ГЕРМЕС Ты знаешь таких, Мелеагр? Тогда они были бы богами. Некоторым трусам удавалось затаиться, но и у них в жилах текла кровь матери, а потому ненависть, страсть и ярость неизбежно разгорались в их одиноких сердцах. И в один из вечеров своей жизни они тоже чувствовали, как их пожирает пламя. Не все из вас, разумеется, от этого погибли. Все вы, когда знаете, живёте жизнью мёртвых. Поверь, Мелеагр, тебе ещё повезло.

МЕЛЕАГР Но даже не увидеть своих детей... едва познать своё ложе...

ГЕРМЕС Тебе повезло. Твои дети не родятся на свет. Твоё ложе пусто. Твои товарищи по-прежнему отправляются на охоту, как и в те времена, когда тебя не было. Ты — тень и ничто.

МЕЛЕАГР Но Аталанта, Аталанта?

ГЕРМЕС Дом пустует, как и в ту пору, когда вы задерживались на охоте до наступления ночи. Аталанта, которая побудила тебя мстить, не умерла. Обе женщины живут вместе, не говоря ни слова, и глядят в очаг, куда рухнул брат твоей матери и где ты обратился в пепел. Быть может, они даже не питают взаимной ненависти. Они слишком хорошо друг друга знают. Женщины без мужчин — ничто.

МЕЛЕАГР Тогда почему они нас убивают?

ГЕРМЕС Спроси лучше, почему они вас рождают, Мелеагр.

ДВА ТОВАРИЩА

Бессмысленно переписывать Гомера. Мы лишь хотим пересказать беседу, которая состоялась накануне смерти Патрокла.

(Разговаривают Ахилл и Патрокл.)

АХИЛЛ Патрокл, отчего так повелось между людьми, что когда мы хотим подбодрить себя или друг друга, то всегда говорим: "Бывало и хуже”? Ведь следовало бы говорить: "Худшее — впереди. Придёт день, когда мы станем трупами".

ПАТРОКЛ Ахилл, я тебя не узнаю'.

АХИЛЛ Зато я узнаю' тебя. Глотка вина мало, чтобы сразить Патрокла. В этот вечер мне ясно, что между нами и обычными людишками по большому счёту нет разницы. Худшее наступает для всех. Это худшее приходит напоследок, в самом конце, и набивается в рот, точно ком земли. Всегда приятно напомнить себе: "Я видел это, я испытал то", — но разве справедливо, что о самом тяжком мы никогда не сможем вспомнить?

ПАТРОКЛ По крайней мере, один из нас сможет вспомнить за другого. Будем на это надеяться. Так мы обыграем судьбу.

АХИЛЛ Потому-то и пьют с наступлением ночи. Тебе никогда не приходило в голову, что ребёнок не пьёт вина оттого, что для него не существует смерти? Вот ты, Патрокл, пил в детстве?

ПАТРОКЛ Я всё делал только вместе с тобой и подражая

тебе.

АХИЛЛ Я хочу сказать, когда мы были неразлучны, вместе играли и охотились, когда дни были коротки, а годы не кончались, — знал ли ты тогда, что такое смерть, твоя смерть? Ведь даже если кто в детстве лишает себя жизни, он не знает, что такое смерть. А после настаёт день, когда вдруг разом это понимаешь, входишь в смерть, и с той поры ты взрослый. Сражаешься, развлекаешься, пьёшь и не спишь ночами. Но видел ли ты когда- нибудь, чтобы мальчик напивался?

ПАТРОКЛ Я пытаюсь вспомнить, когда это случилось впервые. Не знаю. Не помню. Кажется, будто я пил всегда и знать ничего не знал о смерти.

АХИЛЛ Ты похож на мальчика, Патрокл.

ПАТРОКЛ Спроси об этом своих врагов, Ахилл.

АХИЛЛ Так и сделаю. Но смерти для тебя не существует. А ведь плох тот воин, который не боится смерти.

ПАТРОКЛ Однако же этой ночью я пью с тобой.

АХИЛЛ Но разве нет у тебя воспоминаний, Патрокл? Разве ты никогда не говоришь: ”Я совершил то, я видел это”, — и не задумываешься о том, что же ты на самом деле совершил, как прожил жизнь, какой след оставил на земле и на море? Есть ли смысл проживать дни, если их нельзя вспомнить?

ПАТРОКЛ В детстве, Ахилл, мы с тобой ни о чём не вспоминали. Нам хватало того, что мы всё время были вместе.

АХИЛЛ Интересно, помнит ли ещё хоть кто-то в Фессалии о тех временах. И когда наши товарищи возвратятся с этой войны, кто пройдёт по тем улицам, кто будет знать, что однажды там бродили и мы — такие же мальчишки, как и те, что подрастают сегодня? Но знают ли нынешние мальчишки о том, что их ждёт?

ПАТРОКЛ В детстве об этом никто не думает.

АХИЛЛ Скольким дням ещё только предстоит родиться на свет, а мы их не увидим.

ПАТРОКЛ Мы уже видели много дней, разве нет?

АХИЛЛ Нет, Патрокл, не много. Придёт день, когда мы станем трупами. Когда нам в рот набьётся ком земли. И мы не будем знать даже того, что видели.

ПАТРОКЛ Ни к чему думать об этом.

АХИЛЛ Невозможно не думать. В детстве ты как будто бессмертен, глядишь вокруг, смеёшься. Ты не знаешь, чего всё это стоит. Не знаешь ни трудностей, ни сожалений. Играючи сражаешься и в шутку падаешь замертво. А после смеёшься и продолжаешь играть.

ПАТРОКЛ У нас нет других игр. Постель и трофеи. Враги. И вот эта ночная чаша вина. Ахилл, скоро ли мы вернёмся на поле битвы?

АХИЛЛ Вернёмся, будь уверен. Судьба ждёт нас. Когда увидишь, как горят корабли, — значит, час настал.

ПАТРОКЛ Так долго?

АХИЛЛ А что, это тебя пугает? Разве не бывало и хуже?

ПАТРОКЛ Меня снедает нетерпение. Мы здесь, чтобы покончить с ним. Может быть, завтра.

АХИЛЛ Не торопись, Патрокл. Пусть боги скажут "завтра". Только для них будет то, что было.

ПАТРОКЛ Но бывало ли хуже — это зависит от нас. До самого конца. Пей, Ахилл. За копьё и за щит. Что было, то будет снова. Мы снова испытаем судьбу.

АХИЛЛ Я пью за смертных и бессмертных, Патрокл. За моих отца и мать. За то, что было, что хранит память. И за нас с тобой.

ПАТРОКЛ Ты помнишь столь многое?

АХИЛЛ Не больше, чем какая-нибудь рабыня или нищий. Они тоже были детьми.

ПАТРОКЛ Ты богат, Ахилл, и для тебя богатство — это лохмотья, которые годятся только на выброс. Ты один можешь сказать, что подобен нищему. Ты, взявший приступом скалы Тенедоса, разорвавший пояс амазонки и боровшийся в горах с медведями. Какое ещё дитя мать закалила в огне, как тебя? Ты меч и копьё, Ахилл.

АХИЛЛ Кроме огня, ты был со мною всюду.

ПАТРОКЛ Как тень сопровождает тучу. Как Тесей с Пирифоем. Быть может, однажды и ты, Ахилл, спустишься в Аид, чтобы освободить меня. Увидим и это.

АХИЛЛ Куда лучше жилось в ту пору, когда не было никакого Аида. Мы бродили по лесам и речным берегам и, смыв пот, оставались детьми. В каждом движении, в каждом взмахе была игра. Мы были воспоминанием, и никто этого не знал. Были ли мы храбры? Не знаю. Это не важно. Знаю только, что на горе кентавра было лето, была зима, была вся жизнь. Мы были бессмертны.

ПАТРОКЛ Но потом пришло худшее. Пришли опасность и смерть. И мы стали воинами.

АХИЛЛ От судьбы не убежишь. И я не видел собственного сына. Даже Деидамия умерла. О, почему я не остался на острове среди женщин?

ПАТРОКЛ Тогда твои воспоминания были бы скудны, Ахилл. Ты остался бы мальчиком. Лучше страдать, чем не жить вовсе.

АХИЛЛ Но кто тебе сказал, что это жизнь?.. О Патрокл, это жизнь. Мы должны были увидеть худшее.

ПАТРОКЛ Завтра я иду на поле битвы. С тобой.

АХИЛЛ Мой день ещё не пришёл.

ПАТРОКЛ Тогда я пойду один. И чтобы тебе было стыдно, возьму твоё копьё.

АХИЛЛ Я ещё не родился, когда срубили ясень для древка. Увидеть бы ту просеку.

ПАТРОКЛ Выйди на бой и увидишь, что она достойна тебя. Сколько врагов, столько и пней.

АХИЛЛ Корабли ещё не горят.

ПАТРОКЛ Я возьму твои поножи и твой щит. У меня в руке будешь ты сам. Никто не сможет сразить меня. Я буду драться играючи.

АХИЛЛ Ты и правда похож на мальчишку, который напился.

ПАТРОКЛ Когда ты бегал с кентавром, Ахилл, то не думал о воспоминаниях. И был не более бессмертен, чем сейчас.

АХИЛЛ Только боги знают судьбу и живут. А ты играешь в судьбу.

ПАТРОКЛ Выпей со мною ещё, Ахилл. А завтра — быть может, в Аиде — скажем и об этом.

ДОРОГА

Всем известно, что Эдип, победив сфингу и женившись на Иокасте, узнал, кто он, от пастуха, который спас его на склоне Киферона. Так сбылось пророчество о том, что он убьёт отца и женится на матери, и Эдип в ужасе ослепил себя, и покинул Фивы, и умер в скитаниях.