Каждая мышца в теле приятно ноет. Сегодня я не доводил себя до предела, но сложные трассы национального парка Зайон оказались достаточно непростыми, чтобы я мог надеяться на хороший ночной сон. По крайней мере, изнурительная поездка на велосипеде немного успокоила меня после ссоры с Лили.

Я даже подумываю заглянуть к ней и извиниться. Утром я боялся, что Лили нужна от меня только близость, и ничего больше. Но теперь, после целого дня вдали от гонок и от неё, я могу взглянуть на всё более трезво. И на душе у меня тяжело.

Я вёл себя как последний придурок. Стресс из-за гонок и неопределённость в отношениях с Лили взяли надо мной верх, и я сорвался. Так нельзя.

Арендованный внедорожник останавливается у входа, где дежурит парковщик. Мы щедро благодарим водителя и оставляем ему крупные чаевые. Мы с Лукасом выходим из машины, и я замечаю на тротуаре возле отеля небольшую группу папарацци. Для Вегаса это обычное дело.

— Макс! Макс! — кричит один из фотографов, выкрикивая моё имя.

Чтобы они оставили нас в покое, я машу им рукой, надеясь, что этого будет достаточно. Часто им нужна всего одна приличная фотография для сайтов со сплетнями.

Вспышки ослепительно сверкают одна за другой. Затем раздаётся ещё один вопрос, от которого у меня учащается пульс:

— Макс, что вы думаете о том, что Лили Онассис сегодня вечером идёт на свидание?

Лукас закатывает глаза.

Швейцар придерживает для нас массивную стеклянную дверь, и мы входим внутрь. Люди оборачиваются нам вслед, но вовсе не потому, что узнали знаменитость. Просто мы в одежде для катания на горных велосипедах, с ног до головы перепачканные грязью.

Мы собираемся разойтись по своим номерам, принять душ, а потом встретиться за ужином в ресторане. По дороге к лифту я бормочу:

— Что, чёрт возьми, это был за вопрос?

Лукас качает головой.

— Неважно. Они просто пытаются тебя задеть. Не позволяй им этого.

— Но что, если…

Я не успеваю договорить, как замечаю, что ко мне направляются двое. Одна из них — Лили. Второй — парень, который кажется смутно знакомым. Кажется, я видел его на какой-то вечеринке в Майами или Остине. За всеми этими людьми, с которыми я знакомлюсь, уже трудно уследить.

На Лили простое красное платье. Вырез спереди гораздо откровеннее, чем обычно, а длинные волосы распущены. На ногах те самые туфли на каблуках, что были на ней в прошлый раз, а крупные бриллиантовые серьги сверкают в ушах. Весь её образ буквально кричит: «Вечер свидания».

Парень держит руку у неё на пояснице, и меня это задевает. Значит, папарацци не ошиблись.

Лукас тоже замечает их и пытается увести меня в сторону. Но парень уже увидел меня. Его лицо озаряется улыбкой, и, слава богу, он убирает руку с талии Лили и направляется прямиком ко мне. Между мной и лифтом стоит большая семья, так что мне некуда деться.

— Макс! Привет, чувак! Вот уж не думал тебя здесь встретить! — громко восклицает парень. — Да шучу я. Конечно, ты здесь, ведь на этих выходных ты собираешься победить.

— О господи, — шепчет Лукас.

Парень протягивает мне руку.

— Роб. Моя компания — один из ваших спонсоров.

— Моторное масло? — с нагловатой интонацией спрашиваю я, пожимая ему руку чуть крепче обычного. Я прекрасно знаю, в какой компании он работает. Просто мне хочется немного позлить его, потому что он пришёл сюда с Лили.

— Нет, пиво. Мы встречались на той вечеринке, — смеётся он.

Я тоже смеюсь, но в моём голосе нет ни капли веселья.

— Ja («да»), теперь вспомнил.

Лили уже присоединилась к нам. По её лицу ясно, что сейчас она предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Мы с Лили ужинали, — говорит Роб и снова кладёт руку ей на спину. — А теперь собираемся зайти на коктейль в соседний отель. Будем рады, если вы к нам присоединитесь.

Лукас уже обошёл стоящую между нами семью и нажимает кнопку вызова лифта. Лили открывает рот, собираясь что-то сказать, но я её опережаю.

— С удовольствием. Но мне сначала нужно принять душ, — я провожу ладонями по телу, покрытому красной пылью. — В таком грязном виде в приличном обществе не появишься.

Произнося это, я намеренно смотрю прямо на Лили, и она краснеет.

— Знаешь, Роб, сегодня не стоит засиживаться допоздна. Если подумать, завтра утром у нас с Максом ранняя встреча с немецким журналом.

— Всего один бокал, — наигранно умоляет Роб, состроив обиженную гримасу.

— Ну, развлекайтесь, детишки, — усмехаюсь я, уходя.

Но внутри меня всё кипит. В какую игру играет со мной Лили? Если она решила так со мной играть, я тоже могу. Сегодня я буду спать в своём номере.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ЛИЛИ

Наш внедорожник словно едет прямиком в пустыню. Очень подходящая метафора того, как сегодня утром складывается разговор между мной и Максом. Сегодня у нас фотосъёмка, и вместо того чтобы провести её в студии или в каком-нибудь знаковом месте на Лас-Вегас-Стрип, мы направляемся на полчаса к югу от города, в место под названием Seven Magic Mountains.

Судя по напряжённой атмосфере в машине, скорее уж это «Четверо угрюмых взрослых и водитель, который включает самую ужасную музыку на свете».

Таня сидит впереди, рядом с водителем. Макс и Лукас расположились на втором ряду, а я одна — на самом заднем сиденье. Когда в пять утра мы садились в машину у отеля, Макс попытался проявить галантность и занять это место, но я не позволила ему.

Это были последние слова, которыми мы обменялись сегодня утром.

Поездка даёт мне достаточно времени, чтобы обдумать события прошлой ночи, когда мы с Робом столкнулись с Максом. Разумеется, я вовсе не собиралась устраивать такую встречу. Таня велела мне направиться с Робом в бар по соседству, чтобы папарацци могли сделать несколько снимков. После того как мы выпили по бокалу, я сказала Робу, что мне ещё нужно поработать (что было отчасти правдой), и вернулась в свой номер. Я ожидала, что Макс напишет или позвонит, но он так и не объявился. В итоге я легла спать одна.

Я ужасно спала. Похоже, Макс тоже: под глазами у него залегли тёмные круги.

И всё никак не могу выбросить из головы его обиженный взгляд, который он бросил на меня прошлым вечером.

Мы сворачиваем на другую дорогу, и прямо перед машиной перекатывается перекати-поле.

— Так, мы почти на месте, — оживлённо объявляет Таня. — Давайте немного расскажу вам об этом месте. Это масштабная художественная инсталляция под открытым небом, созданная швейцарским художником Уго Рондиноне. Она призвана стать ярким цветовым акцентом посреди пустыни Мохаве.

Понятия не имею, что это значит.

Таня продолжает:

— На съёмку здесь у нас два часа, до восьми. Редакция журнала решила, что лучше провести её утром, пока ещё не слишком жарко. Для переодевания и макияжа будет трейлер, а сама фотосессия должна пройти быстро. Я предупредила их, что Максу нужно вернуться на трассу к тренировке и у нас очень плотный график.

— О, да вы только посмотрите! — восклицает Лукас.

Я подаюсь вперёд, пытаясь лучше рассмотреть, что там. Я сижу за Максом, потому что, пересядь я на другое место, мне пришлось бы смотреть на его профиль. И всё равно это настоящая пытка: я чувствую запах его мыла.

Вдали, за лобовым стеклом, виднеется нечто похожее на нагромождение камней, раскрашенных в яркие цвета. Ну ладно. Я откидываюсь на спинку сиденья и делаю вид, что листаю телефон.

Микроавтобус останавливается, и нас встречает бойкая молодая женщина со светлыми волосами, собранными в хвост. За её спиной возвышаются семь каменных башен, выкрашенных в неоновые цвета. Каждая — примерно с четырёхэтажное здание.

Макс щурится, разглядывая камни. По его лицу видно, что его аналитическому складу ума непросто осмыслить увиденное.

— Давайте переоденемся и быстро сделаем макияж. Фотографа зовут Леголас, и он хочет воспользоваться этим прекрасным освещением.

Таня и Лукас отправляются осматривать огромные каменные глыбы, а мы с Максом направляемся к одному из двух роскошных автодомов. Фотосъёмка оказывается куда более масштабным и дорогостоящим мероприятием, чем я предполагала, но, с другой стороны, это же GQ Germany.