Руководитель команды — в нашем случае Джек — отвечает за руководство, гоночные вопросы и повседневное принятие решений.

Владелец команды всем этим не занимается. И меня это вполне устраивает, поскольку корпоративный мир мне знаком. В отличие от команд Formula World, принадлежащих автопроизводителям, Onassis — относительно небольшая команда, в которой работает всего несколько сотен человек. Она гораздо меньше компании по разработке видеоигр, где я раньше работала, и, насколько я могу судить, управлять ею куда проще.

Я сижу в машине, стоящей в монреальской пробке, и читаю на ноутбуке отчёт о прогнозе погоды на остаток недели. Перед каждой гонкой мы заключаем договор с местным метеорологом, чтобы заранее определить, какие шины использовать. В этот момент мне звонит Таня.

Я касаюсь Bluetooth-гарнитуры у себя на ухе.

— Привет! Как дела? — Надо же, голос у меня звучит даже бодрее обычного.

— Лили? Ты в порядке?

— Да, уже лучше. Стероиды — настоящее чудо. Полагаю, ты видела фотографии из больницы.

— Видела. — Она замолкает, и у меня возникает неприятное предчувствие, что сейчас последует что-то ещё.

— И?..

— Ты сегодня заходила на Drive Dirty?

— Нет. Я читала прогноз погоды. Похоже, в эти выходные нас ждут сильные дожди.

— Да, э-э… Думаю, тебе стоит кое-что посмотреть.

— Почему? — У меня вдруг возникает ощущение, будто желудок проваливается куда-то к коленям.

— Там есть несколько фотографий. Сразу предупреждаю: качество не очень хорошее, поэтому трудно сказать, настоящие ли они вообще, и даже если…

— Какие фотографии? — перебиваю я.

— Они сделаны либо на длиннофокусный объектив, либо на хорошую камеру телефона с сильным увеличением. В общем, снимки довольно размытые. Думаю, нам стоит всё отрицать.

Я громко ругаюсь и вбиваю адрес Drive Dirty в строку браузера.

— О каких. Фотографиях. Ты. Говоришь? — рычу я.

Открывается сайт, и я ахаю.

МАКС БЕККЕР И ЛИЛИ ОНAССИС, ВЛАДЕЛИЦА КОМАНДЫ, УСТРОИЛИ ЖАРКИЕ ЗАПЛЫВЫ!

Прямо передо мной — зернистая цветная фотография, на которой мы с Максом целуемся в озере, прижимаясь друг к другу. Наши лица неразличимы, мы похожи на серые размытые пятна, но Макса легко узнать по мускулистым плечам и характерному носу. Я сама получилась не в фокусе, но прекрасно понимаю, что это я.

Но узнает ли меня весь мир? Вот в чём вопрос на миллион долларов.

— Господи, — вслух выдыхаю я и глухо стону.

— А теперь хорошая новость, — говорит Таня.

— И какая же тут хорошая новость?

— Фотография нечеткая. По ней толком не разобрать, что это вы двое. Думаю, из-за мокрых волос вы больше похожи на двух Лох-Несских чудовищ. Ну, если бы у одного из чудовищ была грудь.

— Ты считаешь это смешным? — Теперь я в ярости. И на Таню, и на саму себя — за слабохарактерность. За то, что настолько нуждалась в Максе, что подвергла опасности и нас обоих, и команду отца.

— Нет, не считаю. Но я не хочу, чтобы ты паниковала. Мы скажем, что на фотографиях не вы.

— Но ведь всё легко сопоставить. Всего через несколько часов после того, как сделали этот снимок, нас с Максом заметили вместе выходящими из больницы.

— Ну, это правда. Думаю, нам стоит сделать акцент на твоей реакции на ядовитый плющ. Сказать, что у тебя сильнейшая аллергия и ты была на волосок от смерти.

— Это уже чересчур. И как это вообще поможет? Никто не станет зацикливаться на этом, ведь есть реальные доказательства того, что мы с Максом целовались взасос посреди озера! — Я уже почти кричу и замечаю, как водитель морщится, глядя на меня в зеркало заднего вида.

День становится всё лучше и лучше.

— Послушай, давай обсудим всё, когда я доберусь до трассы, хорошо? Придумаем стратегию.

— Отлично. Не волнуйся, Лили. Я всё улажу. Это ещё не самый громкий скандал, с которым мне приходилось иметь дело.

Я завершаю звонок. Почти сразу же поступает следующий — на этот раз от папы.

Страх пронзает сердце, и у меня не хватает духу ответить.

Я позволяю звонку перейти на голосовую почту и всю дорогу до трассы смотрю в окно, гадая, видел ли Макс фотографию. В голове мелькает идея. Достаю телефон, и пальцы быстро бегают по экрану.

"Мамуля, пожалуйста, скажи папе, что я позвоню ему позже. У меня сегодня утром дел по горло."

Она присылает мне эмодзи с поднятым вверх большим пальцем и, совершенно непонятно почему, флип-флоп.

— И что это должно значить? — бормочу я вслух.

Пока я смотрю на экран, приходит ещё одно сообщение от мамы. На этот раз она присылает изображение пляжного зонтика, солнца и синей волны.

"Угадаешь, где мы сегодня?"

Я с облегчением выдыхаю. Пляж — идеальное место для них обоих. Может, мама даже отвлекает папу от заголовков обо мне и Максе. Остаётся только надеяться. Несмотря на все её недостатки и недостаток внимания ко мне, она на моей стороне.

Машина проезжает через несколько контрольно-пропускных пунктов и постов охраны на въезде на трассу, а затем останавливается возле территории команды. Я благодарю водителя-телохранителя — парня, который работает на Макса.

Когда Донни — так зовут моего водителя — делает несколько шагов рядом со мной по пути к временному офису команды, я поворачиваюсь и смотрю на него снизу вверх. Он похож на огромный красный пожарный гидрант на ногах — настолько он крупный и мускулистый.

Странно. Почему он держится так близко ко мне?

— Думаю, Макс сейчас в гараже. Это направо. А мне нужно в офис, вон туда, так что ещё раз спасибо.

— Макс велел мне проводить вас, — отвечает Донни.

— Правда? Зачем? Мне ведь нужно пройти всего несколько сотен футов до…

Я осекаюсь, встретившись взглядом с одним из репортёров, стоящим в нескольких шагах от меня. Он тут же направляется ко мне, а за ним, словно первая волна роя насекомых, устремляется целая группа журналистов с камерами, блокнотами и видеооборудованием.

Чёрт! На эту территорию может попасть любой, у кого есть пропуск в паддок или аккредитация прессы.

— Вот поэтому, — хрипло отвечает Донни.

Он пытается преградить им путь ко мне, но их слишком много. Я качаю головой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом и не вслушиваться в отдельные вопросы, потому что знаю: они будут слишком болезненными. Но это невозможно.

Они знают. Знают обо мне и Максе.

— Без вопросов! — кричит Донни, и я невольно задумываюсь, не Макс ли велел ему так говорить.

Наверное, мне следовало бы быть благодарной, но я чувствую только стыд.

Журналисты не перестают выкрикивать вопросы мне прямо в лицо. К тому моменту, когда мы наконец забегаем внутрь, я уже на пределе. Я чувствую себя обнажённой, растоптанной, почти осквернённой. Одна добираюсь до маленького офиса и захлопываю за собой дверь, судорожно хватая ртом воздух.

В голове эхом отдаются их назойливые вопросы, и мне никак не удаётся остановить этот заезженный круговорот звуков.

Когда вы с Максом Беккером начали спать вместе?

Одобряет ли ваш отец сексуальную связь между вами и его пилотом?

Разве Макс не может подать на вас жалобу о сексуальных домогательствах, учитывая, что вы его начальница?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

МАКС

За несколько дней до каждой гонки Formula World пилоты и инженеры всех команд участвуют в давнем ритуале.

Обходе трассы.

Иногда он проходит в среду, накануне свободных заездов. На других этапах, как здесь, в Монреале, — в четверг утром, перед началом практики. Для опытных пилотов вроде меня это необязательно, но для молодых — крайне важно.

Обход трассы позволяет лучше изучить автодром. Посмотреть, не изменилось ли что-нибудь с прошлого года. Осмотреть поребрики и прикинуть, как поведут себя на них наши болиды и мы сами за рулём. Кроме того, это возможность для команды, отвечающей за социальные сети, сделать фотографии и видео, на которых мы тщательно изучаем каждый сантиметр трассы. Болельщики верят, что мы ищем любое возможное преимущество на гоночный день, пусть даже самое незначительное.