— Повсюду порка и сексуальные отношения, — добавила она.

— Я была на такой вечеринке.

Мелюзина пожала плечами.

— Я не очень разбираюсь в романтике, как таковой, но заражённый чумой Лондон не кажется мне романтичным местом. Кровоточащие бубоны на шее, красные кресты на дверях, крысы, пожирающие трупы. Люди считают это сексуально возбуждающим, например, как когда мужчина пялится на привлекательный бюстгальтер в каталоге? Понятия не имею. Этого нет в литературе. Честно говоря, я не понимаю людей и вообще людей в целом. Но, возможно, они решили, что должны извлечь из своей жизни максимум пользы.

Я кивнула.

— Хорошо, я поняла суть.

— Почему ты спрашиваешь о чуме?

— О, эм, возможно, мне следовало начать с этого. У нас осталось меньше суток до того, как все в Лондоне подхватят чуму и наступит конец света.

— Ах.

— Я ожидала более бурной реакции.

Мелюзина нахмурилась.

— Я имею в виду, что чума звучит ужасно, но конца света не будет.

— Конец света уже случался прежде, — возразила я, смутно осознавая абсурдность своего аргумента.

— На самом деле нет, поскольку мы всё ещё здесь.

— Верно, — я прикусила губу. — Я понимаю твою точку зрения. Мелюзина, что, чёрт возьми, такое древесная марионетка?

— Древесная марионетка? Я никогда о таком не слышала.

Руадан что, издевался надо мной?

Громкий хлопок прервал наш разговор, и пол под нами задрожал. Книги посыпались с полок, и я закрыла голову руками.

— Что за чертовщина? — закричала я.

Мелюзина — хитро — тут же отскочила к арке, избегая падающих книг.

— Боги небесные, — охнула я и схватилась за книжную полку, пока пол стабилизировался. — Это уже второй взрыв за сегодняшний вечер.

— Кто-то атакует Институт, — добавила Мелюзина безо всякой на то необходимости.

Я вытащила меч, призывая свою магию теней. Она прошелестела по моим венам, холодная и наэлектризованная. Я начала прыгать тенью, несясь по воздуху вниз по лестнице. Я пронеслась через дверь Тауэра, затем тенью пересекла Тауэр-Грин. Над одной из башен вился дым.

Пока я прыгала тенью, ветер развевал мои лавандовые волосы. По лужайке пронеслись размытые пятна, и другие рыцари Теневых Фейри бросились в бой, направляясь к зубчатым стенам.

Я запрыгнула на верхнюю площадку башни и с силой ударилась о камень. Моё сердце заколотилось о рёбра, когда запах дыма усилился. С внутренней стороны стены я перепрыгнула через каменистый пролом, уже обнажив меч. Я пролетела по воздуху к внешней стене башни.

Я приземлилась на мостовую, нависавшую над Темзой. Внизу сиял золотой ров. От земли в ночное небо поднимался тёмный дым.

На вершине барбакана я уставилась вниз, на зияющую дыру в каменной стене подо мной, и на неровный просвет в золотистом свете рва. В воздухе мерцала красная магия. На тротуаре лежали двое раненых — мужчина и женщина, одежда на них была разорвана, тела окровавлены. Землю вокруг них усеивали обломки.

Ветер трепал мои волосы, пока я лихорадочно вглядывалась в тёмную реку, выискивая нападавшего. Огни города поблёскивали на воде, но я не могла разглядеть ничего похожего на нападавшего.

Руадан приземлился рядом со мной на зубчатую стену и ухватился за край, глядя на реку. Его тёмная магия хлестала по воздуху вокруг него.

Затем холодный воздух со свистом пронёсся мимо меня, когда он спрыгнул на мостовую внизу. Схватив меч, я призвала силу своего камня люмена и прыгнула вниз рядом с ним, тяжело приземлившись на каменные обломки. Шок от удара пронзил мои голени.

Я повернулась, чтобы оценить ущерб. Взрыв пробил внешнюю стену и попал в скудно обставленную комнату.

— Это именно то место, где мы держали Мэддана, — прорычал Руадан. Он развернулся, осматривая горизонт в поисках рыжего принца. — Он исчез. Он тенью метнулся прочь.

— Как? — спросила я. — У него не было кристалла люмена, — но, как только слова слетели с моих губ, я начала понимать. — У Балероса, однако, есть камень.

Руадан протянул руку и провёл кончиками пальцев по сверкающей красной магии.

Мои кулаки сжались.

— Как он мог прорваться через магический ров? Я думала, он непроницаем.

— Так оно и есть, — сказал Руадан. — Снаружи.

К несчастью для нас, отец Мэддана был внутри крепости.

Я осмотрела обломки, мой взгляд скользил по блестящим кускам плоти, фрагменту кости… Прохожий, который оказался в неудачном месте?

Нет.

Моё внимание привлёк тёмный клочок земли среди обломков. Я наклонилась и подняла клочок чёрной ткани. Грубая шерсть на ощупь была такой же, как у другой галки, только края были опалены.

— Это была скоординированная атака, — сказала я. — Король внутри, чтобы саботировать крепостной ров, галка снаружи, чтобы взорвать себя. Кто-то здесь в нужное время, чтобы доставить камень люмена. Но какое Балеросу дело до Мэддана?

— Никакое, — ответил Руадан. — Ты же знаешь, как он мыслит.

Двадцать пятый закон силы Балероса: Разделяй и властвуй.

— Конечно, — сказала я. — Он пытается посеять раздор. Трудно сражаться на два фронта. Если ты отвлечёшься на борьбу с коротконогим принцем и его отцом, ты будешь уязвим. Не позволяй Балеросу отвлекать тебя.

Магия Руадана заморозила воздух вокруг него, пока моё дыхание не превратилось в иней перед моим лицом.

— Его отвлекающие манёвры не сработают. Мы сосредоточимся на Балеросе. Я попрошу наших магов восстановить ров.

Я обхватила себя руками.

— Сколько времени это займёт?

— Может быть, несколько дней.

— Чёрт возьми. Он оставляет Тауэр уязвимым, пока мы пытаемся выследить его. Твои рыцари рыщут по всему Лондону, разыскивая его, и он хочет, чтобы ты вернул их сюда, чтобы защитить Институт.

— Я не буду этого делать. Институт может оставаться уязвимым. Прямо сейчас мы с тобой отправляемся в «Череп и скрещенные кости».

Глава 6

В своём маленьком белом платье я крепко сжимала лямки своей дорожной сумки, пока мы крались по улице Кратчед Фрайарс. Ночной воздух овевал мои обнажённые руки и ноги, плечи ссутулились от напряжения, и я всё время оглядывалась назад. В любой момент из переулка могла выскочить ещё одна галка, чтобы подорвать себя.

У нас оставался примерно двадцать один час до того, как все умрут от чумы.

— Боги, я хочу виски, — пробормотала я.

Руадан позволил комментарию повиснуть в воздухе. В один прекрасный день я напою его, при условии, что это вообще возможно.

Пока мы шли, Руадан нависал надо мной, его силуэт был неясен. Он делал свои призрачные штучки, и его очертания было не разглядеть.

Я с трудом сглотнула. Через двадцать один час улицы заполнятся гниющими телами, обглоданными крысами…

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Сегодня вечером дороги вокруг Института были пугающе пустыми. Этим улицам тысячи лет, и они имели такие странные названия, как Сэвидж-Гарденс и Ситинг-лейн. На протяжении тысячелетий улицы кишели людьми. Не сейчас.

Мы шли по длинной извилистой дороге, которая называлась Кратчед Фрайарс. Эти улицы появились, когда город впервые поразила Великая Смертность. Какие истории могли бы рассказать эти улицы — древние, как Балерос. Старше, чем Призрак…

Тени ползли по стенам вокруг нас, пока Руадан скрывал нас с помощью своей магии. Какие истории он мог рассказать спустя столько веков?

— Сколько именно тебе лет?

— Какая разница? Это не имеет никакого отношения к Балеросу.

— Та женщина-вампир, Элиза, сказала шестьсот, — я продолжала переть напролом. — Это правда?

— Шестьсот девяносто шесть.

— Реально древний, чёрт возьми. Само собой, тебе нужно ложиться спать в половине восьмого, после того как ты спокойно провёл вечер, делая ванночки для ног и просматривая шоу о садоводстве.

Руадан хмыкнул.

Я не могла точно подсчитать в уме, но мне показалось, что он родился где-то в тринадцатом веке.

— Значит, ты уже появился на свет, когда разразилась Великая Смертность? Большая? В четырнадцатом веке?