— Папа, я позвоню тебе позже. Просто хотела, чтобы ты знал: мы все думаем о тебе. Люблю тебя.
— И я тебя люблю, — отвечает он.
Мама забирает телефон.
— Лили, я видела тебя сегодня по телевизору. Перед интервью распусти волосы, не ходи с этим хвостом. С распущенными волосами ты выглядишь гораздо красивее. Поверь мне.
— Мам, я тут командой руковожу. Мне пора. Пока!
Я громко смеюсь над мамиными выходками. Она прекрасно знает, что сейчас мне совершенно плевать на причёску.
Подходит Таня.
— Итак, Макс и Эстебан сейчас пройдут послегоночное взвешивание, а потом отправятся на подиум. Я подумала, что ты, скорее всего, не захочешь подниматься туда вместе с ними. Или всё-таки хочешь?
Она слегка наклоняет голову, ожидая моего ответа.
— Всё верно, без меня. — Как бы я ни радовалась результатам гонки, меньше всего мне хочется стоять на сцене перед десятками тысяч болельщиков и ждать, пока Макс, Эстебан или гонщик, занявший третье место, окатит меня шампанским из огромной бутылки. Смотреть на это весело, но самой участвовать в подобном — сущий кошмар.
— После подиума у гонщиков будет пресс-конференция. А пока ESPN хотели бы взять у тебя интервью. Я подумала, что можно устроить его в нашей гостевой зоне: там тихо, и ты сможешь спокойно сосредоточиться. Я буду рядом на случай, если понадобится помощь.
— Спасибо, я очень ценю это. Звучит просто отлично. — Я на мгновение замолкаю и прищуриваюсь. — Слушай, как думаешь, для интервью лучше собрать волосы или распустить?
— Однозначно собрать. С хвостом ты выглядишь круто и уверенно. Скулы сразу выделяются.
Хм. Похоже, мама не всегда права.
— Отлично.
Следующий час проходит в сплошной суматохе: оформление документов после гонки, ещё больше поздравлений от владельцев других команд и бесчисленные попытки увернуться от объятий. Я так ни разу и не вижу ни одного из двух мужчин, благодаря которым сегодняшний триумф стал возможен: у них есть собственный отлаженный распорядок. Я настолько занята подготовкой к интервью для ESPN, что даже пропускаю всё празднование на подиуме.
Это именно та атмосфера, которую Макс обожает, и я безумно рада, что он счастлив. Чёрт возьми, я сама не чувствовала себя настолько счастливой уже очень давно. Ощущение новое и непривычное. Будто по венам со скоростью двести миль в час несётся адреналин, а улыбка никак не сходит с моего лица.
Даже интервью для ESPN проходит отлично. Таня освежает мой макияж: наносит румяна и помаду, а затем сбрызгивает меня духами. Журналистка — высокая женщина, в прошлом игрок WNBA, которая обожает автогонки. Она задаёт мне несколько интересных вопросов о моей первой гонке в роли временного руководителя команды. Таня стоит в стороне и наблюдает за нами на случай, если я растеряюсь или не справлюсь с волнением.
Разумеется, все заслуги я приписываю команде, особенно механикам на пит-стопах.
— Они настоящие звёзды, — говорю я. — Остановки за две целых четыре десятых секунды — лучший результат среди всех команд в этом сезоне. Я просто не могу быть счастливее, а мой отец невероятно гордится каждым из них.
— А что насчёт Макса Беккера? Как вы объясните его провальный результат в квалификации, а затем этот потрясающий заезд, ставший одним из лучших в его карьере? В чём его секрет?
Спать в обнимку со мной всю ночь? Провести целых восемь часов в постели? Обжигающе страстный поцелуй перед гонкой? Даже мне самой трудно поверить, что всё дело именно в этом, но все признаки указывают на то, что эти факторы повлияли на его психологическое состояние и помогли одержать победу.
Я всё ещё вдохновляю его.
Мне почти невозможно удержаться от восторженных признаний: я просто вне себя от счастья.
Конечно, я прекрасно знаю, из каких ингредиентов состоит его секретный рецепт успеха, но если я хоть словом обмолвлюсь об этом, разразится небывалый скандал.
— Макс способен на невероятные вещи, когда находится в правильном психологическом состоянии. Для такого гонщика, как он, всё решает настрой. Когда ему удаётся объединить целеустремлённость, сосредоточенность и страсть, его возможности становятся практически безграничными.
— Сегодня выдался впечатляющий день для Team Onassis. Спасибо, что уделили нам время, — говорит журналистка.
— Всегда пожалуйста.
Обычно я бы так не ответила, но сегодня всё кажется другим.
Журналистка и её съёмочная группа собирают оборудование, а Таня заглядывает в свой планшет с расписанием.
— Теперь у тебя будет немного свободного времени, а потом в отеле состоится праздничная вечеринка. Увидимся там через час-другой. Ты ведь знаешь, где взять машину до отеля Plaza?
— Знаю. Думаю, сначала схожу за чем-нибудь выпить. У меня ужасно пересохло в горле.
— Отлично. Мне нужно встретиться с журналистом из австралийской газеты в гараже. У Джека сейчас интервью. Ещё увидимся.
Впервые за долгое время я остаюсь одна и с удовольствием вздыхаю. Я справилась: пережила свою первую гонку и даже одержала победу. Дала первое самостоятельное интервью и тоже выдержала.
Так держать!
Теперь пора поздравить человека, благодаря которому всё это стало возможным. Интересно, он сейчас у себя в комнате для гонщиков?
🏎
Сердце бешено колотится, пока сотрудница на стойке пропускает меня в закрытую зону. Я почти бегом поднимаюсь по лестнице к комнате Макса. Но, прежде чем постучать, замираю, подняв руку.
Может, он не хочет тебя видеть.
Может, у него там женщина.
Может, его вообще нет на месте.
Эти крошечные ехидные мысли одна за другой проносятся у меня в голове. Нет. Хватит неуверенности в себе. Я пришла поздравить его, и больше ничего.
Я тихонько стучу в дверь. Когда она не открывается сразу — помещение ведь совсем небольшое, он наверняка открыл бы, будь внутри, — я уже собираюсь уйти.
Но дверь вдруг распахивается, и на пороге появляется Макс: волосы мокрые, на бёдрах повязано одно полотенце. При виде меня его глаза загораются.
— Ох, — шепчу я, внезапно смутившись. Все слова, которые я собиралась произнести, все поздравления разом вылетают у меня из головы.
Он хватает меня за руку, втягивает внутрь и решительно захлопывает за мной дверь.
— Я хотела тебя поздр...
Я даже не успеваю закончить фразу: Макс прижимает меня к двери, обхватывает ладонями лицо и накрывает мои губы своими.
И тут я окончательно теряю голову.
Позволяю ему прижать мои запястья к двери высоко над головой. Его поцелуй опьяняет, лишает сил, превращает всё внутри меня в желе. В голове вспыхивают фейерверки, а способность связно выражать мысли куда-то бесследно исчезает.
— Поздравляю. Тебя, — бормочу я ему в губы между поцелуями. — Ты ехал. Невероятная гонка. Отпразднуем. Мы. Вместе. Наедине.
— Лили, тсс… — Его голос звучит хрипло, почти по-звериному, в нём отчаянная мольба. — Это единственное празднование, которого я хочу. Здесь и сейчас.
Он склоняется ко мне и целует ещё крепче, а затем отпускает мои руки. Его губы жадны, как и мои. Мы стоим посреди комнаты и целуемся так, будто нам обоим по шестнадцать и нас одолело подростковое желание. И мне это чертовски нравится.
Я провожу ладонями по его обнажённой груди, чувствуя, как под кожей вибрируют нетерпение и отчаянная потребность. Она приятно тёплая и слегка влажная после душа. При виде Макса моё сердце пропускает удар. Мокрые волосы зачёсаны назад, отчего ярко-голубые глаза кажутся ещё выразительнее. Лицо гладко выбрито, загорелая кожа выглядит безупречно. Щёки слегка порозовели. Может, это последствия всплеска адреналина после победы, а может, он и правда так рад меня видеть.
— Я пообещал себе, что, если выиграю, буду целовать тебя до тех пор, пока ты не попросишь меня остановиться.
— Тогда слава богу, что ты выиграл. Потому что я точно не собираюсь просить тебя остановиться.
Он тихо смеётся, а его рука нежно скользит по моей груди, лаская её поверх платья. Расстёгивается пуговица, и Макс просовывает ладонь под ткань, под бюстгальтер. В его горле зарождается низкий стон — такой приятный звук.
