Мама цокает языком.

— Тогда в чём дело? Ты прямо сияешь. Постой-ка… Лили. — Она прикладывает руку к груди. — Это всё Макс, да?

— Мам! — ною я, внезапно превращаясь в шестнадцатилетнюю девчонку с бушующими гормонами.

Мама наклоняется ко мне, и я понижаю голос. Хотя сама не понимаю зачем: никто на нас не смотрит, а гул столовой заглушает разговоры.

— Прошлой ночью мы были вместе. Вообще-то, уже несколько ночей подряд. С самого Остина. Мы поссорились, но потом помирились. Я совершенно не понимаю, что делаю.

Она склоняет голову набок, и уголки её губ трогает лёгкая улыбка. Я жду, что она что-нибудь скажет, но мама молчит.

— Что?

— Ничего. — Она делает глоток воды, изящно придерживая стакан обеими руками.

— Ты хочешь что-то сказать. Я же вижу.

— У вас двоих получились бы такие красивые дети. Я всегда так думала.

Я запрокидываю голову и прижимаю ладони к вискам.

— И вот к какому выводу ты пришла? Что у нас с ним будут симпатичные дети?

— Не симпатичные. Прекрасные.

— Мам, я даже не уверена, что хочу детей. И не знаю, хочет ли их он. — Я запихиваю в рот сразу две картофелины фри.

— Ну, я не собираюсь на тебя давить.

— Вообще-то, уже давишь. Тебе не кажется, что сама ситуация довольно скверная? Я сплю с гонщиком команды, которой управляю.

— Не самое скандальное событие, которое мне доводилось слышать в Formula World. Помнишь того гонщика, который раньше выступал за нашу команду? Как его звали? Того мужчину из Новой Зеландии? Это было, когда тебе лет двенадцать.

Я с любопытством называю его имя. Помню, что он был отличным гонщиком, но до чемпионского титула ему так и не удалось добраться.

— И что с ним?

— У нас был роман.

— Что?! — мой голос срывается на визг, и посетители за соседними столиками перестают есть и оборачиваются к нам.

Мама, кажется, ничуть не смущена.

— Ну, вообще-то, это нельзя назвать романом. Всё случилось во время первого расставания с твоим отцом. К тому времени папа владел командой уже около семи лет и практически всё время проводил в разъездах. Мы расстались, а потом однажды я случайно встретила того гонщика в зале ожидания частного аэропорта. Одно повлекло за собой другое, и… — Она пожимает плечом.

Я мысленно подсчитываю годы. Вспоминаю, как в то лето меня отправили в лагерь, а родители вели себя друг с другом на редкость холодно. Тогда они расстались, но к следующему лету уже успели помириться.

— Папа знает?

— Конечно, знает.

Я смотрю на неё в ужасе.

— Ты же понимаешь, что у вас совершенно ненормальные отношения?

Мама широко раскрывает глаза и моргает.

— Мы очень любим друг друга. Просто по некоторым вопросам наши взгляды не совпадают.

— Мам, вы сводите друг друга с ума. Ты спала с другим мужчиной.

— А он — с другой женщиной два года спустя, — парирует она.

Об этом я знала: родители годами ссорились из-за той истории.

— Но мы всё уладили с помощью психотерапии.

— Господи, ну и ну! Вот одна из причин, почему я так не хочу начинать отношения с Максом. Да и вообще с кем бы то ни было. Я не хочу оказаться в… — Я размахиваю рукой с зажатой между пальцами картофелиной фри. — В такой же странной ситуации, как у вас. Не хочу, чтобы мне изменяли. И сама не хочу изменять.

— Дорогая, у нас с твоим отцом необычные отношения. Но мы обожаем друг друга.

— Но вы спите с другими людьми. Вы храните друг от друга секреты.

Она хмурится.

— Больше нет.

Я не могу сдержать невольного фырканья.

— Ну да, конечно.

— Ты моя дочь. Он знает, что моя связь с тобой всегда на первом месте. Именно это и делает твоего отца таким особенным. Он не ревнует. Так что не осуждай нас. И не бойся серьёзных отношений.

— И как мне не бояться, если вы оба ведёте себя как какие-то чудаки? — Я замолкаю на секунду. — И вообще, формально сейчас я начальница Макса. Если станет известно, что мы вместе, разразится грандиозный скандал. Папа будет в ярости.

— Скандал, конечно, будет, но я не уверена, что он расстроится. По крайней мере, не из-за тебя. Хотя, возможно, разозлится, что ты отвлекаешь его главного гонщика. В любом случае твой отец планирует вернуться уже через одну-две гонки.

— Его врач об этом знает?

— Знает. Говорит, Адриан хорошо восстанавливается после операции и уже через пару недель ему, скорее всего, разрешат вернуться к работе.

Я морщусь, не зная, что и думать. Мне не хочется так скоро расставаться с Максом, но ещё меньше хочется, чтобы отец снова подверг себя опасности.

— Врач в курсе, чем занимается папа? У него ведь не сидячая работа.

Мама пристально смотрит на меня.

— Ты думаешь, твой отец способен хотя бы пять минут не говорить о своей команде? Да он, чёрт возьми, уже успел вручить врачу VIP-билеты на гонку в Мехико!

Я тяжело вздыхаю.

— Милая, не хочу, чтобы ты переживала. А где сейчас Макс?

— Он на благотворительной автограф-сессии здесь, в Майами. Мы прилетели вместе и собираемся провести пару дней в Квебеке, прежде чем отправиться в Монреаль. Он договорился о домике в лесу.

— О, как здорово! Скажи, где именно, возможно, я знаю хорошего преподавателя йоги. Я там бывала несколько раз.

— Мам, мы не собираемся заниматься йогой.

Мама хихикает, а я накалываю на вилку помидорку, лежащую поверх салата.

— Макс мне очень, очень нравится. Даже больше, чем просто нравится. Но столько всего стоит между нами.

— Не похоже, что вы держитесь на расстоянии, раз собираетесь вместе в отпуск.

— Я имею в виду, что всё это мешает нам стать кем-то большим, чем просто друзьями с привилегиями. И мы не едем в отпуск. Просто проведём пару ночей в домике.

Она поджимает губы, явно стараясь не рассмеяться. Маму не проведёшь.

— Если не считать вопроса с командой, который скоро решится, что ещё вас разделяет?

Я фыркаю, словно ответ очевиден.

— Его карьера. Его известность. Бесконечное внимание прессы и публики к Formula World. Я не хочу такой жизни. Эта неделя выдалась непростой. Я делаю всё это ради папы, но не хочу жить как жена автогонщика. Макс ещё очень далёк от завершения карьеры. Сейчас он на пике своей формы.

— Быть женой гонщика не так уж плохо, милая. Попробуй-ка побыть женой владельца команды.

— А есть разница? К тому же ты же у нас экстремальная экстравертка и сумела превратить свою общительность в любимое дело. Я тоже хочу заниматься тем, что мне нравится, но вести более спокойную жизнь. В идеале найти работу, похожую на прежнюю, только без сексуальных домогательств.

— Макс ведь не будет гонщиком вечно.

— Это правда, — ворчу я.

— Так почему бы тебе не спросить его, какие у него планы на будущее? И есть ли в них место для тебя?

Об этом разговоре я даже не задумывалась. Отчасти потому, что боюсь: вдруг я для него лишь временное увлечение, как и все остальные женщины, с которыми он спал после меня.

— Есть и ещё кое-что. Мы совсем недавно снова сблизились. Я не знаю, хочет ли он чего-то серьёзного и постоянного. Судя по его прошлому, подозреваю, что нет.

— Но и ты с тех пор не хранила целибат.

— Это правда, — бормочу я.

— Разве ты не говорила, что вы с Максом провели вместе несколько ночей? — Она подозрительно смотрит на меня, словно моя история не выдерживает проверки.

— Мы провели вместе несколько ночей. Но это не значит, что каждую ночь у нас был секс. Господи!

Она вопросительно приподнимает бровь, и я добавляю:

— Это долгая история. Но по-настоящему вместе мы были всего несколько ночей.

— Вы оба взрослые люди и занимаетесь взрослыми делами в постели, так что просто поговорите по-взрослому. Вот и всё.

Она принимается за салат и оглядывает зал, давая понять, что разговор окончен.

— Хотя, возможно, всё не так просто. Ведь ты до сих пор не решила, сможешь ли смириться с жизнью в мире автогонок. Это тебе и предстоит выяснить.