Полагаю, я могу с уверенностью предположить, что многие мальчики в возрасте от восьми до двенадцати лет относятся к приближению кануна Дня всех святых с тем же благоговением, с каким некоторые люди относятся ко Второму пришествию. Я знаю, что я так относился в том возрасте.

Количество подготовки в течение четырехнедельного периода перед большой ночью показывает степень преданности. Во-первых, украшения. В мои дни у нас не было искусственной паутины, дворовых зомби или реалистичных летучих мышей, крыс и пауков. И уж точно у нас не было аниматронных ведьм и монстров в натуральную величину, которые на самом деле разговаривают и, да, даже поют и танцуют (одна только мысль об обладании такой чудесной вещью в 60-х и 70-х была бы больше, чем могли выдержать наши юные умы!). Нет, мы довольствовались тщательно вырезанной тыквой-фонариком и шарнирным скелетом, светящимся в темноте, который купили в магазине "Бен Франклин" в городе.

Потом был выбор того, "кем именно мы будем" в важную ночь... он же "наша тайная хэллоуинская личность". В возрасте от трех до семи лет готовые костюмы в коробке были приемлемы. Монстры, супергерои, астронавты и телезвезды были самыми популярными. Хрупкие пластиковые маски были дешевыми, а полноразмерные комбинезоны из негорючего материала были нормальны для неопытного малыша. Я помню, осенью 1966 года вся мальчишеская нация была укушена жуком Бэтмена. В тот Хэллоуин улицы кишели миниатюрными Бэтменами (никаких Робинов... кто хотел быть этим слюнтяем Чудо-мальчиком?). Я был членом того легиона Темных рыцарей в ту темную ночь, полиэстеровый плащ развевался, я бежал по тротуарам и запрыгивал на крыльца без помощи привязанного Бэтаранга. В отличие от моих собратьев, я уговорил маму отрезать нижнюю половину моей маски, оставив только капюшон сверху. Это озадачило моих товарищей-плащеносцев до раздражения, но пока они потели и боролись за кислород под своими неизмененными масками, я вдыхал прохладный, свежий воздух с огромным наслаждением, напоминая - по крайней мере, в моем шестилетнем уме - героического и элегантного Адама Уэста.

По мере взросления мы отбрасывали детские костюмы и переходили на следующий уровень... латексную резиновую маску монстра. О, как мы жаждали тех детализированных творений Дона Поста, которые предлагались на задних страницах "Знаменитых монстров", но, увы, у кого нашего возраста было тогда 39,95 доллара и еще 18,95 за подходящие руки? Так что мы шли на компромисс. В первый день октября мы с двоюродными братьями направлялись в универмаг "Грант" (предшественник "Уол-Марта") и шли в их знаменитый хэллоуинский отдел. Там, среди всего прочего, стоял огромный стол-бак глубиной добрый фут со всеми мыслимыми дешевыми резиновыми масками монстров. Можно было найти почти что угодно, если искать достаточно долго... горилл, чертей, зомби, пещерных людей, оборотней, вампиров. У некоторых были волосы, у некоторых нет. Там могло гнездиться логово бешеных крыс, но нам было все равно. Мы рылись и копались в этом грузовике латекса, примеряя их, проверяя, правильно ли совпадают глазные отверстия. Конечно, мы получали ехидный комментарий от продавщицы или управляющего магазином о "распространении микробов", но это нас не смущало. Мы искали, может, час или около того, только чтобы найти нужную.

Позже, когда мы достигли мудрости двузначного возраста, мы экспериментировали с костюмами, отличными от тех, что включали маски. Белая и черная гримировальная краска, резиновые шрамы, которые приклеивались на лицо, и много фальшивой вампирской крови. Иногда хотелось сделать что-то совершенно отличное от обычного монстр-ассортимента. В один хэллоуинский сезон я буквально замучил маму до смерти просьбами нарядить меня Невероятно Огромным Человеком. Но она отказалась отпустить меня на люди в одном только лысом парике и набедренной повязке.

Потом наступала сама ночь Хэллоуина. Днем у нас обычно была вечеринка в школе: игры, подарочные пакеты от учителя и ловля яблок ртом (вот уж распространение микробов! Фу!). Потом, тем вечером после ужина, мы облачались в доспехи и шли выпрашивать конфеты. В середине 60-х люди, казалось, больше доверяли друг другу, чем сейчас, и особенно родители своим детям. Если дети были совсем маленькими, родитель сопровождал их, но если старше семи, их практически выпускали на волю, как стаю голодных до конфет тасманийских дьяволов, пока их родители оставались дома и раздавали угощения. Я помню, как мы бродили по всему нашему маленькому городку со свободой, которая больше невозможна в сегодняшнем опасном мире. Тогда было не так много машин; только банды детей, выпрашивающих конфеты, без светоотражающей одежды и фонариков. Темнота была нашим другом, и мы принимали ее.

И всегда были один или два дома, считавшихся "с привидениями", либо из-за призраков, либо из-за особенно странных людей... но мы все равно шли туда, хотя бы ради трепета от хвастовства, что выжили после визита. Я помню, в 72-м мы с братом и двоюродным братом пошли к дому новой семьи, переехавшей в город всего пару месяцев до Хэллоуина. В отличие от обычных домов, где угощения оставляли на крыльце, в этом нас действительно пригласили внутрь... и, несмотря на здравый смысл, мы приняли приглашение.

- В гостиной есть кое-кто, кто хотел бы вас видеть, - сказала тощая, птицеподобная женщина.

Мы вошли в комнату и увидели полного мужчину в кожаном кресле-реклайнере, одетого злым клоуном. У него был дикий разноцветный парик, белое лицо, красный резиновый нос и зловещая ухмылка.

- Подойдите ближе, - поманил он с леденящим кровь хихиканьем.

Испуганные (но восхитительно так!), мы прокрались вперед. От парня разило пивом и сигаретами "Кэмел" без фильтра. Он опустил в наши мешки завернутый попкорновый шарик и сказал:

- Возвращайтесь ко мне и в следующем году... если осмелитесь!

Мы покинули тот дом с чувством, будто побывали в присутствии настоящего монстра и выжили после встречи. Насколько мы знали, жена того типа могла быть людоедкой, грызущей кости, а он мог быть самым мерзким растлителем/убийцей детей на земле, но в том возрасте нам было все равно. Это был хэллоуинский визит, который мы помнили и обсуждали годами после.

Конечно, вернуться домой с добычей той ночи в целости - это другая история. Обычно мы носились в темноте, наступая в ямы или падая в канавы, разрывая мешки с угощениями о ветки деревьев или колючие кусты. Иногда мы добирались домой и обнаруживали, что половина конфет пропала, потеряна где-то по пути. На следующий день после школы мы шли искать потерянные угощения. Это было почти как охота за пасхальными яйцами первого ноября. Жвачка и "Бит-О-Хони" усеивали лужайки. Если ночью прошел дождь, можно было найти "Бейби Рут" размером на один укус, качающиеся в дренажных канавах, как ярко упакованные какашки на дне унитаза.

В наши дни выпрашивание конфет - совсем другое дело. Родители почти забросили практику ходить от двери к двери в пользу того, чтобы водить детей в местный торговый центр или на несектантскую вечеринку в местной церкви, где на призраков и гоблинов, и особенно на ведьм, смотрят неодобрительно.

К счастью, у моих детей все еще есть возможность испытать Хэллоуин таким, каким он должен быть. В соседнем городке Гордонсвилл сотни детей, выпрашивающих конфеты, стекаются на главную улицу города, ходя от двери к двери без страха. Там все знают всех, и городская полиция патрулирует, чтобы поддерживать порядок. Люди сидят на крыльцах с большими мисками конфет или подарочными пакетами, комментируя, какие милые или креативные костюмы у детей, общаясь с родителями. Это общинный праздник, редкий в это неспокойное время, и я благодарен, что моим детям посчастливилось участвовать в нем каждый год.

Иногда, когда я стою в конце тротуара, наблюдая, как мои дети стоят на крыльце с протянутыми мешками и словами "Кошелек или жизнь!" на устах, ностальгическое чувство почти одолевает меня. Я как будто желаю быть на фут или два ниже, одетым в маску "Твари из Черной лагуны", чувствуя приятную тяжесть килограмма или двух конфет на дне моего мешка с угощениями. Те дни прошли, но через моих детей я все еще могу пережить магию тех чудесных Хэллоуинов прошлого.