Генерал Вперед

За завтраком я размышлял о вчерашнем разговоре.

Значит, Зорин сливает информацию с образцами нового оружия тулякам, это хорошо объясняло его заработок, но убивать то зачем, моя смерть, наоборот, только создаст проблем. Тульским подрядчикам моя смерть, возможно, помогла бы, если бы для них расширили казенные заказы или может даже привлекли сюда выпонять большой заказ. Только выдумывать мотив, однако, было плохим способом проверить чужой рассказ.

— Особенно рассказ Брэддока, которому самому грозила высылка и позарез требовалась помощь, — напомнил я себе.

Проще всего было отказать Зорину в доступе к новым образцам. Для этого даже не требовалось знать, кто нанял убийц, просто подтвердим торговлю сведениями и закроем перед ним двери. Только что данный шаг решает? Рано или поздно объявится кто-то похожий на него, будет делать все тоже самое, а если я подозреваю его напрасно, то получу обиженного влиятельного человека, возможно, даже серьезный скандал. Если же угадаю, он успеет предупредить остальных.

Без Софьи здесь всё равно не обойтись, ее взгляд на подобную возможность был мне необходим. Я отложил записи и позвал Захара.

— Распорядитесь насчёт кареты. Сегодня мне надо съездить в Петербург.

— К какому часу прикажете её приготовить?

— Как только так сразу. Я уже собираюсь.

Я допил остывший кофе. Беседа предстояла не самая неприятная, сначала объяснить, зачем я вообще выслушал Брэддока, потом рассказать о Зорине.

Во дворе загремели колёса. Я поднялся, взял записи и подошёл к дверям, полагая, что карету уже подали. Только мой кучер ещё стоял у конюшни, его помощник затягивал ремень. К крыльцу ехала знакомая пара гнедых, я узнал экипаж Демидова прежде, чем увидел его самого.

Он распахнул дверцу, не дождавшись подножки, неудачно поставил ногу и выругался вполголоса. К крыльцу уже шёл быстро, на ходу поправляя шляпу.

— Роман, слава богу, застал! Ещё немного, и вы бы разъехались со мной!

— Я как раз выезжал в Петербург. Что у вас стряслось?

— Придётся вам задержаться. Суворов будет здесь к полудню.

Я не сразу понял, что он сказал.

— Александр Васильевич Суворов?

— А у нас много Суворовых? — Демидов усмехнулся.

Я так и остался стоять у открытой двери.

Суворов. За полтора года в этом мире я успел повидать немало людей, знакомых мне прежде исключительно по учебникам. Разговаривал с императрицей, гостил у наследника престола, спорил с людьми, чьи имена пережили два столетия. И всё же известие о приезде Александра Суворова застало меня совершенно врасплох. Нет, даже не так, оно совершенно ввело меня в ступор, я немало читал о его походах. Рымник, Измаил, победы над турками, которые и спустя двести лет разбирали в военных академиях.

Еще я знал, что ждало его впереди. Итальянский поход, сражения с французами, переход через Альпы.

Правда, теперь будущее уже не обещало повториться в точности. Я сам приложил к этому руку. И вот человек, которому ещё предстояло совершить всё подобное, собирался приехать в Сестрорецк, прямо ко мне. Меня вдруг охватило такое нетерпение, какого я давно за собой не замечал. Хотелось увидеть Суворова, услышать, как он разговаривает, расспросить о походах, да просто послушать. Не каждый день получаешь возможность поговорить с человеком, чьё имя через два столетия будут знать даже дети.

— Роман Андреевич?

Я обнаружил, что Демидов ждёт ответа.

— Простите. Вы сказали, он будет здесь к полудню?

— Именно. Вернулся в Петербург по делам предстоящего похода. Мне прислали известие совсем недавно.

В дверях столовой появился Захар с докладом, что карета готова. Я подозвал его поближе.

— Петербург отменяется, будем здесь ездить.

У крыльца Демидов было направился к своему экипажу, поэтому я окликнул его.

— Николай Никитич, поедемте со мной. Хочу вас кое о чём попросить, — попросил его.

— О чём же? — не понял он.

— По дороге расскажу.

Мы устроились в моей карете. Когда выехали со двора, я повернулся к Демидову.

— Вы ведь знакомы с Брэддоком?

— Боже мой, Роман! Англичанин? Я ему ни на одно письмо не ответил. Вы то с ним вообще зачем разговаривайте⁈ — поразился Демидов.

— Он смог заинтересовать меня, — признался я сам.

Демидов смотрел на меня с явным удивлением.

— Вы, должно быть, шутите…

— Нисколько.

— После всего, что произошло?

— Поверьте Николай… У меня были причины его выслушать.

— Надеюсь, достаточно веские. Я бы на вашем месте даже порога ему не открыл, — настроен Демидов вполне однозначно.

— Не стану сейчас вдаваться в подробности. Но хочу попросить вас об одной услуге. Примите его, Николай Никитич, — попросил я.

— Зачем? У меня своих дел хватает, чтобы ещё выслушивать предложения человека, которому я совершенно не доверяю, — Николай Никитич не хочет меня даже слушать.

— Вот именно потому, что вы ему не доверяете, и стоит хотя бы выслушать. Брэддок сейчас полностью загнан в угол. Государыня велела ему покинуть Россию, здесь у него связи, интересы, дела, которые он явно не намерен бросать. Он ранен, Николай Никитич, если можно так образно сказать. И как всякий раненый хищник, опасен вдвойне. Только сейчас ему нужна помощь, а не наоборот. Я предлагаю вам посмотреть, сколько он готов заплатить за возможность с вами договориться. Прежде он мог сам диктовать условия. Теперь, полагаю, станет гораздо сговорчивее. Если вы с ним о чем-то договоритесь на своих условиях, императрица не будет против того, чтобы английские знания остались в России. Его еще можно обязать делиться новыми знаниями с его родины, как мне кажется, — показываю я опытному купцу полезные возможности всего одного разговора.

Демидов задумался, слушая мою речь.

— Вы хоть знаете, что он собирается предложить?

— Пока нет. Но у него остались английские знакомства, поставщики, люди. Может, ничего стоящего он все равно не предложит. Тогда потеряете какой-то час и поругаете меня. А если предложит?

— Вы рассуждаете, как купец, Роман Андреевич, — заметил Демидов.

— Приходится учиться у лучших, — улыбнулся я.

— Льстите, чтобы я согласился?

— Разумеется. Пока, кажется, безуспешно.

Демидов рассмеялся.

— Ладно. Только ради вас. И, Роман, такие услуги оказываются крайне редко, настанет час, когда я попрошу вас о чём то, надеюсь вы не забудете этой минуты. Все-таки англичанин в серьезной опале, нужна определенная смелость, чтобы замолвить за него слово перед самой императрицей.

— Разумеется. Если он сам сможет заинтересовать вас, Николай Никитич. Большего я и не прошу.

— Вот и хорошо. А теперь расскажите, как у нас дела с расширением?

Демидов наконец натянул перчатку и переменил разговор. Спросил о вчерашней стали, затем о цене станочных частей. Я отвечал с облегчением, хотя ни сталь, ни поставщики ничего радостного не обещали. Когда мы прибыли, по количеству людей было понятно, что Суворов уже здесь. У заводской конторы собрались солдаты, офицеры и приказчик с книгой приёмки. Мартынов встретил нас у ствольного корпуса.

— Александр Васильевич приехал раньше. В контору не пошёл. Сказал, там ему делать нечего, пока завод не увидит.

— Так где он сейчас?

— Внутри. С офицерами о французах спорит. Я дважды пытался доложить о вас, да они всё с одного разговора не сойдут.

Из-за открытой двери доносился знакомый металлический стук. Мы вошли, вдоль верстаков быстро шёл невысокий сухощавый человек в старом мундире. За ним поспевали двое офицеров, один с картой под мышкой. У второго был вид человека, который с самого Петербурга безуспешно защищает австрийскую армию.