Я зашагала на север и, дойдя до пустого перекрёстка, уловила какое-то неясное движение, заставившее мой пульс участиться. Я обернулась и мельком увидела женщину, которая направлялась в узкий переулок.

Это она — фейри, которую я учуяла. От неё разило смертью.

Перед тем как исчезнуть в переулке, она обернулась и посмотрела на меня. Я сразу поняла, что была права насчёт фейри — длинные металлические когти, быстрые, звериные движения. Когда её глаза встретились с моими, мой пульс участился. Её кожа была цвета кости, кожаное платье цвета запёкшейся крови облегало её тело. Длинные чёрные волосы ниспадали ей на спину, а глаза были серо-голубыми, как мутное озеро. Она открыла рот, и на мгновение из него высунулся раздвоенный язык. Затем она развернулась и зашагала дальше.

Я не была уверена в том, что происходит, но это зацепка, за которую стоило ухватиться. Встреча с таким древним и могущественным фейри, как эта женщина, не была обычным явлением.

На ходу я вытащила нож из своей дорожной сумки, жалея, что не вооружилась мечом. Просто мечи, как правило, разрушают прикрытие обычного человека.

Я последовала за ней по переулку, который вывел на другую улицу.

Когда я дошла до конца переулка, фейри обернулась, чтобы посмотреть на меня, и её мутные глаза остановились на моём лице. На другой стороне улицы трое мужчин в белых футболках распевали песню, пьяно натыкаясь друг на друга. Один из них нёс кружку пива, содержимое которой расплёскивалась на тротуар.

Внимание фейри вернулось к ним. Я её не интересовала.

Я наблюдала, как её фигура начала меняться, а кожа покрываться чешуйками. Из-под платья на спине выступил острый бугристый хребет.

Мой пульс участился. Мужчины в футболках даже не заметили её. Мои пальцы сжались на рукояти ножа, пока я ждала, что она сделает дальше.

Я получила ответ, когда её потрясающе длинный язык высунулся, хлестнув троих мужчин по лицам. От удара на их коже остались глубокие красные порезы, и мужчины пошатнулись, теперь уже закричав.

Я подошла на шаг ближе. Я пока не хотела вмешиваться — хотела точно выяснить, кто она такая.

Мужчины, казалось, застыли на месте. Возможно, от страха? Как бы там ни было, не похоже, чтобы они могли двигаться.

Затем нижняя половина тела фейри изменилась, удлинилась и покрылась чешуёй, превратившись в хвост, который с дребезжанием заскользил по дороге в сторону мужчин.

Я прикоснулась к камню люмена у себя на шее, затем сосредоточила внимание на одной точке рядом с фейри, заставляя себя призвать его магию. По спине пробежал электрический разряд. Я приготовилась к прыжку, и…

Голова фейри дёрнулась в мою сторону, высунув язык. Она ударила меня по шее, прокусив кожу. Как только её язык коснулся меня, мои мышцы начали коченеть, а тело застыло. Я стояла неподвижно, пока она снова обратила своё внимание на троих мужчин. Её хвост обвился вокруг них, как лента вокруг букета цветов. Их глаза выпучились, лица покраснели, пока она сдавливала их груди. С их губ срывалось невнятное мычание. Они не могли дышать, и с каждым вздохом она, казалось, стискивала их ещё сильнее.

Она сдавливала несчастных ублюдков до смерти. Я попыталась открыть рот, чтобы закричать, но даже мой рот был словно скован льдом, и я не могла управлять своими голосовыми связками. Единственными звуками на этой пустынной улице были низкое шипение, источаемое древней фейри, и сдавленные хрипы, издаваемые мужчинами. Обхваченные за талии, они представляли собой отвратительный букет из людей с вытаращенными глазами.

Тело фейри засветилось, а её хвост ещё сильнее сдавил их. На коже мужчин проступили тёмные вены — возможно, яд из её языка?

Собрав железную волю в кулак, я заставила чуть-чуть пошевелиться мышцы шеи, а затем и глаза. Я посмотрела на своё тело, и меня затошнило при виде тёмных токсинов, пульсирующих в моих венах. Было такое чувство, что я разлагаюсь изнутри. Гнев пульсировал вместе с ядом. Какое право она имела так поступать со мной?

Когда я заставила себя снова поднять глаза, двое из троих мужчин были мертвы — они задохнулись в её тисках. Третьего, к моему ужасу, давили тела его друзей. Я снова открыла рот, чтобы закричать, и на этот раз из моего горла вырвался слабый звук — тихий писк. Но что мне это дало? Всё, что я могла делать — это смотреть, как она выдавливает весь воздух из последнего мужчины, лицо которого сделалось фиолетовым.

Как только жизнь покинула его глаза, её хвост соскользнул с гнилого букета. Она снова вернулась в свою двуногую форму.

Я стояла там, застыв, как идиотка.

Я поняла, что она была фомуаром, фейри, которая питалась страданиями. Оживший кошмар. Собственно, отсюда и пошло это слово — night-moire (созвучно с англ nightmare, ночной кошмар, — прим). Если бы меня здесь не было, она, вероятно, продлила бы их страдания, просто чтобы насытиться ими. Но теперь у неё появилась вторая цель. Я, обездвиженная её ядом.

Её голова повернулась ко мне, тело светилось бледно-голубым светом. Она подошла ближе, стуча высокими каблуками по тротуару. Её дёрганая походка напомнила мне лису, идущую на задних лапах, и она больше походила на животное, одетое в человеческий костюм, чем на фейри.

Я напряглась, лихорадочно пытаясь схватиться за нож, висевший у меня на боку, отчаянно пытаясь вонзить его ей в грудь.

Трое раздавленных людей и я, неспособная пошевелиться. Этот день складывался для меня не лучшим образом. Когда она подошла ближе, я увидела слабый зеленоватый оттенок на её фарфоровой коже.

Когда она была всего в нескольких дюймах от меня, я напряглась, ожидая, что у неё снова появится хвост. К моему удивлению, она достала из кармана серебряный портсигар. Открыла его и затянулась сигаретой. Она раскурила сигарету, сунула её в рот, затем протянула пачку мне.

— Куришь?

Я едва ли могла отказаться, не так ли? Я имею в виду, я буквально вообще ничего не могла сказать.

Она склонила голову набок, улыбаясь. Затем сунула сигарету мне в рот, прямо между моих стиснутых зубов. Она закурила, и дым попал мне в глаза, заставив их слезиться. Я ненавидела эту женщину.

— Ну вот, — пропела она. — Теперь ты выглядишь расслабленной.

Сигарета выпала у меня изо рта вместе с тонкой струйкой слюны. Как прекрасно проходит мой вечер до сих пор.

Прямо сейчас мне очень хотелось разорвать ей горло голыми руками, но из-за того, что я была обездвижена, с воплощением этого желания в жизнь возникли проблемы. Почему она не раздавила меня насмерть?

Она моргнула, глядя на меня.

— Они получали удовольствие. Я должна была заставить их страдать. Ты понимаешь, не так ли? Ты знаешь, кто я. Я питаюсь болью, — она наклонилась ближе, обнюхивая меня. — Но ты уже страдала до того, как я добралась до тебя.

Ярость закипала в тебе. О чём она говорила?

Улыбка тронула её губы, когда она оглядела меня с ног до головы.

— Чувство вины. Одиночество. Страх. Не из-за меня, нет. Ты боишься себя. Боишься, что люди узнают правду, — она закрыла глаза, делая глубокий вдох. — Это прекрасно, — когда она снова открыла глаза, её тело засветилось ярче. — Всё в порядке, дорогая. Я собираюсь убить тебя, и тогда тебе больше не о чём будет беспокоиться. Я здесь, чтобы положить конец твоим страданиям.

«Ой да ладно, сучка».

Я закрыла глаза, призывая тьму изнутри. Холодный гнев затопил меня. Да, дамочка-змея была ужасна, но и я тоже.

Глава 3

Эти твари, ползающие по земле, ведут себя как боги. Ей нужно знать своё место.

Голос в моей голове был не совсем моим собственным. Это пугало меня, но я знала, что это спасёт меня.

Волна тёмной магии вырвалась из моего тела, словно ядовитое облако. Она пульсировала в моей крови, выталкивая свой яд.

Вот она — моя тёмная сторона. Та часть меня, которую я должна была хранить в секрете. Я была яростью богов, и у меня имелся свой собственный яд.

Темнота рассеялась всего на несколько мгновений. Затем магия вернулась обратно в меня. Моё тело затряслось, а желудок скрутила тошнота. Я согнулась пополам, и меня вырвало выпитым виски на тротуар.