— Я не делаю это нарочно.

— Я знаю, Джеймс, но… я боюсь.

— Чего?

— Боюсь потерять единственного человека, кто меня по-настоящему понимает.

Тебя.

— Вот почему я вмешиваюсь, потому что хочу всегда быть частью того, что с тобой происходит. Я не хочу потерять тебя по пути, Джеймс. Я знаю, что мы растём, но… для меня это не просто переходная фаза, я хотела бы, чтобы ты это понял.

— Это первый раз… с тех пор как мы вместе, что ты говоришь со мной по-настоящему, — сказал он, словно заворожённый моими губами.

— Ты удивлён, Джеймс?

— Значит, для тебя это не только секс? — спросил он, не меняя серьёзного выражения лица.

— Нет, а для тебя это так? — я встревоженно посмотрела на него.

— Нет, конечно нет. Я бы никогда не потратил свой камешек впустую. Его дают только раз в жизни.

— Смотри, пингвины — это животные, это не так романтично, как тебе хотят показать…

— Какая мне разница на этих мокрых птиц, я говорю о нас с тобой.

Джеймс выдул дым мне в лицо, и я морщилась от раздражения.

— Ты снова был у него, да?

— Джун…

— Ты всё ещё что-то к нему чувствуешь? Скажи мне.

— А? Нет, что ты несёшь?!

— Я хотела бы доверять тебе.

— Я стараюсь, Джун, клянусь. Просто я даже сам себя не могу убедить.

— В каком смысле?

— Я имею в виду… я по природе склонен ошибаться. И когда удаётся избежать ошибки, я сам удивляюсь. Я думаю: как такое возможно? Тяжело поверить, что я сделал что-то хорошее.

— Что-то произошло? Между тобой и им, я имею в виду.

— Нет. Я остановился, прежде чем он начал. И да, ты была права, у него не было искреннего интереса.

При одной только мысли о том, что он пытался, я почувствовала колющую боль в животе. Я этого не выносила.

— То, как легко ты оказываешься в таких ситуациях, просто абсурдно. Я говорила тебе это ещё до поцелуя. Если для тебя это развлечение, если для тебя быть со мной не имеет смысла, ценности, и ты делаешь это только ради забавы… не делай этого.

— Я хорошо это помню.

— Что?

— Наш первый поцелуй.

Эта прошептанная фраза заставила моё сердце взлететь к потолку.

— Слова имеют вес. Даже те, что не сказаны, Джеймс.

— Верно, Джун. Есть слова, которые ты мне никогда не говорила, но они имеют вес. Правда?

— Возможно.

— Я сказал ему, что больше не хочу его видеть. Никогда, — объявил Джеймс.

Я пыталась не показать виду, но новость наполнила меня облегчением.

— Возвращаясь к нам… скоро Мадлен станет взрослой.

— Я уже взрослее тебя.

— Я могу прийти на твой день рождения без приглашения?

— Нет.

— Вот вам и зрелость Уайт, дамы и господа, — сказал Джеймс, разводя руками в насмешку.

— Не шути так уж много, потому что тебе придётся прыгать через обручи, если захочешь, чтобы я изменила мнение, Хантер.

— Джун, я сделаю что угодно, даже прыгну через обручи, если понадобится.

Когда он это сказал, его манящая губы коснулись моих.

— Смотри, не повредись, когда будешь прыгать… мне нравится твоё личико.

Он зажал ещё одну потухшую сигарету между полными губами и двумя ловкими движениями спрыгнул с крыши.

— Кстати, даже когда спускаешься с крыши… Эй! Осторожно! — Я сразу же заволновалась.

— Какая ты трусиха! — пробормотал он из двора, уже стоя на земле. — Джун, послушай.

Но он был во дворе, так что мне пришлось высунуться из окна, чтобы посмотреть в его сторону.

— Можно тебя поцеловать?

— Почему ты спрашиваешь, теперь, когда спустился? — закричала я, смеясь.

— Поднимусь за две секунды. Просто скажи, что хочешь меня.

— Слушай, можешь прийти на мой день рождения. Считай, что тебе повезло. А теперь возвращайся домой.

Я смотрела, как он размахивает руками в знак радости, и когда он резко повернулся, такой рассеянный, он ударился локтем о ствол дерева.

— Чёрт! — воскликнул он, но это была только первая из целой серии неповторимых ругательств.

Развеселившись, я продолжала высунувшись, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, пока он, наконец, не поднял на меня глаза.

— Хочешь знать, что делает меня счастливым?

— Не знаю.

— Заставлять тебя смеяться.

***

На следующий день я узнала, что у меня первая встреча с психотерапевтом. Моя мама не теряла времени, а так как мы принимали дома Мэй и тётю, я не хотела устраивать сцен и решила пойти лишь для вида.

В тот же день Эйприл ввела новое правило, чтобы установить своё «царство террора»: я больше не могла закрываться в комнате. Двери — всегда открыты.

Какая мука.

— Я провожу тебя, Джун… — сказала она, заглянув в мою комнату и осмотрев меня с ног до головы. — Ты всё ещё в спортивном костюме?

Конечно, всё равно никуда не иду.

— Да, потому что я поеду на велосипеде.

— Я провожу тебя, хочу убедиться, что…

— Эйприл, не настаивай, — вмешалась тётя, встала на мою сторону.

Молодец, тётя, подстраховала нечестную.

И вот я вышла из дома одна и начала кататься на велосипеде минут двадцать.

— Что делаешь, Уайт? — спросил Джеймс, когда я ответила на его звонок.

— Катаюсь на велосипеде.

— Не хочешь приехать ко мне?

— Что? Нет.

— Хочешь ещё долго держать меня в стороне, Белоснежка?

— Нет, ровно столько, сколько нужно.

— Забрать тебя?

— Нет.

Я услышала, как он фыркнул.

— Моя мама думает, что я у психотерапевта, — объяснила я.

— И почему ты туда не пошла?

— Ты думаешь, что мне это нужно?

— Думаю, что ты помогаешь мне справляться с трудными моментами в моей жизни. Но когда речь идёт о тебе… это другое. Ты прячешься.

— Сегодня вечером ты выходишь? — сменила тему.

— Нет. Моего отца сегодня дома не будет, так что…

— Ты стараешься никогда не оставлять Джеса одного, — закончила за него я.

— Я стараюсь.

— Мне это приятно, Джеймс.

— Да. Слушай, Джун, я знаю, что у тебя есть смелость. Так прояви её, — пробормотал он, прежде чем попрощаться.

Это его способ сказать мне не пропустить визит?

Я проверила время и поняла, что ещё успеваю на приём в шесть тридцать. Поэтому, не раздумывая слишком долго и сосредоточившись на словах Джеймса, я направилась в кабинет.

Так называемая «эксперт», как её называла Эйприл, имела офис в вилле в жилом районе. Когда я пришла, она предложила мне горячий чай, а потом поправила очки на носу. У неё было овальное лицо, обрамлённое густыми медными волосами.

— Что мне делать? — спросила я растерянно.

— Можешь начать с того, что расскажешь мне о себе, — объяснила она доброжелательным тоном.

— Я не знаю, что сказать.

— Всё, что хочешь, это наша первая встреча.

— Думаю, вам не нужны общие вещи.

— Я была бы рада и таким.

Доктор наклоняла голову влево каждый раз, когда обращалась ко мне.

Это меня раздражало.

— Завтра мой день рождения, — объявила я.

Хорошо, я выстрелила самым крупным «пулем», что у меня был.

— О.

— Да.

— Попробуй представить прошедший год как книгу, — сказала она. Я посмотрела на неё с интересом, и она продолжила: — А теперь пролистай её в обратном порядке. Сколько всего ты чувствуешь, что ты узнала?

Я подумала и в конце улыбнулась удовлетворённо, уверенная, что только что нашла брешь в этой метафоре.

— На самом деле я всё узнала на собственном опыте, так что это не совсем как читать книгу.

На это она улыбнулась.

— Но да… я думаю, я получила несколько уроков, — добавила я.

— Если тебе не нравится думать о книге, я попробую предложить другой образ. Попробуй представить, что ты начала прошедший год с пустой корзиной в руках. Сколько всего ты положила в неё до сегодняшнего дня?

— Говорите о людях? — спросила я, растерянно.

— Обо всём, что делает тебя счастливой. Всё, чего раньше не было. Люди, мысли, амбиции, воспоминания.