Я протягиваю к нему руки, и он ложится поверх меня. Я запускаю пальцы в его волосы, прижимаюсь губами к его уху. Его пряный аромат окутывает меня, и я довольно вздыхаю, касаясь губами его кожи.

Это по-настоящему. Это мы.

— Алекс? — шепчу я ему на ухо. — Я люблю тебя.

ЭПИЛОГ

ИВИ

Я заглядываю за борт, разглядывая серо-голубую воду, которая плещется всего в нескольких футах от нашей надувной лодки.

— Не волнуйтесь, вода всего пять градусов по Цельсию, — напоминает нам капитан. В его голосе с канадским акцентом звучит веселье.

— А сколько это будет по Фаренгейту? — Я смотрю на Алекса, нервно покусывая нижнюю губу.

— Примерно сорок один градус. — Он расплывается в широкой улыбке.

Для него это идеальное приключение. Именно такие вещи он обожает. Он организовал эту поездку в рамках нашего медового месяца по Канаде. Мы планировали путешествие несколько месяцев, но об этой конкретной экскурсии я узнала только в ночь нашей свадьбы.

На нас обоих надеты гидрокостюмы из двух частей толщиной четырнадцать миллиметров. Они настолько тесные, что мне едва удаётся дышать. Образ дополняют специальные ботинки, капюшон, закрывающий шею и подбородок, и перчатки. Я немного похожа на автомобильную шину.

Трубка закрывает мне глаза, а пульс учащается. Такое ощущение, будто я оказалась в ловушке — внутри этого костюма, этой маски, в этом месте. Я стараюсь дышать глубоко и размеренно, чтобы успокоиться. Эту технику я освоила на занятиях по медитации, которые помогали мне справляться со страхами.

За два года отношений с Алексом я не раз выходила из зоны комфорта и шла на риск. Например, отправилась с ним и его друзьями на парусной лодке по Мексиканскому заливу. Или прокатилась позади него на мотоцикле на небольшой скорости (дело было на гоночном треке, так что других транспортных средств там не было). Или научилась водить машину. Незадолго до свадьбы я даже сама поехала за Саванной и Кейлой, женой Трэвиса. Мы втроём отправились в свадебный салон на последнюю примерку моего платья.

И, пожалуй, самым большим риском стало то, что я дала отпор его матери и доказала ей и остальным членам семьи, что ничуть не хуже их.

Я усвоила, что сдержанная улыбка с плотно сомкнутыми губами, пронзительный взгляд и вовремя сказанное «Боже, благослови тебя» способны осадить даже самого язвительного собеседника.

А теперь, когда мы женаты, миссис Дженкинс придётся меня принять, ведь она надеется на появление новых внуков. Правда, с этим мы пока не собираемся торопиться.

Это наше первое приключение в качестве супругов, и, похоже, оно может оказаться захватывающим даже по сравнению со всем, что было раньше.

— Готова? — кричит Алекс.

Он тоже облачён в тесный гидрокостюм, но на автомобильную шину совсем не похож. Скорее на Аквамена.

Я киваю и вставляю трубку в рот, как нас учили на часовом занятии, которое мы прошли на берегу.

Алекс садится на борт надувной лодки, а затем плавно соскальзывает в воду. Немного покачавшись на поверхности, он протягивает ко мне руку и кивает.

Я сглатываю. Неужели я замёрзну насмерть? Мы находимся в эстуарии реки Черчилл, в провинции Манитоба. Это субарктика. Я южанка, и хотя сейчас лето, холоднее мне ещё никогда не доводилось бывать.

И что насчёт белых медведей? Вчера во время экскурсии мы видели их издалека. Тогда я не испугалась, но сегодня… Бр-р! Я знаю, что они плавают в этих водах. И всё же туристические компании не стали бы привозить сюда людей, если бы белые медведи регулярно на них охотились, правда?

Нерешительно я усаживаюсь на край лодки, затем опускаю в воду ноги в ластах. Я ожидала, что вода будет ледяной, но нет. Я вообще ничего не чувствую.

Глубоко вдохнув, соскальзываю в воду. Алекс хватает меня за руку.

Как мы и договаривались, он будет держать меня, пока я не освоюсь. Его тело принимает горизонтальное положение, лицо оказывается под водой.

Сердце бешено колотится о рёбра. Мне ничего не остаётся, кроме как принять ту же позу: иначе он не сможет лежать на воде и удерживать меня одновременно. Я устремляюсь вперёд, опустив лицо в воду. Холод обжигает те немногие участки кожи, которые остаются открытыми, словно меня бьёт электрическим током.

Алекс неторопливо плывёт, увлекая меня за собой. Я слегка шевелю ногами в ластах и держусь рядом. Хотя «плыву» — не совсем подходящее слово. Скорее скольжу по воде, пока он тянет меня за собой.

Вода мутная, ледяная, зеленоватая. Вокруг ничего не видно.

Алекс останавливается, и мы покачиваемся на поверхности. Я сосредоточиваюсь на том, чтобы глубоко дышать через трубку, и поражаюсь, насколько легко это получается. Ну конечно. Это же дыхательная трубка. Не то чтобы мы тут погружались на морское дно с Жаком-Ивом Кусто.

И тут я слышу звук. Свист. Почти как птичий. Алекс сжимает мою руку. Раздаётся ещё один свист, на этот раз более протяжный. А затем целый хор щебета и мелодичных звуков.

Алекс подтягивает меня поближе и указывает вперёд.

Прямо перед нами плывёт белуха. Я не могу по-настоящему закричать, но всё же издаю тихий возглас в трубку. А затем появляется ещё одна.

И третья. И детёныш.

Я едва сдерживаю слёзы, глядя на этих призрачно-белых созданий в воде. Это настолько прекрасно, что захватывает дух. Кажется, будто они поют и танцуют для нас.

Я отпускаю руку Алекса, потому что больше не боюсь.

💼

Позже тем же вечером, после того как мы съели лучшие бургеры в своей жизни в маленьком неприметном пабе, мы возвращаемся в наш домик. Я всё ещё на волне адреналина после встречи с белухами и только что закончила принимать горячий душ.

Когда я вхожу в спальню в пушистом белом халате — никакого шёлкового белья, мне слишком холодно, — Алекс уже разжёг камин.

— Молодец, что забронировал номер с камином прямо в спальне, — мурлычу я. — Так романтично.

Он склоняется, чтобы поцеловать меня, и уже через несколько секунд мы с жадностью целуем друг друга.

— Миссис Купер-Дженкинс, у меня есть к вам просьба, — шепчет он мне на ухо.

— Я вас слушаю, сэр, — дразню я.

— Уверен, ты заметила, что изголовье кровати в этом романтичном номере для молодожёнов сделано из металлических прутьев.

Мои пальцы зарываются в его волосы.

— Да, заметила, между прочим.

— И о чём ты подумала, когда его увидела?

Я тянусь к поясу халата и развязываю его, позволяя махровой ткани упасть к моим ногам.

— Здесь и правда очень тепло.

На мне белый шёлковый бюстгальтер и трусики с золотистыми кружевными вставками. Это самый откровенный и сексуальный комплект из всех, что у меня есть, и купила его мне Сабрина. Она подарила мне ещё несколько вещей — от просто неприличных до таких, что невольно задаёшься вопросом: «А это вообще законно в Джорджии?»

Алекс шумно втягивает воздух. Возбуждать его стало моим любимым занятием.

Я прижимаюсь грудью к его груди, чувствуя обнажённой спиной тепло камина.

— Так вот, насчёт кровати…

Моя рука скользит к его джинсам и прижимается к члену, уже заметно выпирающему под ширинкой.

Он тихо рычит.

— Я подумала, не захватил ли ты шёлковые ленты.

— Захватил.

Несколько секунд я ласкаю его сквозь джинсы, дразня.

А потом хихикаю и убираю руку.

Покачивая бёдрами с нарочитой грацией, я направляюсь к кровати, забираюсь на неё и сажусь на колени. Волосы у меня отросли и почти касаются груди. Сегодня они мягкие и прямые — именно такие, какие ему нравятся.

Алекс подходит к шкафу, где стоят наши чемоданы, и возвращается с чёрными шёлковыми лентами, которые так нравятся нам обоим.

Он забирается на кровать и целует меня, затем обнимает за спину и расстёгивает бюстгальтер.

— Ложись.

Я послушно выполняю его просьбу. Соски затвердели. Ноги вместе. Я развожу руки в стороны, образуя букву Y, и к тому времени, когда Алекс обматывает шёлковую ленту вокруг второго запястья и привязывает его к кровати, он уже тяжело дышит.