Annotation

Когда в мир пришла псионика, истории о супергероях ожили, а вместе с ними и о тех, кто использует свой дар в самых гнусных целях из всех возможных.

В 8 лет из-за одного такого ублюдка я потерял родителей.

В 18 лет я сам обрёл эту силу.

Сейчас мне 28, и я собираюсь очистить свой любимый город от ублюдков всех сортов, даже несмотря на то, что меня ищут спецслужбы, занимающиеся отслеживанием и контролем псионически активных граждан.

Могу пожелать им лишь удачи в поимке "Призрака".

Призрак «X» ранга. Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Призрак «X» ранга. Часть 2

Глава 1

Мы с дедом сидели за столом, пока девочку осматривали в комнате. Говорить не особо хотелось: все силы ушли на нервы за последние три дня.

Вскоре из комнаты вышел врач и кивнул в сторону выхода. Мы с дедом переглянулись и пошли за ним следом.

В горнице нейрохирург неторопливо собирался и выдавал рекомендации:

— Стационар, желательно областной. Компьютерная томография, магнитно-резонансная, полный набор анализов и круглосуточное наблюдение. Прямо сейчас всё нормально, если не считать отказавших ног. Но как долго стабильное состояние будет держаться, предугадать не возьмусь. И чтобы хоть как-то начать помогать, нужно понять причину, а для этого необходимо полноценное обследование. И делать его лучше регулярно, чтобы своевременно реагировать на изменения.

Дед кивал на каждый пункт и с каждым кивком мрачнел всё сильнее. Я тоже кивал. Рекомендации правильные, всё по учебнику. Да только проблема в том, что для этого ребёнка учебники пока не написали…

Когда он протянул мне руку, я пожал её, но не отпустил сразу.

— Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как много для нас сделали, — поблагодарил я, глядя ему в глаза и не торопясь продолжать… — Сорваться с отпуска, лететь через полстраны ради старого друга… Таких людей сейчас днём с огнём не найти.

Врач смущённо отмахнулся свободной рукой, а я тем временем уже работал. Я аккуратно убирал все воспоминания о девочке одно за другим, подкладывая взамен другие: Старый друг позвонил, пожаловался на провалы в памяти, попросил глянуть по-дружески. Нейрохирург приехал, посмотрел, погонял его по тестам, ничего страшного не нашёл, и теперь с чистой совестью летит домой.

Врач потёр висок и поморщился.

— Голова что-то разболелась… Перелёты в моём возрасте даром не проходят, — пожаловался он и, наконец, забрал у меня свою ладонь.

Такси уже урчало за калиткой. Дед проводил друга до машины, и они обнялись на прощание.

И вот друг старика уехал. Дед постоял у ворот дольше, чем требовалось, чтобы их закрыть, и, наконец, пошёл обратно в дом.

Дверь захлопнулась, щёлкнул замок, и я включил чайник. Старик молча сел за стол, я молча достал хлеб. За три дня к такой тишине в доме мы оба привыкли.

Масло, сыр и колбаса легли на доску, и я без лишней суеты взялся за нож. Бутерброды я могу делать в любом состоянии за рекордное время. Этому детдом обучает лучше любых кулинарных курсов. И так же быстро я могу их уничтожать. Это уже студенческий навык.

— Свет, бутеры будешь? — крикнул я в сторону комнаты.

— Нет! — прилетело из-за двери.

— Один или два?

— Я же сказала, не буду!

— Значит, три принесу. Сколько съешь, столько съешь.

За дверью что-то возмущённо буркнули, но прямого отказа я не услышал. Налил чай, взял тарелку с кружкой и отнёс всё в комнату. Девочка лежала лицом к стене и на моё появление не отреагировала. Я поставил всё на табурет у дивана и вышел, не тратя слов.

Уговоры на неё не действуют, проверено вчера и позавчера. Действует только еда, оставленная без присмотра. Спит она лицом к стене, ест, когда никто не смотрит, а на любое движение в свою сторону вжимается в диван.

Ну, ничего удивительного в её поведении нет. Лаборатория — это далеко не курорт. Особенно та, где ставят на детях опыты с летальным исходом…

В общем, я ей не мешаю. Нужно время на адаптацию — это и без врачебных рекомендаций понятно. Жаль, нет у меня знакомых психологов, как и у деда. Особенно таких, что специализируются на столь сложных случаях.

На кухне старик налил себе чай уже второй раз. Он сидел, обхватывая кружку обеими руками, и молча разглядывал заварку.

— Вот ты, конечно, спасатель… — начал он наконец. — Я до сих пор в себя прийти не могу от номера, что ты выкинул. Это хорошо, что у меня по училищу друзей хватает, что до сих пор этот мир коптят, и что среди них врач толковый нашёлся, готовый вылететь к старому другу по первому звонку. Да и то совпало как здорово, что у него отпуск. Сам знаешь, люди его квалификации всегда нарасхват. А если б не нашёлся, чё бы делал?

— Вот если б не нашёлся, тогда бы и думали, — отпил я чай. — В любом случае даже с твоим врачом ситуация сильно лучше не стала.

— Объясни, что ты моему другу с памятью набаламутил?

— Да ничего. Теперь будет думать, что у тебя геморрой такой, что в Книгу рекордов Гиннесса вносить можно. Всем вашим друзьям расскажет.

Дед молча посмотрел на полку. Гиря плавно выплыла, следом за ней снялась вторая, третья, и все они зависли над столом, покачиваясь как раз на уровне моей головы.

— Да шучу, шучу… — поднял я ладонь. — Деменция. Классика по его направлению. Друг позвонил, пожаловался на память. Он приехал, посмотрел, ничего страшного не нашёл и домой летит со спокойной душой.

Гири по одной вернулись на полку с глухим стуком. Дед отхлебнул чай, и тут я не удержался:

— Что, не помнишь, зачем гири поднимал? Уже забыл? Неужели я прав и она тебя и впрямь атакует, деменция эта?

— Шутник хренов… — нахмурился дед и снова отпил. — Щас в подвал тебя спущу, посмотрим, кто из нас двоих дохляк и развалина старая.

Я примирительно поднял обе руки. В подвале у него преимущество: там гирь и по семь штук разом бросать можно. Да и мне после трёх дней на нервах такие тренировки точно не нужны.

— Ладно… — выдохнул дед. — Чё делать-то будем? Можете жить тут сколько хотите, но ты сам слышал его рекомендации. Наблюдение врачей, полное обследование.

— В обычной ситуации так бы и поступили. Но у неё нет документов. К тому же её будут искать ублюдки из корпорации. И даже если её начнут защищать государственные структуры, я не думаю, что они смогут её уберечь.

— Ну а кто, если не они?

— Я не могу просто взять и сдать её, как вещь, в лапы не пойми кого. Кабинетным крысам я не доверяю, им на неё будет плевать. Тут нужны связи такого уровня, что… Ну… Нет у нас таких. Да и… если не считать сожжённого позавчера трансформатора и твоего генератора вчера, то Света — вполне себе обычный ребёнок.

— Я не ребёнок! — донеслось из комнаты.

Стены в этом доме тоньше, чем я думал… Или слух у неё не хуже моего.

— Все бутеры съела? — крикнул я в ответ. — Ещё намазать?

— Нет! Я и эти есть не буду!

— Понял! Ща ещё два принесу.

Дед хмыкнул в кружку. Про подстанцию в деревне теперь знают все, электрики второй день ходят вдоль улицы и разводят руками: трансформатор сгорел, а причины нет. Про генератор знает только дед, потому что личный, и генератор мне предстоит купить новый.

— Так, — поставил кружку дед, пока я готовил новые бутеры, — значит, живёт у нас. Пока не найдёшь вариант получше.

— Пока не найду. Деревня в некотором плане удобная: чужие здесь на виду. А её из дома выпускать пока не будем.

Из комнаты донёсся скрип дивана, следом в дверь прилетела подушка и открыла её пошире. Света неуклюже сидела на диване и смотрела на нас.