Я сжал зубы от злости, и куча обломков полетела вперёд, а несколько стальных листов встали на пути пламени, льющегося из ладоней грёбаного пироманта. Быстро скинул горящую куртку.

Гареев кружил как хищник. От пущенного пламени под нижний край стального листа я отшатнулся к кирпичам. Гареев сиганул в сторону, опасаясь брошенной в его сторону раскалённой пластины, и увеличил поток огня. Я прикрыл глаза. Понимает, что мне тяжело, и торопится закончить… Только зря вверх ты не смотришь, ублюдок. Ещё чуть левее…

Я швырнул последний лист в его сторону, и он рефлекторно отступил вправо, а через секунду задрал голову и увидел падающую на него горящую балку и обломки старого шифера.

Пламя исчезло едва ли не в один миг, стоило питающей его пси-силе пропасть. Я подошёл к лежащему под грудой хлама и деревянных стропил и балок врагу. Он кашлял и пытался вылезти, откидывая рукой мусор. Много сил ушло на эту драку, ведение ублюдков, защиту от их менталиста, чтобы ловушка сработала… Я устал, но эта усталость была одной из самых приятных за всю мою жизнь.

Гареев шевельнул пальцами, и возле ладони пробежал огонь. Я прижал его запястье железом, не позволяя больше целиться в меня. Поставил ногу на обломки, что скопились на его груди, и навалился всем весом. Майор захрипел, изо рта потекла кровь. Но даже так он пытался улыбаться.

— Да. Я выжил, чтобы такие, как ты, больше не дышали.

— Да и по***. — Гареев закашлялся, забрызгал подбородок кровью и всё же ухмыльнулся: — Славно пожил. В отличие от тебя.

Вот же собака бешеная…

Поднимая ближайшую бронеплиту, я отступил от Гареева, не размениваясь на слова. Занёс её над его головой. Он смотрел на неё, не переставая улыбаться.

— Нет, отставить! — крикнул Кречетов, оторвавшись от битвы с парой псиоников.

— Я не ваш подчинённый, полковник. — Я оборвал нити силы, что удерживали стальную плиту, и отвернулся.

За спиной раздался грохот. Вот и всё…

Я нашёл глазами удобное место, снял с лица противогаз и бросил его в сторону.

Сковав льдом треть склада вместе со своими противниками, Кречетов подошёл к невысокой кучке и остановился, глядя на торчащую из-под плиты руку. Я же добрался до стены и, с трудом согнув колени, сел на мокрый пол. Тело стало болезненно возмущаться. Правую руку жгло. Терпимо, но жгло. Этот ублюдок мне ожог на память оставил…

И всё же от каждого вдоха становилось всё легче на душе. Будто тяжкий груз, наконец, свалился с плеч.

Я прислонился затылком к кирпичам и закрыл глаза. Не знаю, что теперь сделает Кречетов… Велит заковать меня здесь же или даст сначала выбраться на воздух? Впрочем, для тревог о будущем у меня сейчас нет ни сил, ни настроения.

Со смертью Гареева закончилась история, что душила меня двадцать лет, сколько бы я ни прятался от людей и ни убеждал себя, что научился жить дальше. И вместе с ним умерла легенда о Первом Призраке. Я начал с того, что искал информацию о нём. И закончил тем, что он сдох от моих рук.

Я наконец-то выбрался из той проклятой комнаты и дал бой своему прошлому. И я уверен, что та ночь мне больше никогда не приснится… Теперь я смогу спать спокойно. А в тюрьме или на свободе — это уже не так важно.

И вы спите спокойно, папа, мама… Ваш сын выжил, вырос и будет жить дальше.

Эпилог

Я потянулся почесать нос и звякнул цепочкой, которая в очередной раз напомнила, что левая рука пристёгнута к столу. Пришлось воспользоваться правой. Старался двигать ей аккуратно, чтобы не задеть обожжённым предплечьем край стола.

В отличие от мокрого пола склада, этот стул годится для отдыха куда лучше, но хотелось бы, конечно, откинуться, прилечь… Или ноги на стол хотя бы закинуть… Ну, пока так. Если повезёт, может, даже кофе предложат. Эх, долго они ещё там определяться будут, что со мной делать?

На дверь и наручники я посматривал уже без интереса. Смысла ковырять их сейчас нет: сил вырваться отсюда, скорее всего, не хватит. Только свинца наловлю им всем на радость. А если всё же смогу вырваться, то придётся решать, куда возвращаться и как не привести за собой хвост. Не хочется подставлять Свету с дедом. Да и чем чёрт не шутит… Вдруг мне что-то, кроме тюрьмы, предложат? Сам понимаю, что после расправы над Гареевым надежда вся к деду свинтила и лишь глазками своими мне издалека сигналит, но всё-таки…

Дверь открылась, и я выпрямился, приветствуя взглядом входящего Кречетова. Ким закрыла за ним, а полковник остановился у противоположного края стола.

— Бежать когда собираешься?

Я пожал плечами, не найдя подходящего ответа.

Кречетов кивнул капитану, и та подошла к столу, доставая ключ. Я подвинулся, давая ей добраться до замка. Браслет раскрылся, Ким отложила наручники подальше и заняла место сбоку. Полковник уселся напротив и вынул из папки несколько листов.

— Времени ушло больше, чем рассчитывал, но получилось. К счастью, получено согласие. Разумеется, под мою личную гарантию и ответственность. У нас иначе такие вопросы по псионикам пока не решаются, к сожалению.

— Согласие на что? И гарантии какие? Такие же, как с Гареевым? — Я подтянул к себе бумаги, не скрывая удивления. — У вас после него ещё принимают поручительства?

Полковник прижал ладонью край папки, помолчал и придвинул стул ближе к столу.

— Пока он был рядом со мной, ни один гражданский не пострадал. Ни одного нарушения законодательства. Уголовного, по крайней мере. Превышение скорости за рулём я не учитываю. А знаешь почему? Я отвечу, если ты не против: мои гарантии всегда железобетонные, Виктор. И тебе придётся решить, кем ты хочешь быть дальше: узником самой охраняемой тюрьмы для псиоников, что посреди ледяных полей нашей родины, или человеком на свободе. Во втором случае, разумеется, будут ограничения с обязательствами.

— Обязательства перед кем?

— А ты почитай распоряжение, — кивнул Кречетов на бумаги.

Я опустил глаза на верхний лист, ожидая увидеть что-нибудь про подчинение ведомству и отказ от собственной жизни на установленный полковником срок. Но вместо этого мне предлагали ознакомиться с протоколом учреждения экспериментального бюро гражданских пси-инициатив. Перечитал название и поднял угол страницы, проверяя продолжение. Надо же, для меня даже подходящее учреждение нашлось… Или сразу для нескольких, иначе зачем целое бюро городить.

Пометка «Совершенно секретно» интереса к чтению не убавила. Руководство и контроль возлагались на Департамент поиска и контроля псионически активных граждан, а право подбора кандидатов значилось за Кречетовым. И документ был подписан не кем-нибудь, а лично президентом.

Я задержался на подписи и только после этого посмотрел на сидящего напротив полковника. Вот оно как… Пока я здесь стул грел, он протолкнул нашу затею куда дальше, чем мне представлялось.

— Это первая попытка, — ответил Кречетов на мой взгляд. — Возможно, она же последняя. Главное — не облажаться. Мне нужны результаты, которыми можно обосновать продолжение работы.

— Частная компания, работа по согласованию, отчёты через вашего человека — я всё правильно понимаю? Или пока я тут отдыхал, условия успели поменяться?

— Основа та, что мы обсуждали: ты занимаешься своим делом, помогаешь нам там, где можешь быть полезен, я обеспечиваю прикрытие. Но больше никакого самосуда. Нашёл преступника, передал сведения. Дальше работают те, кому положено, — подтвердил полковник.

— А если среди этих тварей окажется очередной покровитель высокого полёта?

— Тогда обращаешься ко мне. — Полковник ткнул пальцем в лежащие передо мной бумаги: — Ты ведь этого и добивался: возможности решать вопросы, не прячась после каждого шага. Так пользуйся благами и привилегиями. Но не забывай, что на кону не только твоя жизнь.