Дрожащими руками Джеймс взял мои ладони и сжал их. Я знала, что в этот момент он понимает меня как никто другой.

— Я бы так хотела быть рядом с тобой, Джеймс.

— Когда? — растерянно спросил он.

— Когда ты прятался под столом. Я хотела держать тебя за руку. Может быть, ты держал бы за руку меня.

— Твои глаза говорят другое, Белоснежка.

— А что бы сказали мои глаза? Давай финальный поэтический штрих.

— Говорят: «Трахни меня, Джеймс», — прошептал он, притворяясь, что имитирует мой голос.

Он тут же получил кулак в бок.

— Нам нужно переписать то, как мы видим друг друга. В нас столько прекрасного, просто мы этого не знаем. Кто-то по одной причине, кто-то по другой, — сказала я, приходя в себя.

Слушая меня, Джеймс мгновенно стал серьёзным.

— Давай сделаем это. — Он кивнул, удивив даже меня.

— Понадобятся бумага и ручка, — объявила я, протянув руку к рюкзаку у ног, чтобы взять ручку. Я вырвала лист из тетради и передала Джеймсу, который подпрыгнул с ним в воздухе.

— Только ручка. Пиши на мне.

— Тогда ты должен написать одну положительную черту, в которой уверен.

— Эм… я… м-м… сильный? Физически, я имею в виду.

— Да.

С точностью я написала это слово на его груди, но Джеймс был нетерпелив.

— Твоя очередь.

— Джеймс, это эксперимент для тебя, — пожаловалась я.

— Хочу, чтобы и ты это сделала.

— Ну… я не знаю, что сказать.

Джеймс не принимал отказ как ответ.

— Я не сильная, — рискнула я с первой мыслью, что пришла в голову.

— Не говори, чего у тебя нет, Джун. И это неправда, ты сильнее меня.

Я слегка пожалела плечами, потому что не знала, что сказать.

— Ладно. Скажу я… ты…

Джеймс приподнял мою пижамную футболку, чтобы написать на моём левом боку.

Интеллигентная.

— Как же ты плохо пишешь, боже мой…

— Замолчи, а то передумаю на следующей.

 Джеймс прицелился и написал всё вокруг моего пупка.

Веселая.

— Когда спишь, — добавил он тихо, заставляя меня рассмеяться, — перед тем как направить кончик ручки на ногу.

Прекрасная.

— И сексуальная, — прошептал он, касаясь моего уха.

— Идиот. Ты идиот. Надо написать, прежде чем забуду. Дай ручку.

— Нет!

— Джеймс!

— Нет!

Мы спорили за ручку, толкаясь и пытаясь вырвать её, но в конце концов победил он, прижав меня к матрасу своим сильным телом.

— Ты вреднючка, — подколола я его.

— Я знаю, но в этом случае я ещё не закончил список, — заявил он, удивив меня.

Я позволила ему снова приподнять мою футболку, и на этот раз мой живот заполнился надписями:

Боевая.

Защитница.

Верная.

— Джеймс… — позвала я его, с глазами, полными слёз, и дрожащим голосом.

— Что?

— Ты правда так думаешь обо мне?

— Да, правда, Джун.

— Знаешь, мне сейчас действительно хорошо. Может, маме стоило бы платить тебе, раз уж ты намного лучше любого психотерапевта.

— Я ещё и доставил тебе удовольствие, смотри сама.

Я схватила подушку и швырнула ей ему в лицо, чтобы притвориться, что душу, но он легко увернулся. Я увидела, как напряглись его мускулистые, сухие мышцы живота, затем снова взяла ручку и начала писать:

Саркастичный.

Ты заставляешь меня улыбаться.

Альтруистичный

 Целуешься тоже очень, очень хорошо.

— Что за черт ты пишешь? Должны быть прилагательные, а не целые фразы, — буркнул он, глядя на меня, пока я сосредоточенно заполняла его идеальный пресс словами.

— Эксперт-поэт — это ты, правда.

Джеймс посмотрел на свою накачанную грудь и начал читать.

— Целую хорошо? Надеюсь, для тебя это сравнение только с Уиллом, — серьёзно пожаловался он.

— Добавь: «Слишком собственнический»…

— Ты не поняла, я имел в виду, что в противном случае это значило бы, что ты меня предала.

— «Ревнивый», — прокомментировала я, глядя ему в глаза. — Шутки в сторону… это не прилагательное, но… думаю, у тебя есть дар, Джеймс.

— Слушаю.

— Ты умеешь заставлять моё сердце биться быстрее, всегда. То, что ты говоришь, всегда неожиданно, как и то, как ты на меня смотришь.

Джеймс приподнял мою майку, обнажив одну грудь, и написал на ней букву Д слева на груди. Потом добавил перед ней Э, а затем Х.

— Никогда не буду татуировать твои инициалы на груди, имей в виду, — рассмеялась я.

— Я знаю, но это способ сказать, где я хочу быть. Только здесь, — объяснил он, указывая на уровень моего сердца.

— «Неожиданно романтичный». Нужно добавить и это, — пошутила я.

— Места больше нет. Я сниму боксёры, чтобы ты могла продолжать писать.

— Хватит, Джеймс, у тебя огромная спина. Если бы я писала про твои недостатки, всё равно не заполнила бы её полностью.

Я опустила майку, но всё равно периодически заглядывала на его инициалы, раздвигая воротник.

— Значит, хочешь остаться в моём сердце?

— Но и на твоих грудях тоже.

— Ладно, мне точно нужно найти место, чтобы написать тебе «кретин».

42

Джейс

Я думал спуститься вниз, взять кекс и воткнуть туда свечку, но Джун уже спала. Было поздно, и на первом этаже уже никого не было, но я все равно спустился за стаканом воды и сигаретой.

О, нет.

Как только я вошел на кухню, я увидел Эйприл, которая уже вернулась домой.

— Я только за водой. Спокойной ночи, — пробормотал я быстро.

Она стояла, словно хищник, закутавшись в широкую флисовую толстовку.

— Стой, — громко сказала она.

Я замер, на мне была только пара обтягивающих боксеров.

Хочет сейчас говорить о серьезном?

— Ты так же переживаешь за нее, как и я? — спросила она.

— Честно? Да.

— На первый взгляд, между тобой и Джун ничего нет.

— Ты правильно сказала, на первый взгляд, — раздраженно ответил я.

— Я хочу воспользоваться каникулами, чтобы забрать ее с собой.

По рукам пробежали странные дрожи.

— Куда, черт возьми, ты хочешь ее отвезти? — спросил я.

— Так нельзя разговаривать с человеком старше тебя, — наставляла она меня, не обращая внимания на мое возбуждение.

— Так со мной нельзя, черт возьми! Почему ты хочешь забрать ее?

— Джеймс, я знаю, что она тебе дорога…

— Немного мягко сказано, — отрезал я, сжимая челюсть.

— Ты влюблен в нее.

Похоже, мы понимаем друг друга, Эйприл.

— Джун много пережила, даже если не показывает этого…

В груди завязался узел, и глаза начали гореть.

— Я хочу, чтобы пока ты навел порядок в своих делах, чтобы она не была несчастна из-за тебя, — прошипела она.

Я был так потрясен, что мне понадобилось время, чтобы снова заговорить.

— Разве платить психотерапевту тебе недостаточно? — слегка дерзко поддразнил я.

— Это не для того, чтобы заглушить свою совесть, Джеймс. Я не хочу, чтобы Джун ставила учебу или себя на второй план. Ты понимаешь? — напала на меня она. — Я хочу, чтобы она провела две недели с семьей.

— Он тоже будет там?

— Да.

Разве это правильное решение?

— Тебе больно? — добавила она.

Эйприл казалась женщиной с твердым характером, не склонной считаться с чужими или своими чувствами.

— Да, но я могу это принять. Это ведь только на рождественские каникулы, правда?

— Пара недель.

— Пара, черт возьми?

— Справишься, — поддразнила она меня, сохраняя строгий вид. — Разберись со своими проблемами, Джеймс, когда мы вернемся, я не хочу видеть ее такой, как в тот день.

Я кивнул.

— И постарайся поставить замок, что-нибудь там снизу, — смущенно добавила она.

— Эйприл, не будь слишком фамильярной, — рассмеялся я.

— Джеймс, веди себя серьезно, пожалуйста.

В этот момент я решил сказать ей правду.

— Джун повезло.

— Ты обо мне говоришь? — парировала она с гордым взглядом и блестящими глазами.