— Мы с тобой обменялись только несколькими поцелуями, Уилл. С каким правом…

— Не оставляй меня с этими воспоминаниями. Дай новые.

Она опустила подбородок. Здесь я чувствовал только её свежий запах.

— Не могу.

— Почему мне кажется, что ты не счастлива?

Возможно, мне стоило быть тактичнее, но я ощущал, что что-то не так.

— Любовь — это всего лишь иллюзия, Уильям.

— Тогда почему мне кажется, что это реально, когда я с тобой? — спросил я, едва касаясь её красных губ дыханием.

Мэй наконец приоткрыла их, и я смог провести языком между ними, подарив ей долгий поцелуй.

— Это отличный вопрос, но у меня нет ответа, — сказала она.

— Ты уверена? — спросил я, положив руку ей на грудь.

Под слоями ткани её сердце, казалось, билось безумно. Вдруг она закрыла глаза, и мы начали целоваться с ещё большей страстью. Мои руки скользнули под её свитер, она позволила мне его снять, и мгновенно мои глаза уловили образ её обнажённого тела.

Её светлая кожа блестела в полумраке, и когда я начал оставлять поцелуи вдоль шеи, мой взгляд опустился ниже. На боку у неё был большой фиолетовый синяк.

— Мэй…

— Уилл, ничего не говори.

Я посмотрел на неё поражённо.

Мои мысли сразу же обратились к Джеймсу.

Мне нужно ему позвонить.

106

Джеймс

Когда все гости, наконец, разошлись, я нашёл её, сидящей в качалке в саду на заднем дворе.

— Джун, вот ты где, — сказал я.

Эйприл уже начала сажать цветы среди сорняков, которые теперь украшали газон за домом.

— Что со мной не так, Джеймс? — произнесла она, с покрасневшими глазами и дрожащим голосом, и это было словно удар в живот.

— Ничего, Джун. Абсолютно ничего.

Я сел в качалку рядом с ней, встревоженный.

— У всех получается, — сказала она.

Я обнял её за плечи и прижал к себе.

— Почему у меня не выходит?

— Не говори так.

— Это никогда не случится, Джеймс. Никогда.

— Нет, Джун. Случится. И будет настолько особенным, что я оставлю это здесь, — сказал я, показывая на безымянный палец, где у меня был татуирован номер шесть.

Она продолжала качать головой, неохотно.

— Мне ещё больнее от мысли, что я тебя разочаровываю. Ты должен принять, что этого может никогда не случиться.

Я заметил, что она дрожит, и мне это совсем не понравилось.

— Конечно, случится. Я говорил тебе, я уверен в этом.

— Джеймс, ты меня слушаешь?

— Да, но мне всё равно.

— Если этого не произойдёт, что ты сделаешь? Всё равно захочешь быть со мной?

— Конечно.

— Это неправда! — воскликнула она с упрёком.

Я встал и начал ходить назад-вперёд по тёмному саду. Эта ситуация сильно давила на меня.

— Видишь? Я знаю, что это не вариант для тебя, ты не сможешь это принять.

— Я бы тебя не оставил, хорошо? — вырвалось у меня. — Но ты знаешь, это то, чего я хочу всегда. Я не хочу отказываться.

— Для тебя мы не полные, только я и ты.

— Нет, Джун, я не чувствую себя полным. И не из-за тебя или того, что мы сейчас не можем завести ребёнка. Я люблю тебя.

Мои ноги подкосились. Она всё ещё сидела в качалке, и мне показалось естественным опуститься на колени перед ней.

— Джеймс, нет… — сказала она испуганно. — Не спрашивай меня сейчас. Я бы сказала «нет».

— Джун, ты шутишь?

— Нет, возвращайся домой, — сказала она холодно.

— А ты идёшь со мной, ведь это и твой дом.

— Нет, я останусь здесь.

Я мог изображать из себя сильного сколько угодно, но этот разговор выводил меня из равновесия. Её слова ранили меня: она не знала, что я собираюсь спросить, и всё же остановила меня ещё до того, как я успел произнести хоть слово.

Я понял, что больше не хочу бороться со стеной. И я встал и ушёл.

Я был дома уже около часа, но Джун всё ещё не вернулась. Я ворочался в постели и не мог заснуть, потому что её не было рядом со мной. Тогда я решил позвонить ей, но ответа не было. Та самая упрямая девчонка.

Я отбросил простыню с края матраса, надел спортивные штаны и вышел. Через некоторое время я снова оказался у Эйприл. Уже было около двух ночи.

Я начал бросать камешки в окно комнаты Джун, но через несколько секунд к окну подошла Тейлор и, изображая, что бросает в меня туфлю, я решил воспользоваться ключами и войти через парадную дверь.

Гостиная была погружена в полумрак, но вскоре я заметил, что Джун спит на диване. Только когда я подошёл ближе, я понял, что она не спит.

— Джун?

— Смотри, что я нашла, — пробормотала она, нисколько не удивлённая моим появлением.

У неё в руках было что-то. Я сел на край дивана, чтобы рассмотреть лучше, пока Джун показывала мне этот предмет. Камешек. Наш камешек.

— Джун, я хочу, чтобы ты знала: это не каприз. Мы пройдём до конца, сделаем всё, что нужно. Всё возможное, — сказал я.

Она вздохнула, прижимаясь ко мне грудью.

— Дела идут плохо, Джеймс.

— Не говори так.

— Это правда.

Видеть её такой угасшей разбивало мне сердце.

— Тогда мы всё исправим, — прошептал я, беря её лицо в руки.

— Зачем ты это делаешь, Джеймс?

— Потому что я люблю тебя и сделал бы всё, чтобы видеть тебя счастливой, — сказал я без малейшего колебания.

— Я тоже хочу видеть тебя счастливым, Джеймс. Я писала тебе об этом на том стикере, помнишь?

— Да.

— Но если я не могу сделать тебя счастливым… как я могу быть с тобой? Ты сам сказал, что мы не полные.

— Возможно, я сказал ерунду. Конечно, в первую очередь я хочу твоего благополучия, Джун. Если сейчас это создаёт тебе трудности и причиняет боль, я могу подождать.

— Правда?

Я кивнул.

— Немного легче стало? Лучше?

— Да, а тебе?

Я не ответил.

— Что случилось, Джеймс?

— Раньше я хотел тебя кое о чём спросить, но ты меня остановила.

— Я не могу привязать тебя к себе навсегда, если не могу дать тебе того, чего ты хочешь, Джеймс. Было бы эгоистично с моей стороны. И потом…

— Что? — спросил я, нетерпеливо.

— Ты не тронул еду сегодня вечером.

— Джун…

— Эта ситуация причиняет боль нам обоим.

— Мне жаль.

Она провела рукой по моей щеке, потом поцеловала меня.

— У тебя пришли месячные? — вырвался у меня этот глупый вопрос.

— Нет. Пока нет.

***

Через несколько недель Джун снова предложила пойти куда-нибудь поесть. Она заметила, что я снова готовлю одни и те же блюда, и решила встряхнуть мою рутинную жизнь.

После пиццерии мы направились в место, которое выглядело как тату-салон.

— Хм, Белоснежка сегодня решила сделать безумство, да? — сказал я с игривым тоном, но она выглядела серьёзной. Наоборот, взволнованной.

Мы вошли в душную комнатку, и я озадаченно огляделся.

Джун не была девушкой, которая делает татуировки.

— Слушай, так просто не сделаешь тату. Сначала нужно записаться на приём.

— Кто сказал, что я не сделала этого, Джеймс? — ответила она, глядя на меня с вызовом.

— И у тебя нет эскиза, — добавил я с любопытством.

— Он мне не нужен, он у тебя есть.

— Что?

— Садись, — сказала она и указала на потёртое кожаное кресло.

— А эскиз? — спросил я, теперь уже понимая, что решать будет она. — Что мне…

Джун протянула мне листочек, и я внимательно его прочитал.

 VIII

— Почему восьмёрка?

— Он должен быть здесь, рядом с шестёркой, — вздохнула она, беря мою руку.

Сердце моё начало учащённо биться, а она опустила взгляд, улыбаясь полуулыбкой на пол.

— Джун… — дыхание перехватило мне в горле. — Посмотри на меня.

В этот момент она подняла лицо, и я увидел, что её глаза цвета неба были большие и влажные. И я понял.

— Сначала мне нужно сделать ещё один тест, чтобы быть уверенной…

Я ринулся к ней, чтобы заглушить её слова поцелуем, в то время как рукой скользнул по её животу, скрытому платьем.