Сама она плохо это помнит, но она искала поддержки у девчонок, но те её оттолкнули. Это нанесло куда большую рану, чем безобразничающие малолетки. Страх того, что её никто не защитит, душил её. Вот где на самом деле прятался второй корень.

Наконец, третий… С подвалом лаборатории пришлось возиться дольше всего. Убирать его целиком было нельзя: она должна помнить, как и почему она туда попала, откуда и кто её вытащил.

Я оставил ей кушетку, ремни и людей в масках, но забрал крики соседей за стеклом, каталки с простынями и стеклянные глаза погибших детей. Она будет помнить факты, но без деталей, что стали причиной одного из её страхов. Страх без привязки какое-то время ещё поживёт по инерции, но питаться ему будет уже нечем, и Света со временем придёт в норму сама по себе. Думаю, с её силой воли это случилось бы и естественным путём, но так восстановление пойдёт быстрее.

Побеги, воровство, вокзалы и того типа, что подошёл к ней на улице, я не тронул. Это её решения, пусть и глупые. Да и без них похищение превратится в несчастный случай, из которого нечего вынести. А так эти воспоминания будут служить ей уроком.

Закончил я через два часа. Голова гудит и вспотел так, словно километр на пределе сил пробежал… Но оно того стоило. Света, наконец, хмуриться перестала и теперь спит сном младенца.

С лёгкой улыбкой я поправил плед, оставил включённой лампу и вышел, прикрывая дверь. Дед сидел за столом гостиной. В руке кружка, а на столе перед ним лежали старые картонные папки с завязками. Очень старые и очень знакомые… В них были записаны мои тренировки со времён, когда я ещё был сопляком.

— Всё? — кивнул старик на дверь.

— На сегодня всё.

— Садись. — Он подвинул папки ко мне. — Давай подумаем о её развитии. Что мы вообще знаем о тренировках псиоников?

— Ну, если меня ты учил на своём примере, то с ней будет сложнее. У нас с тобой хоть телекинез общий, я под тебя подстраивался. А тут ни ты, ни я в её силе не смыслим ничего. Так что она в любом случае останется самоучкой.

— Ну, хоть какие-то основы мы ей дадим. Нужно, чтобы она свою силу почувствовала наконец-то.

— Верно. Это первая задача. Нужно научиться ощущать свою силу. Момент поймать. Только как это сделать, чтобы у нас в доме снова всё не вырубилось?..

— В чистом поле или в лесу можно, — потёр дед подбородок. — Подальше от проводки. Предохранители заканчиваются…

— Да, давай так и поступим. Только с собой надо взять побольше разных источников электроэнергии: аккумуляторы, телефоны, батарейки и тому подобное.

Он оторвался от кружки и посмотрел на меня с сомнением:

— Я, кажется, понял, куда ты клонишь. Думаешь, то, что она вырубает электричество, это не следствие применения её сил?

— Ага… Думается мне, что это не следствие, а причина. Она не гасит лампочку, когда пользуется силой. Она из неё силу тянет. Может, я не прав, конечно… Вот завтра мы это и проверим.

— А если прав?

— Тогда нам нужен другой список покупок. И, боюсь, размер платы за электричество нас с тобой удивит.

Дед хмыкнул и зарылся в папки, пытаясь найти в собственных заметках хоть что-то полезное. Я сделал то же самое: открыл на ноутбуке книгу мудрого Такэды…

* * *

Всю ночь лил проливной дождь, так что на тренировку мы отправились после трёх часов дня, когда хоть немного просохло. И как хорошо, что машина у нас полноприводная.

Дед сидел у сарая с тряпкой и банкой полироли. Рядом стояла Надюха под импровизированным навесом. Вымытая и блестящая — хоть на выставку вези.

— Я в лес за грибами съезжу, — сообщил он, не отрываясь от работы. — Сами чтоб к ужину были.

— Хорошо, вернёмся. А ты, я надеюсь, никого в лесу не закопаешь.

— Не, ты шо. Ночью дождь такой шёл, сейчас как полезут… Некогда мне будет закапывать.

Вот и что старикан имеет в виду, блин?.. Ай, ладно.

Коробку со старьём он собрал ещё с вечера, и содержимое я оценил, пока грузил в багажник. Пакет батареек россыпью, две зарядки, повербанк с треснувшим корпусом, аккумулятор от какого-то инструмента и три телефона, у которых кнопки стёрлись до белого пластика. То, что не жалко, как я и просил. Кое-как заряжено, для тестов пойдёт.

Свету я вынес и усадил на пассажирское, а сложенную коляску засунул в багажник рядом с коробкой. Дед, стоя у калитки, махнул нам тряпкой и вернулся к своей красавице.

— Чего это он так с трактором возится? — поинтересовалась Света, когда мы выехали за деревню.

— Это мотоблок. И он в него, видимо, влюбился.

— Какой кошмар… Надо найти ему бабушку, пока наш дед с ума не сошёл.

— Это ещё что… Раньше у него вообще всего одна любовь была, — ухмыльнулся я, сворачивая на просёлочную дорогу.

— Какая?

— Гири…

— А, это я заметила, — кивнула Света.

— Как чувствуешь себя? — поинтересовался я, проезжая мимо поля к лесу.

— Да хорошо. Даже очень. Интересно, что там нас ждёт, на этой тренировке…

— Я и сам не знаю. Будем экспериментировать.

Лесную дорогу я выбрал наугад километрах в десяти от деревни, где нет ни столбов, ни дачных участков. Машину оставил в конце колеи, и дальше мы своим ходом двинули. Коляску катил по тропе, пока колёса не начали вязнуть в раскисшей земле. Тогда я взял Свету на руки, а коляску подхватил телекинезом. Она полетела над тропой, покачиваясь и цепляя ветки.

— А почему ты меня вместе с ней не понесёшь? — смотрела Света, глядя через моё плечо, как кресло плывёт позади нас. — Тебе же так проще будет.

— Не проще. Если ты дёрнешься и сместишь центр тяжести, коляска уйдёт во вращение, а ты из неё вылетишь и сломаешь себе шею.

— Так ты же держишь!

— Держу. Но там не только с меня контроль колоссальный требуется, но и с тебя сноровка. Баланс надо уметь держать. И вообще, сил на подобные понты уходит море, а риски никуда не деваются. Были уже такие мастера… Кто поломанный остался, а кто и вовсе погиб. Оно того не стоит.

Света молча вцепилась мне в куртку чуть крепче. И правильно.

Через сотню метров нашлась сухая поляна с поваленной сосной на краю. Я усадил Свету в кресло и высыпал содержимое коробки прямо на ствол.

— С чего начнём? — с любопытством смотрела она на жертв эксперимента.

— С малого. — Я вложил ей в ладонь пальчиковую батарейку. — Просто держи. Ничего не делай. Попробуй почувствовать, что внутри у неё есть заряд.

— Она холодная.

— Это не то.

— А что «то»?

— Если бы я знал, мы бы тут не стояли.

Она сжала батарейку в кулаке и закрыла глаза. Я сел на сосну рядом и пристально наблюдал минут пять, но ничего не произошло. Заменил батарейку на повербанк и сказал, чтобы она представила, будто это не батарейка, а её враг и его надо уничтожить. Не сработало…

— Ладно, забей. Вот, возьми телефон. Постарайся вспомнить, как в последний раз ты что-то спалила. О чём думала тогда?

Если я окажусь прав, для тренировок надо будет купить телефонов побольше. Бэушных. В ломбарде каком-нибудь или на барахолке. Эти три сдохнут и без Светы в любой момент.

— Так что ты хочешь? Чтобы я его сломала?

— Ага… Уничтожь его!

Через двадцать минут уверенности у меня поубавилось… Телефон побывал в обеих её ладонях, у лба и на коленях. Результат одинаковый — никакой.

Света начала нервничать, дёргать рукой и озираться на лес, будто ища там виноватого. Хм… Раздражённость в нашем деле бесполезна, а вот злость проще всего ведёт к силе. К силе, которую человек не контролирует. Если сила проявится, Света почувствует момент. Возможно, придётся несколько раз повторить перед этим, но это неважно. Как запомнит ощущения от своей силы, Света рано или поздно сможет призвать её уже без гнева. В общем, всё просто. Но кто-то должен её разозлить…