— Без тебя и Трэвиса я бы со всем этим не справился. Хорошо, что он приехал. Прости, что тебе пришлось знакомиться с моим лучшим другом при таких обстоятельствах.

Трэвис приехал два дня назад и остановился в семейном доме Дженкинсов, в комнате по соседству с нашей. Он замечательный человек, внешне напоминающий помесь кантри-певца и квотербека. И он действительно заботится об Алексе. Я поняла это по тому, как крепко он обнял его сразу после приезда.

— Пойдём. Пора внутрь, милая.

Всю эту неделю Алекс то и дело называет меня ласковыми словами, и я не знаю, что об этом думать. Возможно, дело в том, что я и сама устала от скорби, которая словно пропитала весь воздух вокруг нас. Я говорю Алексу, что поднимусь наверх переобуться, и он кивает, направляясь в гостиную к отцу.

Я с трудом поднимаюсь по лестнице и быстро переобуваюсь. Что-то в тоне Алекса заставляет меня не хотеть отходить от него ни на шаг. Выхожу из нашей комнаты и едва не сталкиваюсь нос к носу с…

Роуз.

— Ой! Привет! — Я не могу скрыть удивления. Конечно, я видела её на похоронах и во время погребения, но мы практически не общались — лишь обменялись парой невнятных соболезнований и замечаний о том, какой замечательной женщиной была бабуля, пока гости подходили выразить свои соболезнования.

— Я прекрасно знаю, чем ты тут занимаешься, — заявляет Роуз, прислонившись к белой деревянной панели на стене.

Я растерянно оглядываюсь.

— Да, я просто переобувалась. Знаешь, иногда каблуки так сильно натирают пальцы…

— Не строй из себя дурочку. Меня не проведёшь ни твоими фальшивыми слезами, ни притворными соболезнованиями. Алекс тебе платит. Единственное, что мне интересно, — ты профессиональная эскортница или у вас с ним какая-то личная договорённость?

— Ч-что? — только и удаётся выдавить мне.

— Не отрицай. Сразу видно, что ты не в его вкусе. Это понимают и его мать, и вся остальная семья, — слащаво произносит Роуз, поглаживая живот.

— Это просто нелепо. — Я прочищаю горло. — И вообще, какое тебе дело? Ты отвергла его и переспала с его кузеном за два дня до свадьбы. Что же ты за женщина такая?

В её глазах вспыхивает гнев, но уже в следующее мгновение на лице снова появляется насмешливое выражение.

— Это он тебе рассказал? И ты ему поверила? Глупая девочка.

Она презрительно фыркает, словно надменная пони, качает головой и уходит. А я… Я не могу пошевелиться. Мне хочется вернуться в комнату и запереться там. Но и заставить себя сделать это почему-то не получается. Я приваливаюсь к двери и закрываю глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Как она догадалась?

В коридоре открывается дверь, и я поднимаю веки. Из комнаты стремительно вылетает Трэвис, лучший друг Алекса. Его широкая фигура, кажется, занимает собой весь проход.

— Мелкая ведьма, — шипит он.

— Что? — Моя рука нащупывает дверную ручку. Пожалуй, я уже готова спрятаться. Может, сослаться на ПМС и какое-то время просидеть под одеялом.

— Роуз. Я слышал весь ваш разговор. Она заявила, будто Алекс солгал о том, что произошло перед их свадьбой. Это она лгунья. Настоящая змея. Алекс пришёл ко мне через час после того, как застал их вместе. Он был совершенно разбит. Поверь мне, она говорит неправду.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

— Послушай, я знаю, что его семья — та ещё компания, с которой непросто справиться. Но ты ему нравишься. Очень нравишься. Он сам мне об этом сказал, а ведь он вообще никогда не заводит романов с женщинами. Не забывай об этом, ладно? Держись, не только ради него, но и ради себя. Чтобы выдержать общение с этой публикой, нужна крепкая психика.

Трэвис хмурит светлые брови, глядя на меня с беспокойством. Он крупный мужчина, словно сошедший с рекламного плаката, посвящённого яблочным пирогам, хот-догам и пикапам.

— Спасибо, — бормочу я. — Я-я постараюсь запомнить.

💼

АЛЕКС

Наш семейный адвокат делает большой глоток кока-колы.

— Именно так мисс Элеонор хотела, чтобы я вам об этом сообщил. Всё изложено в её завещании, которое она обновила в четверг, за день до смерти. Она попросила меня рассказать вам четверым о своих намерениях до оглашения завещания.

День выдался долгим и тяжёлым, а сейчас уже почти одиннадцать вечера.

Иви наверху: родители не захотели, чтобы она или муж моей сестры присутствовали при этом разговоре. За всю неделю я ещё ни разу не проводил вдали от Иви столько времени, и сейчас мне особенно остро не хватает её рядом. На этой неделе я, пожалуй, слишком сильно на неё полагался, но она была чертовски замечательной и заботливой.

— Разве мы не могли отложить этот разговор? — Я в ярости от того, что родители и адвокат решили обсуждать будущее компании со мной и сестрой именно сейчас, когда для этого совсем неподходящий момент. — Бабулю, чёрт возьми, похоронили только сегодня утром.

— Завтра вы возвращаетесь в Атланту, и нам нужно будет созвать совет директоров. Завещание огласят только на следующей неделе. Она хотела, чтобы генеральным директором стал ты, Алекс, а председателем совета — твой отец.

Адвокат, которого я знаю с детства, по меньшей мере ровесник моего отца, если судить по седине в его тёмных волосах.

— Неужели так необходимо обсуждать это именно сейчас? — спрашивает сестра. Она тоже явно недовольна происходящим.

Такое чувство, будто мы продолжаем заниматься обычными делами, словно ничего не случилось.

— Тебе следовало бы радоваться, сынок, — говорит отец.

— Я… — Мой голос затихает, и я внезапно теряюсь в собственных мыслях.

— Алекс? — спрашивает мама.

Я качаю головой.

— Прости. Я совершенно вымотан. Рад ли я? Тому, что бабуля с самого начала выбрала меня? Да, наверное, рад. Но куда больше я хотел бы, чтобы она была жива.

— Мы все этого хотели бы, — со вздохом произносит отец. — Завтра утром я созову заседание совета директоров, и мы объявим о решении. Это только сыграет нам на руку, когда компания выйдет на биржу.

— Она с самого начала хотела, чтобы ты возглавил компанию, Алекс, — вступает в разговор сестра.

— Именно так, — подтверждает адвокат. — Она сама сказала мне об этом в четверг, когда приезжала подписывать документы. Сказала, что ты действительно вырос до этой должности и за последние годы очень изменился. Ещё упомянула твою невесту. Миссис Дженкинс считает, что у вас с ней есть будущее.

На лицах родителей появляются торжествующие улыбки, и мне становится не по себе. Мне нужно время, чтобы пережить утрату, а не обсуждать дела компании. Но мысль о том, что бабуля разглядела потенциал Иви… От этого в горле встаёт ком.

Бабуля поняла, что Иви мне подходит, ещё до того, как я сам это осознал.

— На этой неделе у меня запланирована поездка в Малайзию. — Одна только мысль о том, чтобы надеть костюм, облететь полмира и вести деловые переговоры, не вызывает ничего, кроме уныния. На самом деле я хочу лишь вернуться с Иви в Атланту, лечь с ней в постель в своей квартире и смотреть фильмы.

Хоть немного отвлечься от всего, что произошло за последние несколько дней.

— Теперь всё должно пройти довольно гладко, — говорит отец. — У Бо больше нет ни единого шанса.

— Победа какая-то горькая. — Я протягиваю руку и сжимаю отцу плечо. Он обнимает меня. — Пойду наверх.

Попрощавшись с родными на ночь, я нахожу Иви в постели с книгой в руках.

Она читает при свете маленького книжного фонарика, поэтому комната погружена во тьму, и лишь направленный луч освещает страницы.

— Привет, — тихо произносит она, закрывая книгу. Фонарик остаётся включённым.

Чёрт, сейчас она такая красивая, что у меня щемит сердце.

Тёмные волосы касаются ключиц, и мне хочется припасть к ним губами.

Я забираюсь на кровать и отнимаю у неё книгу, выключая фонарик.

— Как ты? — тихо спрашивает Иви. — Как прошёл разговор с адвокатом?

Опустившись рядом с ней на колени, я глажу её по волосам.

— Должность моя. Адвокат сказал, что бабуля изначально указала это в завещании. — Слова даются медленно, голос звучит глухо.