— Может, загляну попрощаться, если хочешь, — прошептал я, поцеловав её в шею и слегка отодвинув пряди волос.

Она вздрогнула, потом обернулась, и мы на мгновение потерялись во взглядах друг друга, словно пытаясь наверстать упущенные взгляды чуть ранее.

Я наклонил голову к её лицу, чтобы коснуться мягкости её нижней губы, но она отвлекла меня одним из своих привычных любопытных вопросов.

— Что вы с Уиллом замышляете, Джеймс?

— Ничего особенного, я же говорил. А вы?

— Мама Амелии всё ещё вне города, поэтому Поппи решила устроить пижамную вечеринку у себя дома. По крайней мере, мы, девочки, будем спать вместе.

— Если хочешь, я мог бы зайти к тебе после уроков и взять с собой Джаспера, но…

— Не переживай. Если ты пообещал быть с ним, правильно, что вы останетесь наедине. Для него это важно.

Я кивнул, на фоне снова прозвенел звонок, оповещающий о начале уроков.

Джун быстро глянула в конец коридора, и я понял, что должен отпустить её в класс, но не прежде чем прижал её к шкафчику.

— Как только освобожусь, зайду к тебе, к Поппи или куда черт тебя занесёт.

— Поппи разозлится, если ты придёшь.

Я прижал её к двери шкафчика локтями, с обеих сторон головы.

— Приду тайком.

Её ледяные глаза пронзили меня, и адреналин разлился по венам — сначала медленно, потом с нарастающей срочностью.

— Джеймс, мы в школе.

Я с трудом проглотил, пока она вставала на цыпочки.

— Я ничего не делал, — прошептал я у её губ, уже почти касаясь их.

— Но я вижу по тому, как ты на меня смотришь… — провоцировала она меня томным шёпотом.

И как теперь мне не думать о ней, обнажённой поверх меня?

Я прикусил губу и провёл глазами по её телу, задержав взгляд на груди, плотно прижатой к белой блузке.

— Учишься…

— У лучшего, — ответила она мне.

— Дай мне просто поцеловать тебя, Джун. Больше ничего не прошу.

Я наклонил голову и тихо вздохнул у её щеки, заставив её вздрогнуть.

Я мог бы сам подарить ей этот чёртов поцелуй, но знал, как ей нравится, когда её об этом просят.

Я использовал щиколотку, чтобы раздвинуть её голени.

— Джеймс.

— Мы же в школе, я знаю, — подразнил я её.

Но последовательность, как известно, переоценена. Я прижал бёдра к мягкости её живота, закрытому юбкой школьной формы.

— Я не собираюсь делать это здесь, — подтрунивал я, смачивая губы, на которые она смотрела снизу. Она выглядела жаждущей, любопытной, нетерпеливой. — Но кабинет химии пустой…

— Хватит. Увидимся потом, ок?

— Хочешь, чтобы я так долго ждал? — я сделал детский надутый рот, от чего она улыбнулась.

— Дурак.

— Оскорбляй ещё, и я заберу свой камешек.

— Попробуешь — лишу тебя всякой мужественности.

— Идея мужественности — всего лишь культурная условность.

— Ты прекрасно понимаешь, Джеймс.

И в тот момент, убедившись, что коридор совершенно пуст, Джун вцепилась руками мне в волосы. Она дернула пряди, заставляя меня наклонить голову и приблизиться к её слегка краснеющему лицу.

Храбрости ей не занимать, чёрт возьми.

Но я не мог ей рассказать, что мы с друзьями собираемся делать этим вечером. Джун не должна была это знать.

Я решительно прикусил свои пухлые губы, и кровь с бешеной силой забилась в вены, покалывая в животе. Её язык тщательно исследовал мои губы, погружая меня в экстаз.

— Мы же в школе, чёрт возьми, — тяжело дыша, прошептал я, приоткрыв рот настолько, чтобы мой язык встретился с её и переплёлся с ним в запретной игре.

Мои руки, упёртые в шкафчик, скользнули по её разгорячённому телу, чтобы сжать бёдра собственнической хваткой, заставляя её задыхаться прямо у меня в губах, пока я глубоко проникал языком между её мягкими, приглашающими губами.

— Джун… — вздохнул я, когда мы оторвались друг от друга.

Она закрыла глаза и уткнулась носом в изгиб моей шеи.

— У тебя приятный запах, — прошептала она, вызывая дрожь по всему телу. — Но у нас сегодня разные уроки.

— Мы можем…

— Нет, Джеймс. Мне нужно вернуться в класс.

И в конце концов, с ладонями, прижатыми к шкафчику, и учащённым дыханием, я остался наблюдать, как она быстро скользит из моей хватки.

23

Джун

— Мэй и тётя приедут завтра, — объявила моя мама, пока мы убирали со стола после ужина.

Она знала, что я не люблю отмечать свой день рождения, но каждый год всё равно пыталась подвергнуть меня этому мучению, напоминая обо всём заранее.

— Ах, да?

— Да, Джун, как и каждый год.

Я фыркнула, на этот раз с раздражением, наверное, чтобы она почувствовала моё недовольство особенно сильно.

— Что такое? Каждый год празднуем мы четверо.

— Какая печаль.

— Спасибо большое. Извини, что я стараюсь не давить на тебя тем, что у нас больше нет семьи.

Может, в этом году у меня уже есть настоящие друзья, мама.

— Посмотрим, — сказала я, пожав плечами.

— Если у тебя есть планы на день рождения, пусть будет так. Мэй тоже может прийти.

— Мэй меня ненавидит.

— Это не так. Она всех ненавидит, не только тебя.

— Сегодня вечером можно мне пойти спать к Поппи?

Мама замолчала, предпочла уставиться на меня подозрительным взглядом.

— Джун, если я узнаю, что ты мне врёшь…

— Ты знаешь, что говорят? «Кто подозревает, тот виноват».

— Мне жаль, что я скрывала от тебя тот маленький флирт с Джорданом, но всё уже закончилось. Я не хотела тебя тревожить. Сделала это ради твоего блага.

— Может, и я иногда вру тебе ради блага.

— Ты просто врёшь. Джеймс вчера вечером в твоей комнате — вот тому доказательство.

— Ты сказала ему, что он может остаться.

— Но не спать в твоей комнате.

Мама встала передо мной во весь рост, сверкая глазами, словно два пылающих прожектора, но я посмотрела на дверь и рванула туда на полной скорости.

— Ладно, я иду к Поппи, не жди меня бодрствующей.

***

Некоторые люди добры по натуре и точно не заслуживают злости других. Поппи была одной из таких.

— Я устроила этот вечер в основном для Амелии и Ари, а ни одна из них не пришла, — пробормотала она, разочарованная, проходя по кухне.

Мы с Поппи только что закончали выпекать шоколадные кексы, которые я предложила приготовить вместе с ней, а Тейлор сидела на барной стойке и следила за каждым нашим движением.

— И ведь ни одна из них сейчас не занята парнем… — бедная Поппи нахмурилась.

— Не значит, что в таком случае ты должна прощать им всё так легко, — мгновенно отрезала блондинка.

— Тифф точно в порядке? — вмешалась я.

Тейлор пожала плечами, но её обеспокоенные глаза говорили сами за себя. Иначе она бы точно не проводила Тифф домой к Поппи сегодня вечером.

— Она сказала, что запах шоколада вызывает у неё тошноту, — объяснила она, затем спрыгнула с барной стойки. — Ладно, пойду посмотрю, как она.

— Пойду с тобой.

Любопытная, как никогда, я последовала за блондинкой наверх, а Поппи осталась на кухне убирать.

Когда мы вошли в комнату, я сразу заметила, что у Тифф лицо стало более измождённым и бледным, чем обычно. Она лениво сидела за письменным столом, глаза прикованы к телефону, ни звука.

Тейлор слегка её подтолкнула, но она будто с трудом глотала, словно страх сдавливал горло.

— Всё в порядке, Тифф? — спросила я, протягивая ей тарелку с рождественским печеньем, которое Поппи приготовила днём. Я уже успела съесть одно.

— Да.

— Хочешь кусочек?

Тиффани мотнула головой, отказываясь.

— Почему вы едите печенье в форме имбирных человечков? Уже Рождество? Я что-то пропустила? — спросила Тейлор.

— Не порть нам настроение, Тейлор, спасибо. Я знаю, что до Рождества ещё далеко, но это наша традиция, — объяснила Поппи немного позже, когда присоединилась к нам в своей комнате.

Вечеринка у неё дома была посвящена в основном украшению рождественских украшений с её лучшими подругами, поэтому она была очень расстроена их отсутствием.