— А если они окажутся неудачными? — спросил Захаров.

— Тогда узнаем, что этот состав не годится. Но если сплав окажется удачным, все будут заинтересованы в продолжении опытов.

Захаров вернулся к записи расходов, а Севергин уже обсуждал с Ловицем, какие пробы подготовить сначала. О происхождении моего предположения больше не спрашивали. Мы условились, что через несколько дней учёные пришлют смету. Берд предоставит образцы подшипников для испытаний, я оплачу подготовку. Никаких обещаний скорого открытия они не давали, да мне такие обещания и не требовались.

Сам я уже сидел в карете на пути в Сестрорецк…

Глава 3

Капсюли, составы, испытания

На производстве порой решают такие мелочи, которых даже глазом не различить. Недостаточно чистая ртуть, дрянная кислота, небрежность при изготовлении колпачка. Любая из них могла испортить результат нескольких дней работы. Особенно если все эти дни я держался подальше от лаборатории, предоставив мастерам возможность справиться самостоятельно.

Поэтому, направляясь сейчас к испытательной площадке, я внимательно оглядел приготовленное оружие и людей возле него. Деревянная станина, удерживающая приклад. Земляной вал, способный принять пулю, но бесполезный против того, что полетит назад. Прочный щит, за которым укрылись испытатели. Шнур, протянутый от спускового крючка к ограждению. Само ружьё, исправность которого я проверял собственными руками. И три коробки капсюлей, доставленных утром из мастерской, где уже несколько дней работали без моего участия. Я остановился за щитом, отделённый от станины добрым десятком шагов.

Я слишком хорошо представлял, сколько неприятностей оно способно преподнести. Ещё в Петербурге мне довелось испортить немало материалов, прежде чем удалось получить состав, работавший достаточно надёжно. Приходилось начинать сначала, разбираться в собственных промахах, а иной раз и благодарить судьбу за то, что очередной опыт закончился только потерей денег. За минувший месяц здесь, в Сестрорецке, я повторил большую часть прежней работы, только теперь за моей спиной стояли люди, которым предстояло изготовлять капсюли тысячами.

Один из мастеров взялся за шнур и вопросительно посмотрел на меня.

— Огонь!

Ружьё дёрнулось на станине. Над валом поднялся дым.

— Есть! — довольно воскликнул испытатель.

Я кивнул, хотя он, кажется, ожидал большего. Человек собственноручно участвовал в изготовлении этой партии и теперь смотрел на первый удачный выстрел с вполне понятной гордостью. Долгие часы труда и сомнений, после которых наступает короткое мгновение, когда от удара курка зависит всё. Но нет двух совершенно одинаковых капсюлей. Даже если медные колпачки вышли из одного пресса, а состав готовили одни и те же люди. В этом и заключалась основная неприятность. Научить человека выполнять работу можно. Гораздо труднее добиться, чтобы завтра он выполнил её столь же хорошо, как сегодня.

Мастер подготовил следующий выстрел и вернулся за щит.

— Огонь!

Курок щёлкнул. Мы услышали удар совершенно отчётливо. За ним не последовало ничего. Улыбка тут же исчезла с лица испытателя. Он посмотрел на товарища, затем на меня, словно надеялся, что я объясню случившееся прежде, чем оно попадёт в ведомость. Я велел никому не приближаться к ружью. При осечках спешить было опасно. Оставалось ждать, поэтому за это время я успел перебрать в уме немало возможных причин. Колпачок мог оказаться негодным сам по себе. Мог подвести состав. Возможно, при работе кто-то допустил ошибку, которой прежде не случалось. Угадаешь ли теперь? Вчера эти люди уверяли меня, что всё сделали как следует, и я охотно хотел им верить. Когда положенное время прошло и оружие осмотрели, мастер приготовил третий капсюль. На этот раз он действовал с особенной осторожностью. Проверил крепление станины, вернулся за ограждение и взялся за шнур. Я заметил, как он стиснул губы, ожидая команды.

— Огонь!

Выстрел грянул с таким резким треском, что я невольно втянул голову в плечи. Что-то ударило в щит рядом со мной. Один из рабочих выругался. В воздухе ещё стоял дым, а я уже понял, что произошло. Когда мастер осмотрел оружие, от медного колпачка почти ничего не осталось. Его разорвало, разметав части в стороны. Достаточно было представить на месте деревянной станины человека, прижавшего приклад к плечу, чтобы мне стало совсем не по себе.

— Хорошо, что за щитом стояли, — пробормотал кто-то.

Действительно, хорошо. За последний месяц я успел выслушать столько жалоб на собственную осторожность, что мог бы составить из них отдельную книгу. Теперь, пожалуй, прибавилась бы ещё одна глава.

Из трёх капсюлей один сработал исправно, второй отказал, третий едва не покалечил испытателя. Я знал, что способен изготовить надёжную партию собственными руками. Теперь предстояло выяснить, почему люди, которых я этому научил, получили совершенно другой результат. Иногда успех определяется мастерством, иногда только удачей. Гораздо чаще неприятности начинаются тогда, когда одно принимают за другое.

— На сегодня довольно, — сказал я. — Остальные коробки пока оставить здесь. Пойдёмте в лабораторию.

Мастера переглянулись. Судя по их лицам, они ожидали разноса. Что ж, не исключено, что кто-нибудь его заслужил. Однако прежде мне хотелось узнать, чему именно я научил этих людей за целый месяц.

В лаборатории я первым делом заметил закрытую створку окна. Ещё вчера она была открыта, и я собственноручно проверял, насколько хорошо уходит воздух. Сегодня за стеклом стояла деревянная рама, прислонённая кем-то к подоконнику.

Я указал на неё мастеру, который сопровождал нас с испытательной площадки. Возле стены громоздились ящики с посудой, у рабочего стола теснились двое помощников, хотя место там предусматривалось только для одного. В дальнем углу стояли привезённые из Петербурга сосуды с ртутью. Отдельные шкафы, на покупке которых я настоял, уже успели заполнить какой-то посторонней рухлядью. Всего месяц назад здесь были пустые стены. Теперь, глядя на всё это, я с трудом верил, что сумел настолько быстро обустроить производство.

Я велел открыть окно и убрать раму из прохода. Мастер принял распоряжение с таким видом, словно опасался, что следом я прикажу убрать его. Нельзя сказать, чтобы я не понимал его раздражения. Здание продувало, весна едва началась, а работать с холодными пальцами удовольствие сомнительное. Но удобство приходилось сопоставлять с вещами куда менее приятными. И на этот счёт у нас уже имелся опыт. Первое происшествие случилось через две недели после открытия лаборатории. Я находился на заводе, когда за мной прибежали с известием о взрыве. К счастью, тогда обошлось разбитой посудой, испугом и двумя днями простоя. Второй случай оказался хуже. Молодому работнику повредило два пальца, и с тех пор он держал левую руку так, чтобы никто лишний раз её не разглядывал. Именно после этого я настоял, чтобы в опасных помещениях одновременно находилось как можно меньше людей. Мастера согласились, рабочие покивали, только Демидов пожаловался на дополнительную потерю времени.

— Кто позволил работать вдвоём за одним столом? — спросил я.

Оба помощника обернулись. Старший, человек уже немолодой, ответил с некоторым удивлением: