Несколько мгновений мы молчали. Я слышал, как за соседним столом переговаривались помощники. Они старались говорить тихо, однако прекрасно понимали, что решается судьба их работы.

— Значит, отложим, — произнёс наконец мастер.

— Отложим.

Следующие три дня я снова провёл почти безвылазно в лаборатории. Оставлять производство без присмотра после случившегося было бы глупо, да я и прежде проводил здесь большую часть времени. Просто теперь приходилось уделять больше внимания проверкам и тому, как именно работники исполняли мои распоряжения. Поначалу дело продвигалось с прежними затруднениями. Стоило мне заняться одним участком, как с другого звали рассудить спор или проверить сомнительный материал. Приходилось возвращаться, объяснять, иной раз самому приниматься за работу. Особенно досаждало, когда люди по привычке дожидались моего решения там, где вполне могли обойтись собственными знаниями.

Однако постепенно положение менялось. Мастера потихоньку осваивались с заведённым порядком, научились внимательнее обращаться с записями и уже не пытались оправдывать всякое отклонение тем, что прежде так работали всегда. Я по-прежнему участвовал в изготовлении, проверял материалы и принимал решения о допуске партий, но замечаний становилось заметно меньше. Достижение, прямо скажем, небольшое. Месяц назад я бы над подобным достижением посмеялся. Теперь же оно доставило мне немалое удовольствие.

На четвёртое утро старший мастер принёс журнал с результатами последних проверок. Новая партия была готова к испытаниям.

— Вот, Роман Андреевич. Как вы велели, всё записано отдельно.

Я просмотрел записи. На этот раз удалось проследить происхождение каждого допущенного к проверке образца. Правда, возле одной из партий стояла отметка об отказе в приёмке.

— А с этой что случилось?

— Помощник хотел передать её на сборку, да обозначения не сошлись. Мы проверили, но так и не установили, когда ошиблись. Я велел оставить до вашего решения.

— Правильно сделали.

Мастер заметно повеселел. Я ещё раз сверил записи и разрешил подготовить образцы. Разумеется, окончательно судить о качестве предстояло по результатам проверки, но на этот раз хотя бы не возникало вопроса, что именно мы собираемся испытывать. Вскоре мы отправились на площадку. Ружьё уже стояло на деревянной станине. Испытатель проверял крепление, двое помощников готовили ведомости, а старший мастер наблюдал за приготовлениями с таким сосредоточенным видом, будто от сегодняшних выстрелов зависела вся его дальнейшая жизнь, его можно было понять. Предыдущая проверка закончилась осечкой и разорванным колпачком. И хотя за прошедшие дни мы устранили обнаруженные недостатки, никто не мог поручиться, что не обнаружатся новые.

Я осмотрел установленное ружьё, убедился, что люди находятся за ограждением, и занял своё место у щита.

— Начинайте.

Испытатель взялся за шнур.

— Огонь!

Ружьё вздрогнуло в креплении. Над валом поднялся дым.

— Есть! — объявил испытатель.

Старший мастер облегчённо выдохнул и посмотрел на меня.

— Продолжайте, — распорядился я. — Первый и в прошлый раз сработал.

Он смущённо улыбнулся. Кажется, собирался сказать то же самое. Следующий выстрел прошёл без замечаний. За ним ещё один. Люди работали неторопливо, соблюдая установленные предосторожности, а я следил за испытаниями и отмечал результаты. После первой серии старший мастер не выдержал:

— Пока всё исправно, Роман Андреевич.

— Вижу. Давайте следующую выборку.

Он кивнул и передал распоряжение испытателям. Дым постепенно стелился над земляным валом. От весенней сырости холод пробирался под камзол, я уже пожалел, что не захватил перчатки потеплее. Впрочем, на площадке было куда приятнее мёрзнуть, чем наблюдать очередную осечку. Когда закончили следующую серию, один из помощников подошёл с ведомостью. Я сверил отметки и разрешил продолжать. Испытания продолжались. Между сериями приходилось делать перерывы, тогда над площадкой наступала тишина, нарушаемая лишь разговорами рабочих да шелестом страниц. Я пользовался этими минутами, чтобы сверять результаты разных выборок. Особенно меня интересовало, сохраняется ли одинаковое качество у капсюлей, изготовленных в разное время.

Пока всё складывалось благополучно.

После очередного выстрела старший мастер уже не скрывал удовольствия.

— Работают!

— Работают, — подтвердил я.

Последние испытания прошли столь же благополучно. На этот раз я разрешил старшему мастеру самому сверить окончательные записи, а затем ещё раз проверил их вместе с ним.

— Ни одной осечки, Роман Андреевич, — объявил он с нескрываемым удовольствием. — И ни одного разорванного колпачка. Все, что допустили к испытаниям, сработало исправно. Я просмотрел результаты. В нескольких проверенных выборках не оказалось ни одного отказа. Каждая происходила из установленной партии, а сомнительный материал мы отложили ещё до начала испытаний. В отличие от прошлого раза мне не приходилось гадать, что именно дало тот или иной результат. Конечно, этого было недостаточно, чтобы поручиться за весь дальнейший выпуск. Но после месяца работы и всех понесённых неприятностей такие результаты значили немало.

— Поздравляю, — сказал я мастеру. — Хорошо поработали.

Тот расплылся в улыбке.

— Стало быть, теперь довольны?

— Сегодня — вполне.

— А завтра опять начнёте придираться?

— Непременно.

Он рассмеялся и отправился к остальным. Рабочие уже оживлённо обсуждали испытания, перебивали друг друга, спорили о результатах. Я оставил их радоваться заслуженному успеху, а сам ещё раз просмотрел ведомость.

За последний месяц мне приходилось заниматься здесь едва ли не всем. От снабжения ртутью и кислотами до обучения людей и проверки готовых капсюлей. Я сам организовал это производство и прекрасно знал, сколько ещё работы впереди. По-прежнему требовалось ежедневно следить за лабораторией, проверять материалы, заниматься людьми и исправлять ошибки. Увеличивать выпуск тоже предстояло постепенно. Зато теперь мастера начали замечать многие недостатки прежде, чем на них указывал я. Отдельные распоряжения больше не приходилось повторять по нескольку раз, а качество заметно улучшилось. С каждым днём мне требовалось тратить на привычные проверки всё меньше времени.

Я взглянул на рабочих, столпившихся вокруг старшего мастера. Они радовались, пожалуй, даже больше меня. И имели на это полное право. Мне же хотелось одного чтобы завтра результаты оказались не хуже сегодняшних. Тогда можно будет наконец всерьёз заняться увеличением выпуска. И, если повезёт, выкроить несколько часов для остальных дел, которых у меня за этот месяц накопилось предостаточно.

Буровой мастер из Сургута очнулся под Баку в 1872 году в теле промотавшегося поручика. Долги, нефть вне закона и кредитор, который метит на двор. Весной ударит фонтан. https://author.today/work/673828

Глава 4

Мы не единственные