— Зачем мне вообще участвовать в фотосессии?

Необходимость дать интервью я понимаю, да и не особо против этого: я могу бесконечно рассказывать о своём отце. Но во время фотосессии многое может пойти не так. Мне плохо удаётся скрывать свои эмоции, а находиться рядом с Максом и без того непросто.

— Изначально фотосессия была запланирована для Макса и твоего отца. Но теперь они считают, что с учётом обстоятельств будет интересно включить в неё и тебя.

— Ладно. — Я чешу бровь. — Но постарайся свести количество интервью к минимуму. У меня полно работы.

Например, нужно поговорить с Джеком насчёт двигателей.

— Твоего отца поддерживает огромное количество людей. Это серьёзное событие, ведь он настоящая легенда автоспорта. Саванна и Данте Аннунциата передали ему наилучшие пожелания и сделали крупное пожертвование от его имени больнице, где он сейчас проходит лечение.

Я прижимаю ладонь к груди, тронутая до глубины души.

— Это очень мило с их стороны.

Таня перечисляет ещё несколько приятных жестов, а затем переходит к обязательным мероприятиям команды, в которых мне предстоит участвовать. Когда она доходит до вечеринки в стиле «Сапоги и барбекю», я поднимаю руку.

— У меня нет ковбойских сапог.

— Принято. Скажи свой размер, и я тебе их достану.

Впервые за всё время мы смеёмся.

— Серьёзно, Лили, тебе нужно просто подстроиться под ситуацию и постараться получать удовольствие. Я знаю, как сильно ты не любишь прессу, но попробуй хотя бы немного наслаждаться этими мероприятиями, хорошо?

— Постараюсь. Обещаю.

— Я понимаю, что тебе будет нелегко, учитывая твоё прошлое. Нам нужно продумать, как отвечать на вопросы, потому что запросов поступает очень много.

С моего лица мгновенно исчезает вся краска.

— Скандал с компанией, разработавшей игру?

— Ну, и это тоже. А ещё Макс. Честно говоря, в летописи скандалов Formula World эта история даже в первую десятку не входит.

Господи. Я и не думала, что всё зашло настолько далеко, что это уже считается скандалом.

— Что ты слышала?

Таня закатывает глаза.

— Что у вас с Максом был бурный роман в первый год его выступлений в гонках. Вот и всё. Некоторые даже называли тебя охотницей за молодыми мужчинами.

— Я всего на два года старше него. Какая же я охотница за молодыми мужчинами? — Я качаю головой. Женщине на виду у публики всё равно не угодить.

— А ещё говорят, что ты разбила ему сердце.

От этого я громко фыркаю.

— Я разбила ему сердце?

— Ну, что ты его бросила и после этого он уже никогда не был прежним.

Вот это новость! Особенно если вспомнить, сколько женщин он перепробовал после нашего расставания.

— Первый раз об этом слышу. Скорее уж он показал своё истинное лицо, когда мы перестали встречаться.

— Признаю, тогда у него был период заядлого бабника. Большинство гонщиков проходят через это на втором-четвёртом году карьеры, когда понимают, что могут получить любую женщину, какую захотят, и в любое время.

Она произносит это так, словно речь идёт об общеизвестном факте. Возможно, так оно и есть. Таня повидала немало гонщиков на разных этапах их карьеры.

— Ты прямо целую науку из этого вывела.

Я морщусь, представляя, как Макс крутил романы по всему миру. Годами я старалась выбросить это из головы, но теперь эти картины снова всплывают в памяти — именно тогда, когда мне меньше всего нужно о них думать.

Таня продолжает, явно наслаждаясь темой.

— Хотя у некоторых гонщиков этот период затягивается надолго. Помнишь того аргентинского пилота из команды Praxis? Ему тридцать три, а он до сих пор тот ещё бабник. Макс уже перерос подобное поведение. Он действительно повзрослел. В общем, что ты собираешься отвечать, когда журналисты начнут задавать вопросы?

— Правду.

Она приподнимает бровь.

— И что же именно?

Что меня до сих пор безумно влечёт к Максу и что у меня осталось столько незавершённых чувств, которые он, разумеется, совершенно не разделяет? Нет, это ужасная идея.

— Когда мы были моложе, мы были близкими друзьями. Мы до сих пор дороги друг другу и очень рады возможности поработать вместе.

Таня морщит нос и качает головой.

— Звучит либо как речь какой-нибудь старушки, либо так, будто вы всё ещё спите друг с другом. Так вы всё ещё спите?

— Нет, господи! Конечно нет! — возмущаюсь я. — Скажи, что мы давно дружим, что я рада работать с таким талантливым чемпионом и горжусь тем, что он — ведущий пилот команды Онассис. Я уверена, что Макс Беккер принесёт нашей команде ещё один чемпионский титул в этом сезоне.

— Ладно, думаю, сойдёт. Я немного отшлифую формулировку.

Она делает пометку в блокноте, а затем поднимает на меня взгляд.

Я держу голову высоко, но по её оценивающему, холодному взгляду понимаю: Таня верит в эту чушь ещё меньше, чем я сама.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

МАКС

— Ладно, начнём с самого начала. Что ты сегодня ел на завтрак? — Лукас постукивает по экрану своего iPad.

Пока он ещё ничего не сказал о том, что я летел в Техас вместе с Лили.

— Сегодня утром я ел овсянку с арахисовой пастой, фрукты, выпил протеиновый коктейль, а на перекус съел немного печенья.

Он посадил меня на высокобелковую диету из натуральных продуктов, включающую специальную смесь порошковых добавок, разработанную для спортсменов-вегетарианцев.

Лукас поднимает глаза и удивлённо моргает.

— Какое печенье?

Я ужасный сладкоежка.

— С шоколадной крошкой. Не удержался. Домашнее.

Теперь он хмурится. Наверное, потому, что посадил меня на диету, которая сильно отличается от моих любимых немецких блюд вроде шницеля, братвурста и штоллена.

— Где ты его ел?

Я смотрю в окно, пока мы мчимся по шоссе.

— У Лили дома.

Он громко стонет.

— Ну вот, началось.

Дело не в том, что Лукас недолюбливает Лили. Скорее наоборот: они всегда прекрасно ладили. Но он также своими глазами видел, что наше расставание сделало со мной и как отразилось на моих результатах за рулём.

— Всё не так, как ты думаешь.

— У тебя отличный сезон. Не позволяй ей сбить тебя с пути.

Большинство мужчин не захотели бы, чтобы друг лез в их личную жизнь, но наши с Лукасом отношения выходят далеко за рамки дружбы. Именно благодаря ему я стал чемпионом. Он — целая команда поддержки в одном лице, человек, который заботится о моём психологическом и физическом состоянии. Помогает мне оставаться на высоте. Помогает побеждать.

— Не позволю.

— Хочу официально заявить: спать с бывшей — плохая идея.

Я невольно усмехаюсь.

— Я это прекрасно понимаю. Мы не спали вместе. Вчера вечером мы просто поужинали.

— Я видел сплетни в интернете. На всех фанатских форумах гадают, как это повлияет на твоё выступление в воскресенье.

— Никак не повлияет на моё вождение, — резко отвечаю я. — Сегодня утром я вместе с ней навестил Адриана в больнице. Так было правильно. Потом мы заехали к ней в квартиру в центре Майами. Она испекла печенье, и я не смог устоять. Это была единственная слабость.

Если не считать непристойных фантазий о Лили, которым я предавался прошлой ночью в одиночестве в своём гостиничном номере. Но, несмотря на то что мы с Лукасом очень близки, ему совершенно необязательно знать такие подробности.

В машине надолго повисает тишина. Я жду выговора за то, что съел столько быстрых углеводов, и напрягаюсь, когда Лукас наконец подаёт голос.

— Как Адриан?

С облегчением понимая, что мы больше не обсуждаем моё питание, я рассказываю ему всё, что видел сам и что Лили сообщила о состоянии отца.

Лукас глубоко вдыхает.

— Предстоящие несколько недель будут непростыми, но он справится.

Мы обсуждаем план на вторую половину дня: тренажёрный зал, растяжка, массаж, а затем два интервью. Я рад, что он не зацикливается на ситуации с Лили.

— Сегодня вечером хочу, чтобы ты спокойно отдохнул в гостиничном номере. Здесь почти так же жарко, как в Майами, поэтому не хочу, чтобы ты начал неделю с обезвоживания.