— Не-а. Ты всё ещё красивая.

Я едва не давлюсь напитком, но вовремя успеваю проглотить глоток и тихо кашляю. Неужели он только что сделал мне комплимент? Даже когда мы были вместе, он отпускал их исключительно в интимные моменты, в темноте и обычно шептал мне на ухо.

Разумеется, он просто из вежливости. Всё-таки он европеец и обладает почти сверхъестественным чутьём на то, как польстить женщине любого возраста.

— Теперь моя очередь извиняться. — Он самодовольно ухмыляется. — Наверное, мне не стоило говорить такое своей новой начальнице.

— Ой, Макс, ну перестань… — Мой голос затихает: я не знаю, что ответить.

Какая-то часть меня хочет насладиться комплиментом и беззастенчиво пофлиртовать с ним, как мы когда-то делали. Но я прекрасно понимаю, что не стоит. Отчасти потому, что формально именно я теперь руковожу командой.

А ещё потому, что уверена: за эти годы он произносил подобные слова десяткам женщин. Возможно, я и была первой, с кем он переспал, но уж точно не последней — если верить хотя бы части того, что писали таблоиды в последние несколько лет.

Меньше всего мне хочется, чтобы он обращался со мной так же, как со всеми остальными. Как ни крути, я была первой. Первой в длинной череде женщин, но всё же номером один.

А я терпеть не могу занимать второе место. В чём бы то ни было.

— Что? — Он отпивает воды, ничуть не смущённый моим протестом. — Мне теперь нельзя сказать тебе, что ты хорошо выглядишь?

— Я не… дело не в этом… Нам не стоит возвращаться к… — Смутившись, я делаю ещё один большой глоток прохладного крепкого напитка. Мы не можем себе этого позволить. — Макс, зачем ты вообще пригласил меня на ужин? Хотел расспросить о том, что случилось на моей прошлой работе?

Он откусывает бургер, а я съедаю пару кусочков сырого лосося, пока он жуёт и проглатывает.

— Нет, я не поэтому хотел с тобой поужинать. Но расскажи мне о компании, которая занималась гоночными видеоиграми.

Он макает картофелину фри в маленькую пиалу с майонезом.

— Ты разве не слышал, почему меня уволили с последней работы?

Он качает головой.

— Не особо. Когда я участвую в гонках, стараюсь поменьше читать новости. Слишком сильно завожусь.

Терпеть не могу такие ответы. Я втыкаю палочку в комочек васаби и слизываю немного с кончика. Может, жгучая приправа прочистит мне носовые пазухи и поможет ответить на этот вопрос.

— Один мой коллега громко заявил на конференции, что со мной было бы хорошо переспать.

Макс перестаёт жевать, проглатывает кусок и мрачно смотрит на меня.

— Что?

— В технологической сфере такое случается сплошь и рядом. Я пыталась донести до руководства компании, как обращаются с немногими женщинами в нашем офисе. Меня не слушали. Мне самой пришлось многое пережить. Другим женщинам тоже. Всякие мелочи: комментарии по поводу моей внешности, фотографии на моём столе, пьяные предложения переспать на конференциях. Годами я старалась не обращать на это внимания, как могла, но в какой-то момент чаша переполнилась. Когда на той конференции произошёл этот случай, я сорвалась. Написала об этом в твиттере и выложила фотографию того парня. Позволила гневу взять верх, а это было неправильно. Дальше всё покатилось как снежный ком: история взорвала соцсети и Reddit, а технари-мужланы принялись меня распинать. В сеть слили мой адрес в Сан-Хосе, мою машину забросали яйцами, мне стали угрожать убийством. Ну, знаешь, обычное дело.

Я стараюсь рассказывать обо всём этом непринуждённо, будто моя жизнь не перевернулась с ног на голову, будто я не провела несколько недель в постоянном страхе. На лице Макса смешиваются ужас и отвращение. Я не считаю нужным вдаваться в подробности последовавшей за этим травли в интернете. Макс прекрасно знает, какой бывает цена известности.

— Тебе пришлось всё это пережить? Хотя ты ничего плохого не сделала?

— Отчасти я сама была неправа, вынеся внутренние проблемы компании на всеобщее обозрение. Но, справедливости ради, я сделала это только после того, как пыталась рассказать отделу кадров и руководству о том, что происходило со мной и другими женщинами.

— Я и понятия не имел.

— С чего бы тебе знать? Большинство людей за пределами технологической индустрии даже не представляют, через что там приходится проходить женщинам.

— В Formula World с тобой такого не случится, сама знаешь.

Я нервно подёргиваю коленом, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Не уверена, что Макс прав. По моему опыту, стоит женщине оказаться в мире мужчин, как она сталкивается с самыми разными формами насилия — и скрытыми, и откровенными. Но, возможно, он действительно прав. А может, меня просто оградят от подобного отношения, потому что я дочь владельца команды.

— Надеюсь. Посмотрим.

— Прости, Лили. — Его взгляд становится серьёзнее, как и голос.

— Тебе не за что извиняться. Ты далеко не образцовый представитель токсичной маскулинности. Ладно, расскажи, зачем ты хотел поужинать и поболтать.

Теперь уже оба колена ходят ходуном — вверх-вниз, вверх-вниз. Я заставляю себя остановиться, с силой упираясь пятками в пол.

— Да, э-э… Я хотел ввести тебя в курс дела относительно качества моей машины. Раз уж теперь ты руководишь командой. Этот разговор я собирался провести с твоим отцом после сегодняшней гонки. У меня масса претензий, и кто-то должен всё исправить, иначе проиграем и я, и команда. Уверен, ни ты, ни твой отец этого не хотите. Нам нужно побеждать.

Его внезапно холодный тон мгновенно отбивает у меня аппетит, а желудок неприятно сжимается от разочарования. Он не хочет наверстать упущенное, не хочет вообще со мной разговаривать — ему нужно только обсудить работу.

Я кладу палочки на стол: есть больше не хочется. Затем достаю из сумочки ручку и маленький блокнот, которые всегда ношу с собой. Именно такого положения вещей я и боялась: снова готовиться к очередному разбитому сердцу из-за Макса.

— Разумеется. Расскажи мне всё о машине.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

МАКС

Обычно с женщинами я человек простой: мои потребности и желания всегда предельно ясны.

Никаких обязательств, только удовольствие и секс. Немного смеха, пара бокалов, ночь в гостиничном номере — и наутро каждый идёт своей дорогой.

Но Лили… Она другая. Всегда была такой — с самой первой минуты, когда я встретил её за несколько дней до своей первой гонки в Монако много лет назад. Глядя сейчас в её прекрасное лицо, я невольно вспоминаю тот день. Она отпивает из бокала и вертит в пальцах палочки для еды.

Мы все собрались в одном клубе — представители нескольких команд. До гонки оставалось несколько дней, и мы решили немного расслабиться и развлечься. Я был с Лукасом и ещё несколькими гонщиками. Тогда мы все были молоды, упивались тем, что стали звёздами Монако, и наслаждались окружавшими нас роскошью и красотой.

Будучи парнями, едва перешагнувшими порог двадцатилетия, мы сразу положили глаз на группу грид-герлз — девушек, которые держат зонты над гонщиками перед стартом. Все они были невероятно высокими и красивыми, словно газели в человеческом обличье. Но среди них выделялась одна невысокая девушка. Взъерошенная, с длинными тёмными волосами, разметавшимися во все стороны. В очках и простом чёрном платье на тонких бретельках.

— Кто это? — спросил я стоявшего рядом гонщика, кивнув в сторону девушек. — Брюнетка.

Он решил, что я говорю о высокой девушке с длинными чёрными волосами, стоявшей рядом, но я имел в виду другую — ту, с которой высокая девушка смеялась и болтала. Они пустились в пляс. Высокая двигалась плавно, словно балерина, а невысокая совершенно не попадала в ритм. Она всё время смеялась, и её лицо светилось тем, чего я редко встречал в этом мире: искренностью.

Я ухмыльнулся.

— Нет, другая. Та, что танцует как робот.

— Братан, — вмешался Лукас. Тогда его бразильский акцент был ещё сильнее. — Это же дочь Онассиса.

— Владельца команды? — переспросил я, недоумённо. Почему я раньше её не видел?