Выходит, Кремень рассыпался солью потому, что вода прошла ему в кровь, а давление, которое она принесла со дна, разорвало его изнутри. Рукам на рукояти клевца после этого просто не за что было держаться. Прорезь в стене дворца оставил хвост струи, которому некуда было деваться.

[СБОРКА: ВОДА СТЯГИВАЕТСЯ ИЗ ВСЕГО ТЕЛА К УЗЛУ. ДАВЛЕНИЕ РАСТЁТ.]

[ГОТОВНОСТЬ К ВЫСТРЕЛУ: ПО ЯРКОСТИ СЛЕЗЫ.]

[ВЫХОД: ОДИН КАНАЛ В ГРУДНОЙ ПЛАСТИНЕ. СЕЧЕНИЕ: МЕНЬШЕ ВОЛОСА.]

Эту самую сборку я видел и сам. Со всего огромного тела по тонким жилам к груди уже стеклась тяжёлая вода, а Слеза светилась ровно и пока не стреляла потому что сборку он остановил на половине. Так вот почему точка разгоралась. Он заряжался, а теперь держал заряд и ждал.

Канал я нашёл не сразу. Он прятался в соляной пластине прямо над узлом и был таким тонким, что обычным глазом его не разглядел бы никто, даже прижавшись к груди гиганта. Края у него не срастались только потому, что их раздвигала натянутая полоска Ци. Я смотрел на него и понимал, что вижу его целиком вплоть до последней крупинки соли на кромке.

Чтобы канал сомкнулся, хватило бы сдвинуть соль на его краях на толщину волоса. Я чувствовал, что могу это сделать тем же направленным вниманием, каким десяток минут назад стянул свинец с двери. Собирать для этого Ци было незачем. Он слышит тех, кто копит силу перед ударом, а мне нужно было всего лишь посмотреть чуть пристальнее.

Сердце ударило.

Тебе оказали величайшую честь.

Тебя звали стать одним из нас, и ты отказал.

Пауза тянулась долго. Женщина у стены всё так же зажимала ребёнку рот ладонью, а тот затих и только часто дышал носом.

Ты плюнул в лицо величайшей силе этой земли. За такое правильнее всего было бы тебя убить.

«Значит, первым делом сопло», — отметил я про себя и повёл Зрение к тому месту, где кончалось его тело и начиналось то, что из него исходило.

«Поле».

[ПОЛЕ: ДАВЛЕНИЕ МЕЖИ НА ВОЛНЕ СЕРДЦА. СЛОЁВ: ТРИ.]

[ВНЕШНИЙ СЛОЙ: ДО ГРАНИЦ ГОРОДА. ПОРАЖЕНИЯ НЕТ.]

[СРЕДНИЙ СЛОЙ: ПЕРЕДАВЛИВАЕТ МЕРИДИАНЫ. ДЕВЯТАЯ СТУПЕНЬ ВЫДЕРЖИТ СЕКУНДЫ.]

[ВНУТРЕННИЙ СЛОЙ: СМЕРТЕЛЬНО ДЛЯ ЛЮБОЙ СТУПЕНИ.]

[ПУЛЬСАЦИЯ: С РИТМОМ СЕРДЦА. В ПАУЗЕ ДАВЛЕНИЕ НИЖЕ.]

Слои расходились от него кольцами, какие бегут по воде от брошенного камня, и каждое следующее к телу было плотнее прежнего. Серая черта, которую я заметил вокруг воронки ещё у Серого Дома, оказалась внешней кромкой самого плотного кольца. За ней давление было таким, что человека размазало бы раньше, чем он понял бы, что переступил черту. Сам я находился во внешнем слое почти на границе среднего и только теперь заметил, что меридианы у меня на каждом ударе чуть поджимаются, хотя Ци проходит сквозь них так же свободно.

Подходить к нему близко нельзя. Работать придётся отсюда.

Но ты добился большой силы.

Ты выковал оружие против наших братьев. Значит, сумеешь служить нам и в человеческом облике.

Свет из трещины дрогнул, будто великан ждал, что я вздрогну следом.

У тебя один шанс остаться в живых. Согласись служить мне здесь.

Я услышал это и отпустил. Свет на моих руках не пожелтел.

«Соль».

[МАТЕРИЯ: СОЛЬ. РЕШЁТКА НАСЫЩЕНА ЦИ.]

[ПЛОТНОСТЬ ЦИ: ВЫШЕ ЛЮБОГО ИЗВЕСТНОГО ОБРАЗЦА.]

[ПРОБИТИЕ: ПРАКТИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО.]

[РЕГЕНЕРАЦИЯ: ИЗ РАССОЛА. ПОЧТИ МГНОВЕННАЯ.]

На плече у него рядом с нижним гребнем темнел свежий скол, который оставила, наверное, рухнувшая балка Ступ. Пока я на него смотрел, из щели под ним выступил рассол, и меньше чем за секунду на месте скола выросла ровная белая корка такой плотности, что её решётка звенела под Зрением тонким тоном. Столько Ци, сколько было набито в эту соль, я не находил ни в одном металле, и даже Звёздная Кровь до неё не дотягивала. Бей по ней хоть всем Верхним списком сразу, она затянется быстрее, чем следующий успеет замахнуться.

Очень сильное существо, подумал я.

Только соль оставалась солью, сколько бы Ци в неё ни набили. Решётка, пропитанная морем, держала морскую воду, потому что та была ей родной. Пресная вода для неё чужая, и в пресной соль растворяется, теряя связь между кристаллами. Пар, который всё ещё бил из лопнувших труб за спиной исполина, шёл из котлов Ступ, а воду для них брали из горного водовода, и она была пресной.

Если морозить один и тот же участок и тут же греть его, кристаллы станут расширяться и сжиматься неровно, пока между ними не пойдёт трещина. Ещё недавно Огонь со Льдом, встретившись у меня в одном русле, рвали друг друга, и Очаг Равновесия держал их по разным рукам. Теперь они звучали на позвоночнике рядом, и то, что раньше рвало меня, могло порвать его.

[СОБСТВЕННАЯ ЧАСТОТА РЕШЁТКИ: ОПРЕДЕЛЕНА.]

[РАСТВОРИМОСТЬ В ПРЕСНОЙ ВОДЕ: ВЫСОКАЯ.]

Стоило мне увидеть первую строку, как в голове само собой развернулось то, чего я толком никогда не учил. У каждой решётки есть свой тон, на котором она охотнее всего дрожит. Если толкать её звуком именно на этом тоне, каждый следующий толчок раскачивает кристаллы чуть сильнее прежнего, пока связи между ними не лопнут. Когда-то я видел по телевизору, как певец голосом разбивает бокал, но тогда это было забавной картинкой. Сейчас я видел, как именно задрожит каждый кристалл в его груди, если подать нужный тон, и мог бы показать пальцем, где пойдёт первый скол.

Я видел его так подробно и так глубоко, что гигант выше крепостной стены казался мне заготовкой на наковальне. Раскалённая полоса пугает того, кто подходит к ней впервые. Меня она тоже пугала, когда Гуннар в Оплоте сунул мне в руки клещи, а от горна несло так, что трещали брови. Кузнец, который видит в полосе структуру и знает, где её можно укрепить, а где она порвётся, жара не боится, потому что ему интересно. Мне тоже стало интересно разобрать эту заготовку прямо посреди площади, и я улыбнулся.

Сердце ударило, а свет из трещины плеснул ярче.

Ты улыбаешься?

Ты смеешь смеяться надо мной?

Голубая точка в груди вспыхнула. Кольца поля стали гуще, осколки в уцелевших рамах вокруг площади зазвенели на одной тонкой ноте. Кто-то у Дворца Грифонов застонал и сел прямо на камень.

Скажи здесь и сейчас, будешь ли ты служить мне всем своим существом.

Может быть, однажды тебе снова позволят войти в семью. Когда заслужишь.

Отвечать ему не было никакого смысла. Любое слово в ответ потянуло бы за собой желание, чтобы он его услышал и как-то на него отозвался, а от такого желания свет непременно пожелтеет. Время, которое он давал мне между ударами, лучше было потратить на другое.

Под солью основную часть его тела составлял серый камень. Он нарастал пластинами одна на другую, а швы между слоями тянулись вдоль всего тела длинными ровными линиями.

[МАТЕРИЯ: КАМЕНЬ. СЛОИСТЫЙ.]

[ПРОЧНОСТЬ ПОПЕРЁК СЛОЁВ: ВЫСОКАЯ. ВДОЛЬ СЛОЁВ: НИЗКАЯ.]

Слоистый камень всегда разваливается по слоям. В стыки пластин нужно загнать клинья, а в расщеп залить воду и заморозить. Так в горах сами собой раскалываются валуны, когда за осень вода набирается в трещины, а зимой замерзает и разводит камень изнутри. Клинья можно сделать прямо из железных скоб и прутьев, которые торчали из обломков по всей площади, а воды в лопнувших трубах хватило бы на целую каменоломню.

Потом я вернулся к трещине на шлеме.

Сначала я решил, что это рана, которую он не успел залечить. Только соль на её краях не нарастала, хотя рассол сочился рядом из каждой щели. Края трещины держала открытыми тонкая вязь Ци, которую сплели по тому же правилу, что и рунный контур, хотя ни одной знакомой руны я в ней не нашёл.

«Трещина».

[ТРЕЩИНА: ДЕРЖИТСЯ ОТКРЫТОЙ ФОРМУЛОЙ СЕТИ.]

[НАЗНАЧЕНИЕ: ВЫХОД ВЗГЛЯДА УЗЛА.]

[ПОБОЧНОЕ: ОСЛАБЛЕННЫЙ УЧАСТОК. ЗАЩИТА ТРЕБУЕТСЯ ПОСТОЯННО.]

[СВЕТ: ОТРАЖЁННЫЙ. ИСТОЧНИК: СОЗНАНИЕ ЯДРА.]

Выходило, что это его глаз и одновременно самое слабое его место. Он смотрел на мир через дыру, которую сам же был вынужден держать открытой и сторожить.