— Это не метафора, это правда. Ты спасла меня, потому что никогда не отказалась от меня… никогда. Ты могла бы… — Джеймс поправился. — Ты могла бы оставить меня много раз, раньше. Например, когда я грубо ответил тебе в школьной раздевалке после того, как ты случайно пролила на меня кофе.

Я почувствовала, как щеки горят, а кто-то рассмеялся.

— Или когда я обидел тебя на вечеринке у Уилла.

О нет, я поняла, что он собирается делать.

— Обидел меня, Джеймс? В тот раз ты запер меня в подвале Уильяма!

— Я знаю, но об этом нельзя было говорить при твоих родителях, — прошептал он, а затем прочистил горло. — Ты могла бы оставить меня, когда я впервые прогнал тебя из дома. Но и во всех случаях, когда я подшучивал над тобой с друзьями.

Марвин откашлялся.

 — Говори за себя.

— Ты могла бы оставить меня, когда я посадил тебя в спорткар и мчался на полной скорости по гонке. Или когда пришёл к твоим бабушке и дедушке пьяным и признался тебе в чувствах.

Мама, сидевшая рядом с тётей, закрыла руками Огюсту уши.

— Мама и папа путешествуют по воспоминаниям, куда детям вход воспрещён, — прокомментировала она, бросив Джеймсу строгий взгляд.

Он продолжил.

— Ты не прогнала меня, когда узнала о моём прошлом, наоборот, всегда верила и поддерживала меня в каждом моём решении…

Мама глубоко вздохнула с облегчением и освободила уши Огюста.

— Даже когда я запер тебя в кладовке стриптиз-клуба.

— Джеймс!

— Ладно, ладно… не могу вдаваться в детали, иначе Эйприл рассердится…

Джеймс получил очередной строгий взгляд от мамы.

— Она злится. Хотя и не должна, ведь я сделал её бабушкой, как обещал!

Мама покачала головой, и Джеймс снова заговорил со мной.

— Ты могла бы оставить меня в сотнях случаев, Джун, но ты… ты этого не сделала, никогда не отказывалась от меня. И я смог преодолеть свои ошибки и простить их, потому что впервые смотрел на них твоими прекрасными глазами. Теми же глазами, которые сейчас вижу в нашем сыне. Обещаю, что сделаю всё, чтобы никогда не разочаровать ни твои глаза, ни его. И, главное, обещаю любить вас обоих вечно, всей своей сущностью.

Джеймс сделал паузу, и я воспользовалась моментом, чтобы вытереть слезу.

— Если хочешь, могу продолжить с историями… — прошептал он с улыбкой.

— Нет, спасибо, — поддразнила его Тейлор, протягивая мне листочек с моими обещаниями.

Рядом с ней Тифф и Поппи тоже едва сдерживали слёзы.

Я бросила быстрый взгляд на гостей. Они молчали, ждали меня.

Я посмотрела на бумажку, которую держала в руках с сомнением, затем снова подняла голову и встретила сапфировые глаза Джеймса. В этот момент я поняла, что читать я не смогу.

Слова, которые я написала, были пустыми фразами, простым заданием — ничто не сравнится с тем, что сказал Джеймс. Мне пришлось бы импровизировать, несмотря на то, что мысль об этом меня ужасала.

Я снова посмотрела на наших гостей. Это не будет легко. Дыхание прерывистое, губы сухие, и казалось, что я вернулась в прошлое, когда нужно было выступать перед всем классом. А выражать свои чувства, как все знали, у меня никогда не получалось.

Чёрным по белому я написала мысли, которые должны были вызвать улыбку, но в тот момент, когда слёзы стекали по лицу, я знала, что больше не могу прятаться. Моя самая уязвимая часть была обнажена.

И пути назад уже не было.

— С тех пор как мой брат ушёл… — Если можно, тишина стала ещё гробовой. Возможно, я начала слишком резко. — С тех пор как его больше нет, я всегда боялась показывать свою уязвимость. Боялась открыть эту часть себя. Но потом… я встретила Джеймса. И с тех пор моя уязвимая часть начала прогуливаться по школе с высоты его одного метра восемьдесят семь, с сигаретой во рту и развязанным галстуком.

Я проигнорировала тихие смешки и саркастические комментарии Тейлор позади меня.

— Джеймс олицетворял одну из тех вещей, которые я умела подавлять: любовь. Когда я его встретила, это чувство не только нахлынуло на меня с силой, но и оказалось полностью вне моего контроля. Сначала я даже себя не узнавала, настолько было невозможно вести себя как обычно. Я больше не могла скрывать свои чувства, как раньше прятала все остальные эмоции. В конце концов, я научилась подавлять любые ощущения, особенно печаль во всех её формах: от плача до страха, от чувства одиночества до постоянного ощущения собственной несостоятельности того времени…

Я моргнула, и радужки, затуманенные слезами, слегка прояснились, позволяя мне потеряться в ямочках того парня, который слушал меня с блеском в глазах.

— И всё же, ты сумел освободить меня от этого страха. Ты позволил мне быть собой, со всеми эмоциями, хорошими или плохими. И за это я люблю тебя, Джеймс.

Гости разразились аплодисментами и возгласами, но я больше ничего не видела, потому что Джеймс взял моё лицо в руки и нежно поцеловал.

— Ты правда сказала это перед всеми? — он усмехнулся, прижимаясь губами к моим.

— Насколько же ты будешь надо мной смеяться, дурак?

— Всю жизнь, Джун. Всю жизнь.

53

Джексон

Я был взволнован. Мой лучший друг только что женился, и я чувствовал себя более возбужденным, чем когда выигрывал финал чемпионата.

— Расслабься, Джекс, — сказал Джеймс, поправляя мне галстук, незадолго до того как мы вышли из дома.

Церемония была по-настоящему трогательной. Я всё время находился рядом с Джеймсом, но продолжал наблюдать за Блэйзом, который, сидя среди гостей, держал взгляд на женихе и невесте, возможно, чтобы избежать моего постоянного внимания.

Когда прозвучала фатальная фраза: «Теперь я объявляю вас мужем и женой», Джеймс поцеловал Джун, и мы все переместились под шатёр для тостов и угощений.

Я подошёл к Тиффани, и по моему выражению лица она сразу поняла, что что-то не так.

— Могу я с тобой поговорить, Тифф? — сказал я.

— Конечно… — Она оставила Тэмми с Тейлор и отошла от шатра вместе со мной. — Что случилось, Джекс?

— Блейз. Что, черт возьми, произошло, пока меня не было? Почему ты не сказала, что он бросил университет?

Тиффани посмотрела на меня с неохотой.

— Это случилось почти год назад, Джексон. И только сейчас ты об этом беспокоишься? Немного опоздал, — её голос прозвучал с лёгким упрёком.

— Давай, Тифф, расскажи, как всё прошло.

— Блейз переживал трудный период, — объяснила она, пока мы шли по кромке воды.

— Он мне об этом вообще не говорил.

— Он не хотел добавлять тебе забот. Провёл несколько недель запертым дома…

Я провёл рукой по волосам, потом она остановилась, и я повторил за ней.

— Я хотела тебе сказать, Джекс, — сказала она, — но Блейз заставил меня пообещать не говорить. У тебя был чемпионат, это отвлекло бы тебя.

Её тёмные глаза были прикованы к Марвину и Поппи, которые спорили возле фуршета.

— Мы все странные сегодня, не находишь? — заметила она. — Но всё равно должен быть просто хороший день. Это свадьба нашего лучшего друга.

— Да, кстати, что это за лица?

Заговорил незнакомый мужской голос. Я обернулся и только тогда узнал парня за нами.

— Ты помнишь меня? — спросил он.

Это был Брэдфорд, приёмный сын отца Джун.

— Да, а ты?

— Конечно, в доме у бабушки и дедушки мы чуть не легли вместе! — воскликнул он, вызывая удивление на лице Тифф.

— Мы едва разговаривали, — уточнила я.

— Можно это исправить.

Я посмотрела на Блейза и заметила его среди гостей под шатром; он болтал с Брайаном.

— Нет, сейчас у меня есть дело.

Я попрощалась с Тифф и Брэдфордом, потом подошла к Блейзу. Когда Брайан понял, что мы хотим остаться одни, он тут же ушёл.

— Он безнадёжный? — спросила я без лишних слов.

— Это не твоя вина и не моя, что мне нужен кто-то рядом.

— Приходи ко мне, — сказала я ему.

— Ты так говоришь сейчас… но как насчёт твоих друзей?

— Мне всё равно, Блейз. Я чуть не погиб на той лодке и понял, что самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной, — это ты. Всегда был ты.