Внизу сквозь пыль практики уже рванулись обратно к воронке добивать камень.

Я перегнулся через край карниза и заорал во всю глотку:

— Остановитесь! На месте, стойте на месте!

Брок на бегу упёрся в черепицу и рукой перехватил парня с инеем. Старик с Серым Плащом тоже успели затормозить у края. Только один воин в нагруднике на правом крыле разогнался слишком сильно и по инерции влетел в полосу поля ровно в миг очередного толчка сердца.

Бам!

Кольцо давления смяло кирасу и впечатало его головой в мостовую. По плитам брызнула кровь.

Тяжесть поля распластала практика по щебню. Голова его повернулась набок, и с высоты карниза я увидел его глаза. В этом взгляде застыло оцепенение человека, который ещё плохо понимал, что стряслось с его телом. Мне сразу стало ясно, какая это секунда. Точно такой же взгляд наверняка был у меня самого в миг смерти в прошлой жизни и во всех остальных реальностях, где обрывались мои пути. Так человек смотрит тогда, когда до него впервые доходит осознание конца.

Поверх его куртки блестели пластины нагрудника и наручей.

Я прыгнул с карниза вниз к границе поля. Ещё в воздухе ухватил Металлом железо его доспеха и резко потянул человека к себе, как магнит.

Кираса со скрежетом проехалась по брусчатке. Воин сдвинулся метра на два в мою сторону, а его сапоги уже почти вышли из зоны поражения. В это мгновение над воронкой снова ударило сердце Мариуса. Волна тяжести вжала раненого обратно в камень, а Зрением я увидел, как жизнь в его груди стремительно угасает.

От встречного нажима поля лоб между бровями пронзила боль.

— Я спасу тебя здесь! — крикнул я и со всей силы рванул металл на себя.

Нагрудник сорвался из-под пресса. Воин вылетел из поля и прокатился несколько метров по площади. По инерции рывка меня самого швырнуло назад на обломки у портика.

Практики тут же подхватили человека под плечи и унесли за колонну. Под его подбородком кираса судорожно поднялась на вдохе. Он остался жив.

Я упёрся ладонью в камень и хватал ртом воздух. В межбровье ломило так сильно, что каждый удар пульса распирал виски. Белый свет на руках заметно потускнел по краям, а сбоку выплыла строка.

[СИЛА ВНИМАНИЯ: ИСТОНЧЕНИЕ.]

За пеленой пара в воронке под грохот сердца заворочался великан. Отступать было ещё рано.

Из-за колонны на меня уже оглядывались бойцы. Серый Плащ выпрямился над спасённым воином, а кто-то у стены Дворца Грифонов крикнул через площадь:

— Что дальше⁈

Я привалился плечом к камню ради нескольких секунд передышки. Нужно было наметить следующий шаг. Снаружи мы сбили почти всю соль и обрушили больше трети породы, однако пробиваться к нему вплотную сквозь удары поля стало невозможно. Оставалось разрушить узел изнутри.

Сквозь пар на туловище великана зияли семь язв. Под стуком его сердца эти очаги пульсировали и тянули в себя остатки его силы. Они уже пожирали гиганта живьём. Стоило воссоздать вокруг них условия холодной камеры, и распад пойдёт вразнос.

Ломота между бровями стиснула череп ещё туже. Под натиском боли свечение на моих предплечьях стало угасать, а над воронкой в прорези шлема снова прояснялся свет. Великан постепенно приходил в себя.

Я пустил Зрение сквозь завалы и склоны. Глубоко внизу в подвалах Белых Ступ уцелели бочки с вытяжкой белого осовца, однако добраться до них сквозь камни под ногами гиганта сейчас было нельзя. Зато наверху на террасах за развалинами раскинулся аптекарский сад с грядками этой же травы. Если облепить её стеблями тело великана и сковать поверх водой с морозом, пятна разрастутся по всей породе.

— Что делать, Кай⁈ — заорал из-за обломков Брок.

На груди Мариуса снова пошли рябью поры. Гигант гнал остатки рассола к соплам для выстрела, только соли на его камне почти не осталось. Редкие струйки ползли по породе слишком медленно и вязли на полпути к грудине. Выстрел сорвался. Из его груди вырвался рёв, от которого задрожали кровли дворцов, а великан размахнулся обеими руками.

— Сейчас будет бить по площади! — крикнул я во всю глотку. — Отпрыгиваем в разные стороны! Все уходим наверх!

Люди брызнули от воронки врассыпную к стенам зданий. Почти все практики вовремя взлетели на карнизы и портики. Один боец у проезда к Дворцу Грифонов оттолкнулся от брусчатки долей секунды позже остальных. Кулак гиганта с грохотом расколол середину площади. Волна удара догнала человека в воздухе и отшвырнула на плиты переулка.

Со ската крыши я посмотрел в сторону склона. Собрать вручную столько травы и перетаскать её сюда охапками было физически невозможно. Я быстро обвёл Зрением людей на кровлях в поисках тех, у кого в меридианах текла Ци Ветра.

Нашлись трое. После обрушения соли Седая покинула колокольню и теперь балансировала на коньке у края площади. Чуть выше на фронтоне дома присел мечник, а третьего ветровика в плаще я заметил на арке ближе к подъёму в сады. В голове сразу сложилось решение выстроить над крышами воздушное русло, которое само погонит траву со склона к воронке.

Двумя прыжками я перелетел через провал улицы поближе к их крышам.

Я указал рукой вдоль линии кровель от садов к великану и крикнул троим практикам Ветра:

— Слушайте меня! Гоните над черепицей поток воздуха в сторону гиганта! Ты у арки отвечаешь за верхний участок от склона, ты на фронтоне ведёшь середину, а Седая направляет струю ему на грудь! Держите одну тягу!

— Я постараюсь! — крикнул в ответ мечник с фронтона и сразу выбросил вперёд обе ладони.

— Постараюсь удержать! — отозвался второй у арки, а Седая молча закрутила над коньком поток воздуха.

Я оттолкнулся от парапета и прыгнул ещё дальше вверх по склону за развалины Белых Ступ. С подпорной стенки террасы впервые увидел аптекарский сад целиком собственными глазами. Половину дорожек завалило колоннами и кирпичом, зато ряды белого осовца тянулись в сумраке по всему склону.

Со всей доступной мощью Ветра я обхватил воздух обеими руками и рванул вверх.

По всей ширине террас кусты затрещали и разом полетели из земли вместе с корнями. Над садом поднялась туча листьев и стеблей. Впереди над крышами уже гудел запущенный тремя практиками воздушный коридор. Я толкнул поднятую массу в его устье, и зелень затянуло внутрь потока, как дым в трубу горна. Сперва в русло ушли крайние кусты, а через мгновение над черепицей уже неслись к площади сотни белых стеблей.

Под тяжестью корней струя проседала к кровле.

— Сильнее! — крикнул через гул ветра. — Больше пространства, дайте больше потока!

— Я стараюсь! — долетел с крыши голос.

В следующую секунду весь квартал содрогнулся от удара. Гигант размахнулся на шум ветра и со всего плеча обрушил руку на крышу под серединой воздушного русла. Мечник на фронтоне едва успел спрыгнуть с карниза. Стропила с грохотом сложились внутрь здания, отчего общая тяга мгновенно оборвалась. До площади долетела лишь малая часть белого осовца, а основная масса растений закружилась в воздухе над руинами.

Резь во лбу уже застилала края обзора. Остатками внимания я удержал зависшую над садом тучу листьев и из последних сил взмыл с террасы в небо. Поток Ветра понёс меня внутри вихря белого осовца на Круглую площадь. В пролёте над шлемом гиганта я осыпал его камень тысячами стеблей.

Листья плотным слоем облепили его плечи и забили трещины на груди поверх язв. В верхней точке пролёта силы окончательно оставили тело. Ветер выскользнул из пальцев, и дальше меня понесло вперёд по инерции в стену особняка на краю площади.

Бам!

Удар плечом о выступ вышиб воздух из груди, и я рухнул вниз на балкон третьего этажа.

Среди штукатурки перевернулся на бок и посмотрел вниз. На площади практики отпрыгивали от ударов великана, а по облепленным травой бокам продолжала хлестать вода из труб.

[ПОКРЫТИЕ БЕЛЫМ ОСОВЦОМ: ДОСТАТОЧНО.]

[ПОМЕХА: ТЕКУЩАЯ ВОДА ПРЕПЯТСТВУЕТ ЗАСТОЮ И СМЫВАЕТ СЫРЬЁ.]

[ТРЕБУЕТСЯ: ЗАМОРОЗКА ВОДНОГО СЛОЯ.]

Вода сейчас мешала распаду, и её следовало немедленно превратить в лёд. С опорой на перила я кое-как поднялся на ноги и отыскал глазами на площади практиков холода. Их оставалось трое: парень в мундире Грифонов с инеем на бровях и ещё двое бойцов у развалин Серого Дома.