— Не понимаю, как мы умудрились перейти от вчерашнего вечера к… вот этому, — говорю я, намеренно смягчая тон.

— Вчерашняя ночь была потрясающей. Она напомнила мне, насколько идеально мы подходим друг другу.

От его слов у меня разрывается сердце. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он продолжает:

— Воспоминания о нас, о том, как нам хорошо вместе, приводят меня в бешенство, Лили. Мы могли бы быть вместе все эти семь лет. Но не были. И я не уверен, что ты хочешь этого в будущем. От этого мне ещё больнее. Мне кажется, ты так и не разобралась с тем, что произошло в прошлом, а значит, мы не сможем двигаться дальше. Я надеялся, что всё будет иначе.

Он поворачивается и смотрит на меня. Нас разделяет всего около двух метров, но кажется, будто между нами пролегает Большой каньон.

Наконец он вздыхает.

— Я пойду к себе, в номер напротив. Пожалуйста, распорядись, чтобы мой завтрак принесли туда.

Я потрясённо смотрю ему вслед, пока он выходит за дверь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ЛИЛИ

— Ты можешь поверить в эту чушь? Что я, видите ли, не разобралась с прошлым! Именно так он и сказал.

Прошло почти десять часов после моей ссоры с Максом в гостиничном номере в Остине. Теперь я в Лас-Вегасе, сижу в гостиничном баре вместе с Ань. Ровно через полчаса мне предстоит встретиться с Робом, тем самым парнем, который торгует пивом, в стейк-хаусе при отеле. Но я решила, что коктейль с подругой перед встречей поможет мне немного успокоиться.

Ань успела посвятить меня в последние сплетни о моделях стартовой решётки, после чего я выложила ей всё, что произошло между мной и Максом сегодня утром.

— Ты очень остро всё переживаешь, — замечает Ань, отпивая джин-тоник. — И ты же знаешь, я на твоей стороне, но разве он не прав?

— Мы провели вместе невероятную ночь: занимались потрясающим сексом, смеялись, а потом он… взорвался. Мы лежали в обнимку, заказали еду в номер, и вдруг — бац! — начали ссориться.

Я весь день киплю от злости. Отчасти я ждала, что он напишет или позвонит, но он так и не объявился, и теперь я ещё больше ничего не понимаю.

— Если он так на меня злился, зачем вообще переспал со мной?

— Хочешь узнать моё мнение?

— Выкладывай.

Я делаю большой глоток каберне, словно набираясь храбрости.

— Ты была его первой любовью и разбила ему сердце. Вот и всё. Он не может перед тобой устоять, поэтому вы и оказались вместе в постели. Но он понимает, что до сих пор испытывает к тебе чувства, и это его злит. Он не может контролировать ни твои поступки, ни собственные эмоции. У мужчин разочарование часто проявляется в виде злости.

— Хм, — бурчу я, сминая коктейльную салфетку.

— И чем в итоге закончился ваш разговор?

— Не знаю. Он ушёл, я почти не притронулась к завтраку, а потом мне пришлось собираться на рейс сюда. Видела письмо от команды: сегодня или завтра они с Лукасом собирались покататься на горных велосипедах в Юте. Гонщики и их тренеры нередко занимаются чем-нибудь физически активным в начале недели перед гонкой.

— Вам нужно серьёзно поговорить, как взрослым людям. Вам уже не по двадцать с небольшим. Для вас обоих это далеко не первый подобный опыт. Он спал с другими женщинами, ты тоже…

— Но не в таких масштабах, как он, — ворчу я.

— Да какая разница. Ты ведь не хранила целомудрие все эти годы после вашего расставания. Если вы оба небезразличны друг другу, почему бы не попробовать снова? Что тебя останавливает?

Ань всегда задаёт прямые, важные вопросы. Именно те, на которые труднее всего ответить.

— Для начала — здоровье моего отца. Я не хочу его расстраивать.

— Это понятно, но ведь временно. Ты же не собираешься руководить командой вечно, да и Макс не будет гонщиком до конца жизни. Наверняка он уже задумывается о том, чем займётся после завершения карьеры: он как раз в том возрасте, когда большинство пилотов начинают об этом думать. Он уже выигрывал чемпионат. А ты? Чего хочешь ты?

— Стабильности. Жизни вдали от внимания публики.

Она поджимает розовые губы и закатывает глаза.

— Послушай, тебе во многом невероятно повезло родиться в такой семье. Но что касается прессы, возможно, придётся набраться смелости и научиться с этим справляться. В жизни есть проблемы и похуже. К тому же у тебя достаточно средств, чтобы нанять людей, которые будут ограждать тебя от лишнего внимания. Может, он тоже хочет жить вдали от посторонних глаз. Ты спрашивала его об этом?

Я едва успела задуматься о таких непростых вопросах. После сердечного приступа папы всё происходит словно в бешеном вихре.

— Мне удавалось вести спокойную, непубличную жизнь, пока я работала в игровой компании.

— Пока всё не изменилось. И я полностью поддерживаю твой поступок, потому что сексуальным домогателям место в аду. Но тебе нужно смотреть на вещи реалистично. Мне бы не хотелось, чтобы ты снова упустила любовь всей своей жизни только потому, что не хочешь иметь дело с журналистами. Не позволяй идеальному стать врагом прекрасного.

Чёрт. Теперь мне и самой паршиво. Может, стоит извиниться перед Максом?

— Если так посмотреть, всё и правда кажется глупостью. Хотя, по-моему, поговорка звучит так: «Не позволяй идеальному стать врагом хорошего».

— Но то, что у тебя с Максом, — вовсе не просто хорошо. Это чертовски прекрасно. Возможно, не идеально, но идеального ничего не бывает. Подумай об этом.

Она допивает свой напиток.

— Мне пора ехать за Брайсом в аэропорт, а потом мы отправимся на вечеринку. А у тебя ужин со спонсорами.

— Придётся.

Господи. Меньше всего на свете мне сейчас этого хочется. Я поднимаюсь, и Ань раскрывает объятия.

— Ладно, давай быстро обнимемся.

Я смеюсь. Терпеть не могу объятия, но ради некоторых людей могу ненадолго сделать исключение. Ань — одна из них. Я неловко обхватываю её одной рукой за плечи. От неё всегда пахнет дорогими духами, а чтобы как следует её обнять, мне приходится вставать на цыпочки.

Она обнимает меня обеими руками всего на мгновение и смеётся.

— Видишь? У тебя уже лучше получается. Ты справишься! Поговорим завтра.

Я машу ей на прощание и забираю свой бокал вина. Пора встречаться с Робом в стейк-хаусе, но больше всего на свете мне хочется запереться в номере и написать Максу. Наверное, он сейчас в Юте, в каком-нибудь горном отеле, восстанавливается после изнурительной поездки на горном велосипеде. Или флиртует с какой-нибудь симпатичной туристкой. Обычно я не из ревнивых, но одна только мысль об этом портит мне настроение.

Я направляюсь к администратору ресторана. Роб уже стоит там и, заметив меня, широко улыбается.

На нём стильная одежда в духе делового кэжуала: рубашка на пуговицах, хорошие джинсы и тёмно-синий свитер, небрежно накинутый на плечи и завязанный спереди. Похоже, он черпает советы по стилю из GQ, и это, в общем-то, неплохо. С меня хватит айтишников, которые одеваются как попало.

— Лили, привет! — говорит он, раскрывая объятия.

Я перекладываю бокал вина из правой руки в левую и протягиваю ему ладонь, чтобы отделаться рукопожатием вместо объятий. В мой круг доверия он не входит.

Роб ухмыляется, берёт меня за руку и целует костяшки пальцев.

— Смотрю, ты уже начала с вина. Придётся мне тебя догонять, чтобы мы оказались на одной волне. Чтобы оба были хорошенько навеселе. Хотя я, пожалуй, возьму пиво.

— Ну, ты же любитель пива, так что вполне логично, — улыбаюсь я, едва размыкая губы.

Мне неловко. Остаться одной в просторном гостиничном номере наверху кажется куда более заманчивой перспективой, чем этот вечер. И я уже жалею, что позволила Тане уговорить меня на это «свидание».

Пока нас провожают к столику, я делаю глубокий вдох, собираясь с силами.

Всё указывает на то, что вечер будет долгим.

🏎

МАКС

Мы с Лукасом подъезжаем к командному отелю в Вегасе, совершенно вымотанные после долгого дня, проведённого за катанием на горных велосипедах. Когда я сталкиваюсь с каким-либо внутренним барьером — будь то проблемы с пилотированием или что-то из личной жизни, — интенсивная физическая нагрузка всегда помогает мне прийти в себя.