Я наслаждалась этим как никогда раньше, применяя все знания, полученные в университете, и одновременно развивая тот самый редакторский инстинкт, который, как я знала, всегда жил во мне.

Кроме того, они хотели устроить мероприятие в честь выхода книги на трассе NASCAR в Лос-Анджелесе. Когда это предложили, я не смогла удержаться и выпалила, что у меня есть подруга, которая может помочь нам получить разрешение провести его там. Возможно, я поторопилась, назвав Анну «подругой», но мне было всё равно — если это поможет завоевать расположение начальства, я готова была воспользоваться знакомством с ней. Если я правильно помнила, Дженна говорила, что теперь Анна встречается с директором Auto Club Speedway.

Мне было больно чувствовать себя такой счастливой на работе и одновременно такой подавленной из-за того сложного периода, через который мы с Ником проходили. Как супруги, мы, пожалуй, переживали наш первый серьёзный кризис.

Мы уже преодолели столько всего в прошлом, что я не понимала, почему теперь всё больше запутываемся в этой ссоре, полной взаимных упрёков и недосказанной правды.

У нас сохранялись нормальные отношения — если это вообще можно было так назвать.

Мы разговаривали каждый день, в основном об Энди, который дважды ездил с матерью Ника, чтобы увидеться с отцом, тогда как я решила остаться в Лос-Анджелесе. Ник не понял моего решения, и это ещё сильнее отдалило нас друг от друга, но мне совсем не хотелось снова сталкиваться с той холодностью, с которой он встретил меня в Нью-Йорке.

К тому же вся эта история с его прошлым… Даже не знаю, как объяснить, но это был не лучший момент, чтобы пытаться всё наладить. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы разгребать проблемы своей компании, и мы даже находились не в одном штате. Так было невозможно наладить наши отношения, особенно когда он почти всё время был в плохом настроении, перегружен проблемами и сердился на меня из-за того, что я продолжала общаться с Заком, хотя поначалу действительно держалась от него на расстоянии — главным образом потому, что Ник, похоже, всерьёз переживал, что СМИ используют нашу дружбу, чтобы ещё сильнее раздуть слухи о возможном расставании.

Разговор вышел неприятным: Ник накричал на меня, сказав, чтобы я делала что хотела, но предупредил, что Дерек всё равно не отойдёт от меня ни на шаг.

И я согласилась находиться под охраной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, лишь бы сохранить хоть какое-то спокойствие.

Не буду вам врать: разлука уничтожала меня, то, что мы были так далеко друг от друга… Самым тяжёлым было, когда он звонил мне, а мы уже не были самими собой. Мы разговаривали холодно, спрашивали друг друга о каких-то пустяках, тогда как больше всего на свете в тот момент мне нужны были его объятия.

Дженна говорила мне не переживать, уверяя, что сложные периоды — это нормально и что идеальных отношений не бывает. Она даже сказала, что, учитывая обстоятельства, мне ещё повезло, раз мы хотя бы стараемся держаться друг с другом дружелюбно.

Пока что запрет на выезд из Нью-Йорка с Ника, похоже, снимать не собирались, и это полностью связывало нам руки.

Стив держал меня в курсе того, как на самом деле дела у Ника, потому что от него самого я едва могла добиться чего-то большего, чем простые фразы вроде «всё наладится» или «не переживай ни о чём».

— Не знаю, Дженна… Я очень волнуюсь. Я так по нему скучаю и в то же время чувствую себя… не знаю, слово «преданная» подойдёт?

— Ноа, я уже говорила тебе, что эту историю с Марианой лучше оставить в прошлом… правда.

Я посмотрела своей подруге в глаза.

— Какая она была? — спросила я, хотя понимала, что эти вопросы мне ничем не помогут — только соль на рану.

Дженна взяла свою чашку кофе и сделала пару глотков, прежде чем ответить.

— Она была… магнетической, — сказала она, пожав плечами. — Из тех девушек, к которым все тянутся, потому что у них какой-то гипнотический эффект. Не знаю, как объяснить, но даже я почувствовала желание подружиться с ней, понимаешь? Хотела ей понравиться, хотела, чтобы она приглашала меня на свои вечеринки…

— А Ник? — спросила я, глядя на салфетку и делая вид, что выдёргиваю из белой ткани торчащую нитку. — Каким он был с ней…?

— Ну… таким, каким бывает Ник, когда влюблён, — сказала Дженна, и это было как удар прямо в сердце.

Я посмотрела на подругу, и она поставила чашку кофе обратно на фарфоровое блюдце.

— Ноа, чего ты от меня хочешь услышать? — сказала она. — Нику было почти двадцать, он был разбит из-за истории с родителями. Представь себе подростка, злого на весь мир, переполненного гормонами и проводящего время с моим безбашенным мужем. И тут он знакомится с красивой девушкой, которая так же сломана, как и он.

— Что она с ним сделала, Дженна? Почему она его разрушила? Почему Ник чувствует себя виноватым в её смерти?

Моя подруга, казалось, хотела уйти от этой темы, но я настояла.

— Думаю, тебе всё-таки должен рассказать это Ник, Ноа, — сказала она. — Я могу лишь сказать, что та девушка жила на грани… Помню, был момент, когда она стала настолько безрассудной, что все были вынуждены от неё отстраниться… Все, кроме Ника. Тогда и начались гонки, покерные партии, вечеринки до самого утра… Я первой отошла в сторону — я была моложе остальных, и Лайон знал, что мне там не место, но Ник… Не знаю, это было так, будто саморазрушение Марианы притягивало его, как мотылька к свету. Иногда казалось, что они оба хотели…

Я почувствовала страх в голосе подруги, и моё сердце ускорило свой ритм.

— Что они хотели? — спросила я.

Дженна снова посмотрела мне в глаза.

— Эти двое вместе были как машина на скорости двести километров в час на повороте, и казалось, что ни один из них не хочет тормозить.

Я представила это.

Я представила Ника — разбитого, молодого, всегда безрассудного, и вдруг поняла многое из того, каким он был, когда я его впервые встретила. Насколько он был закрытым, как будто ему было плевать на всё, даже на меня в самом начале…

Я вспомнила, как он оставил меня на дороге, не заботясь о том, что со мной может случиться. Он был так зол на весь мир, так погружён во тьму…

Тот Ник, который потом влюбился. Тот Ник, который защищал меня даже тогда, когда мы не были вместе…

— Я ненавижу эту девушку, — не смогла я сдержаться.

Дженна молча кивнула.

— Соединились огонь и керосин… Я тоже начала её ненавидеть, когда увидела, к чему она ведёт моего лучшего друга… Потом мне стало её жаль, и я поняла, что есть такие глубокие раны, которые уносят с собой всё хорошее, что оказывается рядом.

— Почему я чувствую, что всё, что произошло со мной потом, теперь обретает новый смысл?

Дженна взяла меня за руку, чтобы я посмотрела ей в глаза.

— Потому что ты прожила окончательную версию, — сказала она. — Ника, которого уже нельзя было ранить сильнее, потому что это было невозможно… Ты вернула его к жизни, Ноа, и ты это знаешь. Ты была его настоящей любовью. Чёрт, вы же женаты! У вас есть ребёнок. Почему тебя так волнует то, что было в прошлом?

Я печально пожала плечами.

— Потому что… я всегда думала, что была первой и последней.

— Милая… ты была самой важной.

Я молча кивнула, и в этот момент подошёл Зак с Ив на руках.

Энди обрадовался, увидев её, и я не смогла сдержать улыбку, наблюдая, как они подружились.

— Как дела, девочки? — спросил Зак, садясь рядом со мной и кладя руку на спинку моего стула.

Дженна натянуто улыбнулась, и я сделала то же самое.

Разговор был напряжённым, и притворяться, что всё в порядке, поначалу было немного сложно.

— Вы в порядке?

— В полном, — ответила я с улыбкой.

— И лучше нам и не станет, потому что у меня есть к вам предложение, — объявила Дженна, полностью перехватывая внимание и улыбаясь той самой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

Зак поднял брови и посмотрел на меня, а я с лёгким сомнением взглянула на подругу.