— Когда ты приезжаешь в Лас-Вегас?

— Завтра, — отвечаю я, мысленно молясь, чтобы он не стал расспрашивать меня о личной жизни.

— Я тоже. Утром у меня несколько встреч. Может, поужинаем завтра вечером? Я знаю отличный стейк-хаус на Стрипе.

В уголках глаз Роба появляются морщинки от улыбки.

Таня меня убьёт, если я откажусь. Но разве правильно соглашаться? На что я вообще готова ради команды? С другой стороны, один ужин со спонсором меня не убьёт. Хотя то, как Роб наклоняется ко мне и пристально смотрит в глаза, наводит на мысль, что поговорить он хочет вовсе не только о делах.

— Конечно, — беззаботно отвечаю я. — Таня согласует время с твоим ассистентом.

В этот момент я чувствую на спине знакомую руку, и глаза Роба загораются от восторга.

— Макс Беккер! Брат, ты сегодня провёл невероятную гонку! — Роб протягивает ему руку, и Макс убирает ладонь с моей спины, чтобы пожать её.

— Это всё моя команда, приятель. Они потрясающие. Все до единого, от руководства до последнего сотрудника.

Макс бросает на меня быстрый взгляд и остаётся рядом. Жест на удивление кокетливый, даже собственнический. Особенно для человека, который редко проявляет эмоции на публике.

Я прикусываю щёку, гадая, не слышал ли Макс, как Роб приглашал меня на ужин. Но это же нелепо. Мы давно не школьники. У меня есть обязательства перед командой. И вообще, мы с Максом не пара, несмотря на то, что произошло сегодня днём. И всё же…

— Лили, похоже, прирождённый руководитель команды, правда, Макс? — обращается Роб к нему.

— Ещё какой, — с широкой улыбкой отвечает Макс.

Полагаю, он не слышал моего разговора с Робом. А если и слышал, то ему всё равно.

— Не привыкай ко мне, я здесь всего на несколько гонок, — говорю я и беру бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта.

— Жаль, — тихо произносит Макс, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

— И правда жаль, — соглашается Роб, поднимая бокал с пивом своей марки. — В нашем спорте не помешало бы побольше женского присутствия, правда?

Я усмехаюсь, гадая, не пытается ли он меня снисходительно поддеть. Возможно, после прежней работы я слишком остро реагирую на подобные замечания: там такие фразы обычно служили лишь вступлением к куда более оскорбительным высказываниям.

— О, а вот и Стивен, — Роб смотрит в сторону двери, где появляется менеджер по партнёрским отношениям команды. — Мне нужно с ним кое-что обсудить. Макс, ещё раз поздравляю. Лили, мы свяжемся.

Я слегка машу ему рукой, а Макс хлопает Роба по плечу — по-мужски, грубовато и с напускной бравадой, как порой принято в этом спорте.

Оставшись за столом вдвоём, я немного отодвигаюсь от Макса, остро ощущая, что за нами могут наблюдать.

— Сегодня ты выглядишь потрясающе, — тихо говорит он. — Это платье… Оно действует на меня.

Я прочищаю горло, пытаясь унять волну желания, разливающуюся по венам. Как такое возможно, что сейчас меня тянет к нему ещё сильнее, чем в молодости? Я едва решаюсь подолгу смотреть на Макса: в тёмно-синей командной футболке и чёрных джинсах он выглядит чертовски соблазнительно.

Между нами сохраняется приличное расстояние, но кажется, будто воздух всё ещё потрескивает от искр после нашей близости в его комнате для пилотов. Я уже несколько часов не могу выбросить это из головы — и до сих пор чувствую его запах, хотя успела принять душ. Судя по его пристальному взгляду, он тоже постоянно об этом думает.

— Как ты себя чувствуешь? Нет усталости после гонки? — спрашиваю я. Вопрос звучит почти как поддразнивание.

— Хм… — Он задумчиво смотрит в свой бокал, затем поднимает глаза на меня. — Чувствую себя не в своей тарелке.

— Не в своей тарелке? — Его ответ меня немного удивляет. Я повторяю это слово. — Почему?

На его лице расплывается игривая усмешка.

— Я чувствую неудовлетворённость, когда сам, так сказать, получаю удовольствие, а другой человек — нет. Это несправедливо, и я хочу всё исправить. Баланс необходим, Лили. Такое ощущение, будто нарушился сам космический порядок. Сегодня вечером я должен это исправить.

До меня доходит, что он говорит о том, что произошло между нами сегодня днём: он достиг оргазма, а я — нет. Моё лицо вспыхивает, и не только оно.

Я оглядываюсь на гостей и вечеринку. Веселье в самом разгаре, и вряд ли кто-нибудь заметит наше отсутствие или станет нас искать. Пилоты постоянно уходят с вечеринок пораньше, особенно после гонок.

— Буду ждать тебя в номере, — тихо говорю я.

Он лишь кивает, уголки губ приподнимаются в улыбке.

Я поздравляю остальных членов команды, прощаюсь и извиняюсь за то, что ухожу так рано. Объясняю, что немного вымоталась от всех сегодняшних волнений, а затем протискиваюсь сквозь толпу к лифту, который тоже переполнен.

Несколько человек узнают меня и говорят, что в восторге от сегодняшних результатов. Ещё одна пара, приехавшая из Лондона на гонку, спрашивает об отце.

— Ему гораздо лучше. Особенно после сегодняшнего дня, — широко улыбаюсь я. Меня бросает в жар, я чувствую себя немного не в своей тарелке. Наверное, на лице у меня написано, как сильно я жду встречи с Максом через несколько минут: выгляжу чересчур взволнованной, почти невменяемой от предвкушения.

— Макс сегодня был великолепен. Он настоящий профессионал, — говорит мужчина из Лондона, и его жена согласно тоненько вскрикивает.

Кажется, теперь я красная как перезрелый помидор.

— Очень точное определение.

Пара выходит на своём этаже, а я, оставшись одна, прислоняюсь к задней стенке лифта. Голова кружится, я будто парю в облаках от мыслей о том, что меня ждёт.

Макс — настоящий профессионал.

От этой мысли я невольно прыскаю со смеху, выходя из лифта и проходя несколько шагов до двери своего номера.

Да уж, Макс настоящий профессионал. Потому что я сама его таким сделала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ЛИЛИ

Оказавшись в номере, я снимаю туфли, полощу рот ополаскивателем и расчёсываю волосы. Хотя, может, стоило оставить туфли на ногах? Каблуки примерно десять сантиметров. Очень сексуально. Нет, без них ногам гораздо лучше.

Проходит всего пять минут, и в дверь тихонько стучат.

Я пулей бросаюсь к двери и распахиваю её. Макс вваливается внутрь, потянувшись ко мне. Мы оба смеёмся, целуясь. Когда наши зубы сталкиваются, мы отстраняемся друг от друга и, улыбаясь, смотрим друг на друга.

— Чего ты смеёшься? — спрашиваю я, пока он нежно покусывает меня за подбородок.

— Я счастлив. Вот и всё. Давно не был так счастлив. А ты почему смеёшься?

Я обнимаю его за шею, и мы крепко прижимаемся друг к другу.

— В лифте один человек назвал тебя настоящим профессионалом.

Макс отстраняется и с нарочито ошарашенным видом смотрит на меня.

— Я очень даже профессионал на трассе.

Я качаю головой.

— Знаю, глупыш. Но я подумала о твоём профессионализме в других областях.

Он притягивает меня к себе и покрывает поцелуями шею, заставляя меня тихонько застонать.

— Ты сомневаешься в моём профессионализме в постели?

— Я прекрасно знаю, что и в этом деле ты весьма искусен, — поддразниваю я, расстёгивая его рубашку. — Но помню, как раньше ты теребил мой клитор, словно нажимал кнопку на приставке Nintendo.

Он запрокидывает голову и разражается смехом.

— О боже, я ведь действительно так делал, да?

Я расстёгиваю ещё одну пуговицу и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его.

— Именно так.

— Но ведь мы учились вместе, правда?

— О да, ещё как, — мурлычу я.

— И мне хочется верить, что с тех пор я освоил парочку новых приёмов… — Он внезапно замолкает, и улыбка исчезает с его лица.

Я перестаю расстёгивать рубашку.

— Прости.

— Что? — Я заглядываю ему в глаза, полные сожаления.

— Это было мерзко с моей стороны. Не стоило говорить с тобой об этом. О своём прошлом. О том, что было между нами тогда и что происходило после расставания.