расслышал его даже сквозь грохот музыки.

Кальман фыркнул. До чудесного вечера было далеко, но Рафаэль обожал сарказм.

— Я бы предпочёл провести его дома.

Рафаэль театрально прижал руку к груди.

— Вы раните меня, мой лорд. Неужели я настолько плохая компания?

Поднеся бокал с виски к губам, Кальман искоса взглянул на собеседника с усмешкой.

— Вовсе нет. Но будь у меня выбор, я предпочёл бы компанию кого-нибудь более… — Взгляд Кальмана скользнул к шее Рафаэля. — Человеческого.

Рафаэль расплылся в улыбке.

— Ну, босс, это легко устроить. Кого предпочитаете сегодня? Мужчину или женщину?

Кальман всего лишь шутил. Это была непроизвольная реакция на неизменную склонность Рафаэля к флирту, а ещё на то, что вампиры в целом ожидали от него определённого поведения. Не то чтобы рядом с этим мужчиной Кальману приходилось притворяться — Рафаэль входил в узкий круг приближённых к нему вампиров. Поэтому вместо ответа Кальман сделал большой глоток виски.

Рафаэль нахмурился, внимательно изучая его лицо.

— Опять этот период?

Кальман сосредоточил взгляд на толпе.

— Не уверен, что понимаю, о чём ты. — Разумеется, он прекрасно понимал, но терпеть не мог, когда кто-нибудь совал нос в его личные дела. Даже те, кому он безоговорочно доверял.

— Тогда вы ведь не будете возражать, если я попробую кое-кого из ваших посетителей, мой лорд? — спросил Рафаэль и, не дожидаясь ответа, поднял руку, подзывая официантку. Кальман отчётливо слышал самодовольство в его голосе.

Он хмыкнул.

— Делай что хочешь. Я пришёл сюда не ради удовольствий. Ты собирался мне что-то рассказать?

Рядом с Рафаэлем тут же появилась официантка. Вся её поза говорила о том, что она с радостью удовлетворит любое его желание. Грудь едва не вываливалась из короткого топа, а упругая задница выглядела весьма соблазнительно. Кальман всегда удивлялся, что делало этого мужчину настолько притягательным для противоположного пола. Ему достаточно было лишь хлопнуть густыми ресницами, чтобы целый зал женщин принялся бороться за его внимание.

— Вы звали, сэр? — спросила официантка.

— Конечно, красавица. — Он одарил её кокетливой улыбкой, взял за руку и поднёс её к губам. Официантка покраснела. За мгновение до того, как поцеловать её запястье, он спросил: — Как тебя зовут?

Её взгляд затуманился, а губы приоткрылись на выдохе.

— Таня, сэр, — прошептала она, не подозревая, что находится под вампирским внушением.

— М-м-м, Таня. Красивое имя. — Он едва коснулся губами её кожи. — Нам бы не помешало… выпить.

Её затуманенный взгляд переместился на Кальмана.

— Да. Да, конечно. Всё, что пожелаете, сэр.

Затем она переступила через ноги Рафаэля и уселась между ними. Рафаэль так и не выпустил её предплечье.

Кальман сердито посмотрел на другого вампира, но тот лишь широко и ничуть не раскаиваясь улыбнулся, обнажив уже слегка удлинившиеся клыки. Он прекрасно знал, что делает. В конце концов, Рафаэль был мастером манипуляций — умел искусно пользоваться вампирским влиянием на людей и просто устраивать события так, как ему было выгодно. Например, заставлять Кальмана пить кровь донора, когда тот в противном случае отказался бы. К тому же Рафаэль обладал исключительным талантом добывать информацию, и именно поэтому Кальман назначил его главой своей шпионской сети.

Теперь всё внимание официантки было сосредоточено на Кальмане. Её действиями, несомненно, управлял этот коварный вампир, однако сама она к Кальману не прикасалась. Лишь придвинулась ближе и подняла руку, предлагая ему своё запястье.

Рафаэль склонился над её плечом и тихо заговорил ей на ухо, хотя слова предназначались Кальману:

— Мы ведь не хотим навязываться этому красавцу… Но ты так приятно пахнешь, что он просто не сможет перед тобой устоять.

Женщина энергично закивала.