К моему удивлению, часть из противников реально решила сдаться. Девушка Лада с напарницей выбили стальную дверь справа от замурованных ворот. Она была в одном лифчике, махала своей белой майкой и кашляла, показывая, что сдаётся.

Во второй я узнал тётку с позывным Таля. У женщины потемнел от крови рукав, на щеке красовалась свежая царапина.

— Мы выходим! Не стреляйте! — телепатка мысленно обратилась ко всем нам и замерла у бетонного холма. — Мы сдаёмся!

— Куда, суки⁈ Назад! Лучше сдохните здесь! — завизжала Ворса из глубины ангара.

Таля вскрикнула и схватилась за предплечье, по её пальцам потекла кровь. Возле двери показалась Ворса с вытянутой рукой, нападая на свою же… Я, не особо церемонясь, вогнал в открытый дверной проём бетонный обломок весом килограммов в тридцать и убедился, что попал. По крайней мере ревущая и схватившаяся за плечо Таля перестала орать и быстро отползала прочь от склада.

Ну, вряд ли кто-то ещё захочет сдаться. Пора действовать…

И уже в следующую секунду я понял, что не один я принял такое решение. Скирд, паскуда геокинетик, видимо, уже отдохнул и решил устроить хаос с нашей стороны.

Висящий на двух колёсах броневик сорвался и, подхваченный чужой силой телекинеза, понёсся в нашу сторону. Я мгновенно сориентировался и рубанул по чужим пси-щупам, что держали автомобиль и толкали в нашу сторону, сам его подхватил и занёс повыше, чтобы, разогнав посильнее, врезать им в земле-бетонную стену, перекрывающую проход.

Люди отскакивали в сторону от подобных кульбитов летающего автомобиля, но финал заставил всех без исключения, кроме владельца этого авто, радоваться. Машина пробила преграду и полетела дальше вглубь, снося заодно часть кирпичной стены и давая нам возможность для стремительного штурма. Где-то справа вздохнул спецназовец, которому теперь придётся писать очень много рапортов об утерянном имуществе, вверенном ему. Радуйся, что жив остался, балбес…

Машину их телекинетик остановил внутри, когда прозвучала команда на штурм. Я убрал щуп с машины, подхватил торчавший из мусора штырь и ударил им телекинетика сбоку. Он прижал локоть к рёбрам, и кузов дёрнулся вверх. В открывшуюся под днищем щель ударила автоматная очередь, телекинетику прострелило ноги. Мужчина закричал и рухнул на спину, выпуская броневик из собственного щупа. Пошла жара…

Кречетов показал мне на оставшийся после броневика проход, но внутри затрещала кладка: Скирд пробивал боковую стену, поднимая из пола бетон. Наружу посыпались кирпичи, окатывая крошкой, способной пробить голову и смять каску бойцам.

Вокруг геокинетика сгрудились те, кто не был готов сдаться, и от ответного огня их прикрывал Диф. Полковник понял, что пули тут не помогут. Он потребовал по рации отвести обычных людей подальше и прихватил льдом края дыры, мешая противнику расширить её и превратить кирпичную кладку в оружие.

— Псионики, за мной! — заорал полковник и с ледяным щитом перед собой помчался внутрь, напяливая на ходу противогаз.

Мы ворвались внутрь, прикрываясь от «кирпично-бетонного обстрела» кто чем мог. Я телекинезом отводил самые крупные куски, спасибо деду за науку с подшипниками и гирями, но самую мелочь на таком широком фронте схватить не мог. Да и освещение было никакое, всё в дыму.

Гареев направил огонь к полуразрушенной стене, отрезая Скирда и остальных от возможного пролома. Двое шедших за нами служащих задержались у входа, создавая перед собой воздушную и водяную преграды, за ними выстроилось большинство остальных псиоников-штурмовиков.

Кречетов остановился перед вздувшимся полом, а из воды вокруг ботинок Скирда выросла ледяная колодка. Геокинетик вырвал вверх кусок основания, кроша лёд, и отступил за свою бетонную преграду, под прикрытие Дифа, занявшего место сбоку.

Часть противников распределилась за колоннами, и я решил заняться ими, оставляя самых важных полковнику. Всё равно я в такой суматохе вырубить никого не смогу. Скорее просто убью их. Если они нужны ему живыми, пусть сам потеет.

Возле стены справа затрещало. По мокрому железу побежали искры от прижатого к ладони Зиона кабеля. Гареев отдёрнул ногу от лежавшей в луже полосы металла и ударил огнём, заставляя противника спрятаться за кирпичным столбом.

Началась реальная свалка. Противники дрались отчаянно, пытались зайти сбоку и атаковать своими способностями. Давили ментально в надежде вырубить. В первую очередь я получил шоковый удар от Зиона, но его самого быстро ликвидировали подоспевшие псионики поддержки. Менталист попытался устроить среди них резню и упал замертво от моего безжалостного ментального удара по мозгам. Я разом потерял треть своих запасов, но оно того стоило: из-за него союзники могли устроить безумную битву друг с другом.

Кречетов замораживал сопротивляющихся утырков слева, в другой части склада Гареев гонялся за кровекинетиком, что и так полуживой была после встречи с бетонным блоком. Всё вокруг плыло, искрило, дымилось, шипело, кричало… Хаос, анархия пси-сил…

В такой ситуации действуешь на инстинктах, не понимая, чья сила течёт рядом: союзника, что собирается тебе помочь, или врага, что пытается из последних сил тебя прикончить и забрать с собой на тот свет? Но я старался держать концентрацию.

Из-за колонны резко выскочил длинный тип и быстро ударил меня. Удар был чудовищный: я отлетел назад и врезался в соседнюю колонну. Едва успел заблокировать…

О ментальном контроле в такой суматохе и речи не шло, так что я напряг тело и телекинез. Только вот гад так быстро двигался, что я не мог разорвать дистанцию.

Вот же… Этот тип, как и Бориска, усиливает себя. Вернее, ускоряет. Сильно ускоряет…

Я пропустил с десяток ударов, прежде чем успел зацепиться за кольцо на пальце и дёрнуть гада в сторону. Удар смазался и прошёл мимо, а мне представилась прекрасная возможность отработать ему по открывшимся почкам.

От крепкого удара кулаком шустряк присел, схватившись за бок, фактически вслепую прыгнул назад и нарвался на светящийся молот одного из штурмовиков. Боец сломал прыгуну хребет, и тот свалиться на пол. Чтоб уж точно не рыпался, я ему на грудь и живот стальной лист положил и сверху ещё кирпичей навалил. Всё, с этим разобрались.

Полковник на моих глазах в третий раз окутал Скирда и Дифа толстым кубом льда, но тот снова затрещал, и в Кречетова летело всё, что было вокруг. Геокинетик оказался на удивление сильным, а Диф не менее защищённым. Даже ледяную волну своим пси-барьером сдерживал. И я тоже не мог до его мозгов добраться через эту преграду.

И пули останавливает, и пси-силы… Не удивлён, что он лидер и что Кречетов хочет взять его живым.

Я огляделся. Какие-то люди, какие-то псионики скручивали Талю с левитацией. Кто-то лежал со стеклянными глазами, кто-то хрипло дышал и плевался кровью… Минута не прошла с начала штурма, а ощущение, будто прошло раз в десять больше времени.

Остались лишь двое, и их дожимает полковник… А это значит только одно… Помощь от майора, что только что заживо сжёг кровекинетичку и счастливо улыбался с безумием в глазах, больше не нужна.

Гареев стоял со снятым противогазом и всем своим видом доказывал, что он, пусть и в меру контролируемый поводком полковника, бешеный пёс, что остался верен своей безумной жажде сжигать.

Я подхватил торчащий из мусора металлический прут и метнул Гарееву в грудь, не заботясь о том, чтобы бросить вызов ему в открытую. Гареев, надо отдать должное его подготовке, заметил угрозу и отшатнулся, пропуская прут мимо головы. Развернулся он ко мне уже без ухмылки. Огонь потянулся от его ног по полу, вынуждая меня выставить перед собой бронелист, да только лицо всё равно обдавало жаром.

— Дай угадаю: ты тот мальчишка, что выжил во время пожара двадцать лет назад?

Я толкнул защиту вперёд, целясь краем ему в плечо, но Гареев ушёл вбок и пустил пламя мне под руку. Вспыхнул рукав, огонь резво пополз по куртке, и пламя облизало снаряжение. Запахло палёной резиной противогаза…