— Что ты имеешь в виду?

— Что это не так уж и важно.

Джеймс схватил меня, прижав к себе, затем опустился на колени и поцеловал меня внутри бедра, мой шраме, который уже почти полностью побелел и потихоньку исчезает. Он делал это нежно, улыбаясь.

— Ты красивая.

Нет, я в зелёных трусах.

— Я горжусь тобой, Джун, — прошептал он, касаясь побелевших следов на моих ногах. — И мой мозг сейчас полностью выходит из строя.

— Твой мозг, да?

— Я серьёзен.

— Ну да.

— Слушай, ты… эээ…

Хотя я почти не выпила ни глотка, чувствовала лёгкость в голове и непроизвольное желание улыбаться. В выключенном телевизоре заметила отражение девушки с большими бёдрами, пышной грудью и растрёпанными волосами.

— Ты… это ты. И поэтому ты мне нравишься, но мне нравятся и все эти мелочи тоже.

— Какие мелочи?

— Например, всё, что было сегодня. Твой умный ход с фотографом, то, как ты справилась с Остином, что ты не рассердилась на Амелию… и я могу перечислять это до завтра. Ты даже была с Джаспером, когда меня не было, — вздохнул Джеймс, задыхаясь. — Если подумать, это даже не мелочи, то, что ты делаешь для меня, Джун. Ты извиняешься, даже когда ранишь меня словами. А я… должен к этому привыкнуть.

Он говорил почти у моих губ, лбы наши были плотно прижаты друг к другу.

— И всё в порядке, ты ни к чему не обязана… Просто целуй меня, — пошутил он.

Мы рассмеялись, частично из-за алкоголя, но вскоре я поняла, что мне нужно в туалет.

— Я в ванную, — сказала я, не переставая улыбаться.

Я приподняла топ и направилась в ванную, но когда вернулась, настроение у меня упало.

— Что случилось? Что ты делаешь? — спросил Джеймс с удивлением, заметив, как я нервно достаю штаны.

— Ничего. Просто одеваюсь.

Слава богу, в сумке у меня была прокладка и подходящее бельё.

— Погоди. Почему? Если ты не хочешь продолжать, нормально. Просто скажи, я что-то сделал не так или…

— Нет, — вырвалось у меня, я избегала его взгляда.

Но он остался пристально смотреть на меня, вынуждая объясниться.

— Ты можешь сказать, что происходит?

— У меня начались месячные, — призналась я, поднимая взгляд.

Лицо Джеймса… такое, что его хотелось бы вставить в рамку.

— А...

— Прости, — пробормотала я, смущённая.

— И что?

Он схватил свою белую футболку и бросил мне.

— Держи, надень это.

Я уставилась на него с прищуром, не зная, что сказать.

— Может, тебе холодно, не знаю…

Моё сердце тут же растаяло. Я надела его футболку и села к нему на колени.

— Можно меня поцеловать сейчас? — спросил он, слегка касаясь моего нижнего губа своим грубым большим пальцем.

— Но…

— Слушай, я говорю это ради тебя. Думаю, это может тебе немного помочь, — поддразнил он меня так заботливо, что я удивилась. — Тебе сильно больно? Если хочешь сделать что-то другое…

— Нет. Может, завтра будет немного больнее, но пока нет, — тихо призналась я.

— Если я могу чем-то помочь, скажи.

— Не надо. Только… я не могу… — я указала на низ живота.

— Да, я понял, — улыбнулся он. — Но где мы остановились?

— На том, как ты как идиот поливаешь себя шампанским.

— Язык, Меделин, — сказал он, имитируя мою мать. — А, теперь вспомнил, где мы остановились.

Его губы снова начали ласкать мою шею приятными прикосновениями.

— На том, что ты — моя, блять, девушка.

— Джеймс…

— Ты права, моя девушка не пьёт.

Он снова схватил бутылку и позволил шампанскому стекать по себе долго, так много, что почти опустошил бутылку. Большим пальцем он собрал каплю с живота и провёл ей к моим губам, которые мягко раскрылись, чтобы принять его мокрый палец.

— О, да, именно так, — простонал он, чувствуя, как мой язык скользит по длине его пальца.

Большая часть шампанского оказалась на полу, и то немногое, что я успела выпить, придало мне смелость взять инициативу в свои руки.

Я положила ладонь на его эрекцию, которая возвышалась под полотенцем, и она стала твёрже от моего прикосновения. Джеймс тогда просунул язык в мои губы, делал это непрерывно, с жаркими и похотливыми движениями. Его раскалённое тело прижималось к моему бедру, сводя меня с ума, так же как и его запах. Я начала двигаться навстречу ему, и Джеймс это заметил.

— Чёрт, чего бы я только с тобой не сделал…

С коротким дыханием через напряжённые губы он слегка наклонил бутылку, и шампанское растеклось по полотенцу, делая его бесполезным для цели. Но Джеймсу было всё равно, он раздвинул ноги и опустил голову, чтобы углубить наш непристойный поцелуй.

— Сегодня утром, под душем… я не мог ни о чём другом думать, кроме тебя, — прошептал он между пощёлкивающими поцелуями.

— Джеймс…

Это настоящая пытка.

— И о чём ты думал?

— О том, как трахать тебя и твой рот, который никогда не молчит.

— Правда?

— Да, правда. И сегодня вечером ты можешь исполнить мои желания.

— Ты эгоист, с каких пор?

Джеймс открыл глаза и пристально посмотрел на меня.

— Ты можешь иметь меня, когда захочешь, Джун. Но сейчас… — я увидела, как его грудь приподнялась в глубоком возбужденном вдохе. — …встань на колени. Только один раз.

Я разглядывала его щеки, раскрасневшиеся под растрёпанными волосами.

Как я могу отказать?

— В прошлый раз у тебя получилось с невинными поцелуями, представь, если…

Джеймс тут же замолчал, потому что полотенце скользнуло с пола вместе со мной. Вся его возбуждённость растворилась в моих губах. Снизу я наблюдала, как он чуть опустил веки, превращаясь в привлекательного дьявола.

— Джун…

Ускоренное дыхание покидало его полные губы в виде раскованного и возбуждающего стонa.

— Я знаю, что не должен говорить такие вещи, но…

Я видела, как его страдающие глаза упали на эрекцию, возвышавшуюся выше пупка. Я читала его мысли, потому что струйка горячей слюны, скатившаяся с моих губ на его блестящую крайнюю точку, заставила его дрожать.

— О, да. Молодец.

Мне понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть к его телу, и он потратил то же самое время, чтобы полностью потерять контроль. Гладкое полотенце скрутилась в его сжатых кулаках, костяшки побелели, а набухшие вены на его животе напряженно выступили.

— Джун…

Джеймс начал тяжело дышать при каждом моем прикосновении языком. Его грудь поднималась с усилием, а губы раскрывались, издавая чувственные стоны.

— Если не хочешь…

Похотливое и страдающее выражение озаряло его лицо, пока одной рукой он пытался дотянуться до своей напряжённой эрекции, готовой к кульминации удовольствия. Он провёл рукой по моему лицу, отодвинул волосы с глаз, но я не обращала внимания и снова вернулась к нему, не давая уйти.

— О, чёрт.

Он выгнулся, когда я вонзила ногти в его живот, а затем с прижатыми губами к зубам дыхание разлетелось на тысячи осколков, и его удовольствие смочило внутреннюю часть моих щёк. В конце концов Джеймс рухнул спиной на матрас, уставившись в потолок с широко раскрытыми глазами.

— Джеймс, всё в порядке?

Его грудь двигалась безумно.

— Нет. То есть… да. Но если ты подойдёшь ко мне, мне будет ещё лучше, — простонал он, задыхаясь.

Я встала и протянула ему пару боксеров, которые он тут же надел. Потом, рядом со мной, Джеймс поднялся на локти, чтобы дотянуться до моего лица и обнять меня одной рукой.

— Что делаешь? — спросила я, смутившись.

— Можешь меня обнять, или это слишком? — поддразнил он. — Тебе удобно?

— Я заметила, что ты сегодня очень заботливый.

Джеймс протянул обе руки в мою сторону, требуя нужного объятия. Я легла на его живот, пока он нежно гладил меня по спине.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь заказал поесть? — предложил он, и у меня загорелись глаза.

— Правда? Ты правда хочешь?

— Я знаю, что уже поздно, но…

— Джеймс…

— А?

— Не нужно, не делай этого ради меня.