— У тебя с ним плохие отношения?

— У меня хорошие отношения со всеми и ни с кем.

— А со мной?

— Джейми, ты до сих пор не понял, что вся твоя жизнь — сплошная постановка? С самого рождения тебя использовали в своих целях. Твоя мать родила тебя только для того, чтобы привязать к себе этого ублюдка Джордана.

Я сглотнул, не находя слов в ответ на эти ядовитые фразы.

— И всё равно этот придурок в итоге на тебя наплевал.

Я молчал, желая понять, до какой степени он зайдёт.

Чего он хочет от меня?

— Твой отчим всё время торчал в своём клубе… Я был единственным, кто был рядом с ней. Единственным, кого она когда-либо любила.

Я покачал головой, не веря.

— Когда ты узнал, что она беременна от Джордана, ты разозлился, да?

— Тебе лучше не знать.

— Что ты с ней сделал? Ты её бил?

— Настолько, что… ты родился таким, каким родился.

Несколько секунд я смотрел в пустоту, охваченный дрожью и яростью. Голова закружилась, зрение поплыло, глаза наполнились слезами. Мне пришлось на мгновение оторвать телефон от щеки.

Веди себя как мужчина.

Я попытался восстановить дыхание, несмотря на тяжесть в груди, и снова заговорил с ним.

— Всё, чему ты пытался меня научить, я так и не усвоил. Благодари меня за то, что я слабый. Если бы я был сильным, каким ты хотел меня видеть, ты бы уже лежал в могиле. Я бы убил тебя той ночью.

— Мог бы, да. Но не сделал. Теперь придётся расплачиваться.

Меня затошнило. Я сбросил вызов, с трудом удерживая себя в руках, и быстрым движением ладони вытер щёку.

Нужно думать о Джексоне. О его бабушке и дедушке. Не время тонуть в собственной боли.

Однако мой взволнованный голос по телефону, похоже, кого-то разбудил в доме: я едва успел заметить, как в гостиной зажёгся свет, и в следующее мгновение на террасу вышла фигура в халате. Это был директор. Он застал меня курящим в саду его дома — почти как вора.

— А ты что здесь делаешь?

Его миндалевидные глаза скользнули по пластиковым стаканчикам и бутылкам из-под пива, разбросанным по газону, и остановились на небольшой квадратной упаковке, лежавшей на уличном столике.

— Зачем ты пришёл? — снова спросил он.

Вдруг я вспомнил брелок тренера. Блейз говорил, что он точь-в-точь как у его отца.

— Вы на чьей стороне? — спросил я.

— Хантер, возвращайся домой, иначе я вызову полицию.

Не добавив ни слова, директор повернулся ко мне спиной и ушёл в дом. Я решил тоже уйти. Но прежде чем поехать к себе, заехал к дедушке и бабушке Джексона — убедиться, что всё в порядке.

Когда я приехал, дед открыл дверь, направив мне в грудь ружьё.

— Полегче, чёрт возьми, — вырвалось у меня, глаза сначала расширились, потом я поднял руки.

— Джеймс, господи! Что-то случилось? — воскликнула бабушка Джексона, выглядывая из-за плеча вооружённого старика. — Опусти ружьё, Роберт! Это же Джейми. Ты что, не видишь? Почему ты никогда не носишь очки?

— Потому что не знаю, куда ты их спрятала!

Они ещё немного поспорили, как это бывает у пожилых супругов, а затем бабушка посмотрела на меня своими ясными, встревоженными глазами.

— Джейми, с Джексоном всё в порядке?

— Да. Он остался ночевать у Уилла. Немного выпил и не хотел садиться за руль после вечеринки.

— Но мог бы предупредить.

— Я заехал именно для этого. Вам не о чем беспокоиться, — постарался я сказать как можно спокойнее, надеясь, что она поверит.

— Приготовить тебе травяной чай? Горячий шоколад? Заходи, Джейми.

— Нет, спасибо. Я поеду домой, уже поздно. Я просто хотел сообщить вам о Джексоне…

В этот момент я замолчал, заметив, что дед Джексона смотрит на меня злобным взглядом.

— Чего хотел этот человек? — резко спросил он.

— Роберт, ты что, начинаешь терять хватку? — вставила бабушка. — Это был инструктор по плаванию Джексона, он принес телефон, который твой внук забыл у бассейна.

Я, не зная, как реагировать, покачал головой, делая вид, что ничего не понимаю, затем поцеловал бабушку в щёку и приготовился уходить.

— Спокойной ночи вам обоим, — сказал я, хотя дед продолжал строго смотреть на меня.

Я вернулся к машине, сел и закрыл глаза, словно пытаясь стереть события последнего получаса. Потом затянулся сигаретой и достал телефон из кармана. Мысли снова быстро вернулись к Джун.

Хантер: Ты в порядке, Белоснежка?

Джун:  Да, а ты? Ещё где-то гуляешь?

Хантер: Я возвращаюсь домой. Почему ты ещё не спишь?

Джун: Я вспоминаю вечер… было весело.

Хантер: И мне...

 Не могу дождаться завтрашнего дня, чтобы снова тебя увидеть…

 Да что я говорю? Я такой жалкий.

Джун: Иди спать, уже поздно. Спокойной ночи, Джеймс.

Я остался, уставившись в экран, и вновь вспомнил жёлтую записку, которую оставил ей этим утром.

Почему она ещё не ответила на моё «я тебя люблю»?

Я вернулся домой с этим вопросом в голове, и после слишком насыщенного вечера, разумеется, не смог уснуть.

Я присел, чтобы расслабиться, и, после нескольких ударов кулаками по воздуху, заметил силуэт у двери своей комнаты. Джаспер.

— Прости, что разбудил, не хотел… Возвращайся спать.

Он же остался неподвижно смотреть на меня.

— Я просто немного тренируюсь, не могу уснуть, и…

Не спрашивая разрешения, он зашёл в комнату и лёг на мою кровать.

— Ладно, можешь здесь спать, — пробормотал я, прежде чем закрыться в ванной.

Я быстро принял душ, а вернувшись, открыл ящик тумбочки в поисках зарядки для телефона. И сразу заметил одну деталь: маленького камушка не было.

— Где, чёрт возьми, он?

Джаспер тихонько усмехнулся.

— Она взяла, да? Когда приходила сюда, пока меня не было.

Мой брат не стал отрицать, продолжая смотреть на меня с игривым выражением больших глаз.

— Что произошло? — спросил я и лёг рядом с Джаспером, который теперь уставился в потолок.

На часах уже было час ночи, и казалось, что даже он не может заснуть.

— Джун была здесь с тобой, да?

Наконец Джаспер кивнул в темноте. Движение головы было почти незаметным, но этот маленький знак заставил меня дрогнуть. Я схватил край одеяла и натянул его на грудь, обнажённую.

— Знаешь, чего тебе никогда не говорят? — начал я. — Что лекарства — это как наркотик. Когда перестаёшь их принимать, ночью начинаешь дрожать, а сразу после — потеешь. Постоянно переходишь от жары к холоду. Ни минуты передышки.

Я не понимал, почему говорю это брату, но мои мысли уже были о нашей матери.

— Иногда ты скучаешь по ней?

Было странно: даже будучи братьями, мы поделили лишь малую часть детства. К счастью, Джаспер вынес безразличие матери всего короткий период, а потом она оказалась в реабилитационной клинике.

На мой вопрос он слегка толкнул меня в плечо, словно это его мало волновало.

— Я по ней точно не скучаю. А вот ты скучаешь. Глупо было бы отрицать это.

Я закрыл глаза, и мысли начали ползти тихо, незаметно в тишине, пока не напомнили мне о кое-что…

— Джаспер, у меня сомнение.

В полумраке он повернул голову и уставился на меня своими кобальтовыми глазами.

— Представь, что ты сделал что-то плохое, но ускользнул и убежал неизвестно куда. Ты вернулся бы, чтобы убедиться, что все улики уничтожены? Это было бы бессмысленно… особенно если знать, что никто из вовлечённых не станет тебя обвинять, ведь у них на руках столько же компромата, сколько у тебя.

Джаспер смотрел на меня, не понимая.

— Почему он вернулся?

Я начал тереть виски, не в силах найти логики во всём этом хаосе.

Джаспер положил руку мне на грудь.

— Что ты имеешь в виду?

— Джеймс, — прошептал он.

Изумление и восторг от того, что я только что услышал его голос, захлестнули меня, но чтобы не напугать его своей реакцией, я старался сдерживаться.

— Нет, ты не понял, Джас. Если бы ты сделал что-то серьёзное, вроде убийства, и сбежал… ты вернулся бы? Что заставило бы тебя рискнуть всем?