— Нет, Джеймс.

Его глаза потемнели от моего запрета, но он прекрасно знал, как ими управлять, чтобы я сдалась.

— Почему нет? Мне здесь так… — Без лишних слов Джеймс резко продвинулся между моими ногами, заставив меня раздвинуть их, чтобы его тело плотно легло между ними. Он закончил фразу только тогда, когда убедился, что я почувствовала его член у самой чувствительной точки. — …удобно.

Он продолжал смотреть на меня, прикусывая края своих розовых губ, а большим пальцем ласкал мою нижнюю губу, оттягивая его от верхней.

— Джеймс…

Я попыталась отстраниться снова, не потому что хотела отказаться, а из-за матери, которая была в соседней комнате.

Но Джеймс не сдавался, напротив, становился ещё более настойчивым. Я понимала это по его голодному взгляду: он вот-вот прыгнет на меня.

— Почему ты всегда… так? — вздохнула я, когда он просунул руку под мою толстовку, чтобы провести кончиками пальцев по моему низу живота.

— Почему мы должны сдерживаться, Джун? Мы вместе. Тебе больше не нужно умолять меня о поцелуе, — прошептал он, приближаясь к моему лицу.

Я отчётливо ощущала, как его грудь ускоренно двигается, и заметила, как щеки его покраснели. Хотя Джеймс пытался притворяться, что моё присутствие его не смущает, я не могла не почувствовать, как его руки дрожат, скользя по моему телу. Я пыталась сосредоточиться, чтобы выдать рациональный ответ, но уже знала, что это будет крайне трудно, учитывая его губы всего в ладони от моих.

— Вчера ты сказал одно, утром — другое, а сейчас — снова другое…

— Но я всегда здесь, — быстро ответил он.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я несу кучу чепухи. Меня охватывает страх, что кто-то может навредить тебе. — Он прижал лоб к моему, и его дыхание с запахом мяты и сигареты согрело мне лицо. — Но потом я всегда остаюсь здесь с тобой. Я не ухожу.

Я закрыла глаза, уже проиграв, и когда он прижал свои бархатные губы к моим, я сдалась его поцелую. Казалось, он ждал только того, чтобы я раскрыла рот, потому что ответил на мой поцелуй, сильно захватывая нижнюю губу, вызывая горячую дрожь по всему телу.

— Джеймс… — попыталась я сказать, но он был слишком занят, нежно лаская мои губы, словно готовя их к захватывающему поцелую. — За эти последние месяцы я так боялась… Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Не раз. Ты попадал в слишком опасные ситуации, а я…

— Тогда ты понимаешь мои причины, когда я говорю, что не хочу, чтобы ты попадала в беду? Я не могу это допустить. Уже было один раз в поездке, и этого больше не должно повториться, — твердо заявил он.

Я снова закрыла глаза и позволила его губам увести меня в долгий поцелуй. Он был настолько глубоким, что буквально забрал мой дыхание. Его язык обвил мой в изнурительном танце, мягко и терпеливо скользя, вызывая трепет по всему телу.

В его поцелуе было что-то такое, что заставляло меня терять голову.

— Почему ты целуешь так… медленно? — прошептала я.

Джеймс остановился и провел большим пальцем по моему уже распухшему нижнему губу от этого томного поцелуя.

— Чтобы мы могли насладиться нашим моментом близости без спешки. Чтобы ты почувствовала его полностью, каждое мгновение.

— О чем ты? — растеряно спросила я.

— О нашем поцелуе, разве нет? — хитро усмехнулся он, прекрасно осознавая, что его эрекция в штанах касается меня.

— Джеймс…

— Что я делаю не так? — пробормотал он, сначала лаская губами линию моей челюсти, затем шею. Он нацелился на небольшой участок кожи и начал «мучить» меня, прижимая губы, жадно высасывая каждый сантиметр доступной кожи.

Когда же его рука дотронулась до моей груди, сжимающей её в собственнической хватке, я начала задыхаться.

Мы почти забыли о маленькой, но важной детали…

— Есть Эйприл. Ты помнишь мою мать?

Другой рукой Джеймс схватил моё бедро, сжимая его с азартом.

— И что?

Но с тяжелым сердцем мне пришлось остановить весь этот порыв, хотя адреналин почти полностью зависил от его прикосновений. В порыве я оттолкнула его, давя на грудь, тогда Джеймс сел, но не удовлетворившись, потащил меня за собой.

— Никаких непристойных звуков, — резко оборвала я его, стараясь не выдать, как сильно горят мои щеки от того, что я сижу верхом на нём.

— Жаль, они мои любимые, — вздохнул Джеймс.

В тот же миг он потянулся, поднимая обе руки, и его толстовка приподнялась, открыв часть рельефного живота. Мой украдкой брошенный взгляд заставил его улыбнуться с явным удовольствием.

— Знаешь, что ещё мне нравится, Белоснежка? — сказал он хриплым голосом, ещё более соблазнительным, чем раньше.

Я прижала руку к его пухлым губам, чтобы он не сказал что-то неподобающее, как я и ожидала, но Джеймс не знал стыда и провёл языком по моей ладони, заставив меня мгновенно отдернуть её.

— Что тебе нравится? — спросила я, уже охваченная любопытством и желанием, которое слегка облегчало мои мысли.

— Звук моего присутсивя внутри тебя. Повторяющийся бесконечно.

— О, Боже… — выдохнула я, закрыв глаза.

Мне пришлось собрать всю волю, чтобы оттолкнуть его.

— Джеймс, хватит. Давай учиться, — воскликнула я, отталкивая его.

Сразу после этого я резко вскочила на ноги, решив, что это единственный способ убежать от этого черта с ангельской внешностью, а он бросил на меня взгляд, далеко не довольный.

— Конечно… пусть начнётся пытка, — пробормотал он.

Выражение страдания заставило его закрыть глаза, уставшим, и начать двигать тазом, чтобы найти удобное положение. Он явно раздражался от слишком заметного возбуждения, но я старалась не смотреть на него, не поддаваться такому привлекательному зрелищу, и села за свой стол, чтобы сосредоточиться на деле.

— Скоро начнутся рождественские каникулы, и у нас будут последние контрольные. И всё же мы все недооцениваем школу, особенно ты. Не говоря уже о домашних заданиях. Нужно наверстать историю, естествознание и математику.

— Да, но почему ты, чёрт возьми, так далеко?

— Мне не удаётся сосредоточиться, если ты слишком близко.

Джеймс в ответ усмехнулся.

— В итоге мы вообще не сделаем домашку, — добавила я.

— Да ну, серьёзно? — поддразнил он, сцепив руки за шеей.

Мой взгляд снова скользнул по нему, и я снова изучала его идеальное тело, сидя на моей кровати. Он продолжал демонстрировать своё возбуждение, потому что был упрям, хотел меня спровоцировать.

— Засранец, — пробормотала я, снова опуская глаза на тетрадь.

— Какой план, стерва? — спросил он.

— Сначала делаем уроки, потом занимаемся остальным.

Не особенно довольный такой идеей, Джеймс начал раздражённо фыркать с перерывами. Но я сосредоточилась, вложила все силы в выполнение домашки, несмотря на то, что он ни на секунду не сидел спокойно. Он делал всё, чтобы привлечь моё внимание: кусал ручку, трогал прядь волос, пускал воздух между надутыми губами.

Время шло, и в итоге мне удалось добиться своего: мы закончили уроки. Устав, я проверила время.

— Хочешь что-нибудь? — спросила я.

На мой вопрос Джеймс не поднял головы, лишь перевёл свои голубые глаза на мои ноги, заставляя меня чувствовать себя лёгкой добычей.

— Ты и сама знаешь, чего я хочу, — прошептал он, смачивая нижнюю губу.

— Сейчас пять. Прошёл час, а мы ничего не поели, — пожаловалась я, пытаясь уйти от щекотливой темы.

— Может, кофе, чтобы прийти в себя после этой скуки?

— А что бы ты съел сейчас у себя дома? — спросила я серьёзно.

Джеймс, как я и ожидала, молча смотрел на меня, не отвечая.

— Ну же, не нужно думать, просто ответь, — настаивала я.

— Эм… хлеб, индейка и салат.

— Могу приготовить.

Он кивнул слегка, хотя выглядел сомневающимся. И действительно, перед тем как я направилась на кухню, он спросил:

— Какой у тебя хлеб?

Я пожала плечами — понятия не имела.

— Ладно, забудь, не стоит…

Я проигнорировала его жалобу и, прежде чем идти на кухню, заглянула в кабинет матери. Она ещё не приходила смотреть в мою комнату, поэтому я была немного обеспокоена, особенно вспоминая выражение её лица до прихода Джеймса. Дверь кабинета была приоткрыта, и я заглянула внутрь.