— Да, — его тёмная магия змеилась по моей коже. — Казалось, что наступил конец света.

Я с трудом сглотнула.

— Как часто ты покидал Эмейн, чтобы приехать в Лондон?

— Как только я сбежал от занятий с Балеросом, я женился здесь, в Лондоне.

— Сколько тебе было лет, когда ты присоединился к Теневым Фейри?

— Я рос среди них с самого рождения.

Моя кровь взбудоражилась. Редкая вспышка открытости со стороны Руадана, но эти воспоминания не казались счастливыми. Холодная магия, исходящая от него, пробежала по моей коже.

Я должна была оставить всё как есть, должна была прислушаться к предупреждению — воздух становится ледяным, тени сгущаются. Но мне нужно было узнать больше.

— Что случилось с твоей женой?

— Она умерла.

— Как? — моему вопросу недоставало такта, например, выражения соболезнований его потере.

— Убита Адонисом. Всадником Смерти.

Его слова скользнули по моей коже, как холодный дождь.

— О?

— Я почти уверен, что да.

— Но ты не совсем уверен?

— Я уверен, что такому чудовищному существу, как он, не место на Земле.

— Но разве многие из нас не являются по-своему монстрами?

Руадан прищурился.

— Он вместе с другими всадниками двадцать пять лет назад создал апокалипсис.

— Но я думала, что он пытался остановить его. Он сражался против Всадников Мора и Войны. Он пытался остановить все разрушения. По крайней мере, так я слышала.

— В конечном счёте, да. Но само его присутствие на Земле привело к этому. Без него ничего бы этого не произошло. Не говоря уже о том, что он всё ещё может уничтожать целые народы, просто выходя из себя. Я думаю, что он был ответственен за Чёрную Чуму.

— Но ты не знаешь, правда ли это.

— И он, вероятно, ответственен за недавнюю эпидемию на Собачьем острове. Он — Смерть, и ему здесь не место.

Я замолчала.

— Я слышу, как колотится твоё сердце, — тихо сказал Руадан. — Почему?

— Я просто настороже, вот и всё. В любом из этих переулков могут быть галки в жилетах со взрывчаткой. В любом случае, я хочу сказать, что Балерос, похоже, черпает вдохновение из старых времен. Чума, фрески со скелетами, плащи. Вы с Балеросом оба застали те времена. Я — нет. Каким тогда был Лондон?

— В этом вопросе есть какой-то смысл?

— Мы работаем под прикрытием. Предполагается, что мы должны сливаться с толпой. Не уверена, что за свои шестьсот девяносто шесть лет жизни ты когда-нибудь общался с нормальными людьми, но они занимаются тем, что называется болтовнёй. Они говорят о погоде, спорте или о таинственных личностях, которые украли у них сыр на работе.

Руадан бросил на меня пронизывающий взгляд.

— Это глупо.

Я испустила вздох.

— Что ж, когда мы зайдём в «Череп и скрещенные кости», как насчёт того, чтобы позволить мне говорить? Нам не нужно, чтобы Балерос отслеживал наши передвижения, а у тебя нет ни единого шанса слиться с толпой. И в любом случае, этот период времени, кажется, интересует Балероса. Может быть, это важно. Может быть, ему нравилась его прежняя жизнь.

Вокруг нас сгустились тени, и молчание затянулось так надолго, что я была уверена, что разговор окончен. Наконец, Руадан сказал:

— Лондон был полон смерти и красоты. Элегантности и порочности, — его пристальный взгляд задержался на мне на долгое мгновение, и у меня возникло необъяснимое чувство, что он говорит обо мне. — Опьяняющее сочетание.

Улыбка тронула мои губы.

— Подробнее, пожалуйста.

— Убийства, казни. Высокие веретенообразные церкви, которые тянулись к небесам. Человеческие головы на пиках. Театрализованные представления, майские деревья. Кларет и пиво. Королевский зверинец со львами и медведями. По этой дороге король провёл полуобнажённую любовницу своего брата в наказание за её грехи. Её волосы золотились на солнце. Правили те, у кого была сила. Короли вели свои войска в бой. И самое главное — на улицах царили хаос и смерть.

— Ах. И вот наш ответ. Хаос. Какое славное время для Балероса!

Очарованная, я собиралась расспросить его подробнее, но Руадан остановился. Его фиалковые глаза горели, когда он смотрел на другую сторону улицы. Я обернулась, заметив, на что он смотрит.

Фреска из чёрного и слоновой кости с вкраплениями красного — скелеты, танцующие с королями, королевами и солдатами. А за скелетами скрывались люди в плащах. Галки. Нет. Не галки… Я думаю, это… они должны были быть нами?

— Это ещё одна его фреска, — пробормотала я.

— Великая Смертность, — в глазах Руадана блеснуло серебро. — Когда-то эти картины были повсюду.

Я прикрыла рот рукой.

— Это может быть послание для нас. Напоминание. У нас есть чуть больше суток, чтобы доставить тебя, или он напустит на нас проклятую чуму.

Руадан склонил голову набок.

— Он уже передал это послание. Что ещё?

У меня было такое чувство, будто меня здесь проверяют. Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь проникнуть в мысли Балероса.

Двадцать четвёртое правило силы Балероса: завоюй их сердца, убив их угнетателя.

— Напуганными людьми легче управлять. Когда люди достаточно напуганы, они нападут на нас. Когда Балерос убьёт тебя в грандиозном спектакле, они будут благодарны. Это действительно блестяще.

— Блестяще, — повторил он.

— Я имею в виду, что он очень хорошо умеет планировать наперёд.

Руадан снова зашагал, окутанный туманом и тенями, пока не достиг глухой кирпичной стены. Он остановился, уставившись на неё. Мне потребовалось мгновение, чтобы заметить слабый отсвет магии, который поблескивал на стене. Мерцающий красный — того же цвета, что и магия, которую мы видели в Институте.

Стена была зачарована, и магия принадлежала королю Локрину.

Руадан протянул руку, провёл кончиками пальцев по стене, и гламур исчез. Теперь мы стояли перед покосившейся деревянной дверью. Прямо над нами на ветру жалобно поскрипывала вывеска паба — череп из слоновой кости и скрещенные кости, нарисованные чёрной краской.

Руадан толкнул дверь и оказался в пабе, где отблески свечей трепетали на изогнутых каменных стенах и дубовых скамьях. Каменные стены были увешаны оленьими рогами, черепами и страницами из алхимических текстов в рамках.

За столом сидели три человека, одетые в чёрные плащи и усеянные звёздами шляпы волшебников. Они склонились над крошечными оловянными фигурками и цветными игральными костями. Мужчина-человек с длинными светлыми волосами, собранными в конский хвост, поднялся, опрокинув свой стул.

— Я Борадрион, Тёмный Фейри, повелитель Хеллбании! Я поражу своего врага, похожего на свинью, броском… — он бросил кубик через стол.

Бородатый мужчина громко вздохнул через нос.

— Тебе выпала природная единица. Кабан откусывает тебе член.

Лицо Борадриона покраснело.

— Метриор потряс стол своими мясистыми гномьими ручищами! — он стукнул кулаками по столу. — Мне нужно повторить бросок. Мастер Подземелий Итан, это чушь собачья.

— Что за чертовщина, — пробормотала я.

Моё сердце ушло в пятки. Я надеялась на хорошую драку, но здесь я этого не найду. И всё же… кто-то, обладающий магией, наложил чары на дверь. Возможно, они были сильнее, чем казались.

Именно в этот момент Борадрион Конский Хвост понял, что мы вошли, и поправил очки на носу. Его лицо всё ещё выглядело напряжённым и красным.

— Кто входит в «Череп и скрещенные кости»?

Третий закон силы Балероса: всегда позволяй врагу недооценивать тебя.

Я моргнула.

— Да, ну это самое, дверь просто появилась в стене? Это было немного странно, — снова американский акцент. Всегда с американским акцентом. — И это было похоже на волшебство или что-то в этом роде? И мы просто зашли внутрь. Вы понимаете, о чём я? У вас, ребята, есть водка и Ред Булл?

Борадрион сердито посмотрел на меня, затем повернулся к своему другу.

— Чёрт возьми, Метриор. Я же говорил, что чары не выдержат. Ты ужасный маг.