— Какова тема? — спросила Мэй из-за кулис.

— Подростковый возраст… что-то вроде… — фыркнула Тифф.

— Добрый вечер. Я здесь, чтобы…

Мне хотелось, чтобы прямо на сцене образовалась пропасть и поглотила меня.

Но произошло кое-что другое.

Я обернулась и обнаружила, что рядом со мной стоит Мэй. Она подмигнула мне, и я поняла.

— Я здесь, чтобы представить вам мою кузину Мэй, — сказала я, передавая ей микрофон и скользя за её спиной с сердцем, колотящимся в горле

— Здравствуйте всем. Я — ученица выпускного класса, но не учусь в этой школе, так что кто лучше меня сможет дать вам объективное мнение о ваших детях?

Я отступила, чтобы выйти со сцены и спрятаться за занавесом. Как только оказалась там, я сразу же врезалась в кого-то.

Джеймс схватил меня за плечи.

— Ты здесь?

— Да, Джун. А ты не на сцене. Всё в порядке?

Я кивнула и окинула взглядом ребят в первых рядах.

— Дорогие родители… спасибо, что пришли. Так говорят, верно?

Тон Мэй был провокационным, и мы с Джеймсом встревоженно переглянулись.

— На самом деле, возможно, на этот раз вам стоит поблагодарить своих детей. На подготовку этого спектакля, который вы только что посмотрели, ушли месяцы. А от вас требуется всего лишь полчаса вашего времени, чтобы прийти, сесть и наблюдать за ними.

Лёгкое шуршание поднялось из зала. Кто-то смеялся, возможно, думая, что Мэй иронизирует. Они ещё не знали её достаточно хорошо.

— Подростковый возраст — странный период в жизни. Неважно, богат ты или беден, ангельское у тебя лицо или ты ходишь с ножом в кармане…

Кто-то улыбнулся. Уилл, сидящий в первых рядах, казался смущённым.

— Неважно, если ты любишь одну и ту же девушку с начальной школы, но не решаешься ей сказать…

Марвин сидел рядом с Уиллом и начал оглядываться вокруг. Поппи находилась на несколько рядов позади и прикрыла рот рукой.

— Неважно, если ты постоянно боишься чужого осуждения…

Глаза Мэй остановились на Джексоне, а затем переместились на Брайана.

— Если ты зол на весь мир, потому что никто по-настоящему не хочет тебя слушать. Неважно, что у тебя вид преступника, но в глубине души у тебя золотое сердце.

— Это про меня? — прошептал Джеймс мне в ухо.

— И неважно, как сильно ты боишься отпустить прошлое…

Я закрыла глаза, потому что дрожь пробежала по телу.

— Всё, чего вы больше всего хотите, — это быть принятыми. Быть любимыми. Поэтому единственное усилие, которое мы просим у вас, единственное, что от вас требуется как от родителей — именно это. Когда за ужином вы спрашиваете о наших оценках или как прошёл день в школе, сделайте маленькое усилие и спросите также, как мы себя чувствуем. Что нас расстраивает, что нас злит…

Мэй сделала небольшую паузу, затем зафиксировала микрофон на стойке в центре сцены.

— Больше ничего не нужно. Только любовь.

Громкие аплодисменты раздались в зале, и через несколько секунд Мэй собиралась покинуть сцену. Если бы не то, что перед тем как скрыться за занавесом, она вернулась к микрофону и сказала:

— Ах да, и Тиффани беременна. Хорошего вечера всем.

Занавес полностью опустился, и Мэй подошла к нам за кулисы, на этот раз по-настоящему, а потом отправилась ко мне в гримёрку. Скоро, однако, для неё появился ещё кто-то.

— Ты была великолепна, — воскликнул Уилл.

— Что это всё такое? — спросила Мэй, когда мы оказались в гримёрке.

Любопытно, я зашла внутрь и ощутила интенсивный запах цветов.

— Это цветы… — объяснил Уилл.

— Цветы? Это ковёр из ста белых роз, — хихикнул Джеймс, указывая на пол.

— Тише, Джеймс, — упрекнула его Мэй, явно смущённая подарком от Уилла.

Я хотела оставить Уилла и Мэй наедине, но Джеймс не отпускал меня.

— Уилл, твоя мама не урезала тебе питание?

— Она оставила мне кредитку на случай экстренных ситуаций, — объяснил он, опираясь на костыли.

— А ты ей покупаешь весь кладбищенский магазин?

Я схватила Джеймса за руку, чтобы увести его, но на самом деле мне тоже было интересно. Поэтому мы оба остались возле двери, чтобы подслушать.

— Спасибо, Уилл.

— Я знаю, что тебе больше нравится чёрный, но… тебе нравятся?

Наступила пауза.

— Они мне отвратительны, — прокомментировал Джеймс.

— Тсс, — я захихикала.

— Мне… эээ… нравится сама мысль.

— Мысль, конечно. То, что тебе нравится, называется «чёртов Уильям Купер», а не «мысль»

— Джеймс! — на этот раз я потащила его прочь, смеясь — Пошли. У тебя же игра, не так ли?

— До игры ещё две часа, Уайт. У нас есть время сделать кое-что, пойдём.

— Джеймс. Но прямо… сейчас?

— Опять думаешь плохое?

Джеймс показал мне сторис в Instagram с профиля какого-то Колтона.

— Кто это? — спросила я, растерянная.

В видео были двое подростков, которые танцевали.

— Вайолет пошла на бал с Колтоном.

— Кто, чёрт возьми, этот Колтон?

— И что мне до этого! Единственное, что я знаю, — это что он не Джаспер Джеремайя Хантер.

Я приподняла бровь.

— А потом Эдвард и Джеремайя смеют над мной?

— Пошли, пока тренер меня не убьёт.

— Вы не из этой школы, — строго сказал мужчина, явно преподаватель. Он стоял у входа в спортзал Джаспера, в месте коридора, где мы могли слышать музыку из-за двери.

— И вы даже не родители.

— Откуда бы он это узнал? — рассмеялся Джеймс.

— Убирайтесь.

— Внутри мой брат, мне нужно с ним поговорить.

Но слова Джеймса, похоже, не произвели на мужчину никакого эффекта.

— Это срочно. Здесь девушка пришла с неправильным парнем. Потому что правильный не пригласил её, — объяснила я.

— Меня это не интересует, — сказал непреклонный профессор.

— Если этот долбаный Колтон поцелует Вайолет, я вернусь сюда и разобью ему…

— Джеймс! — упрекнула я его — Пожалуйста, нам хватит двух минут.

— Две минуты. Потом я вызову ваших родителей.

Мужчина угрожающе посмотрел на меня, а потом распахнул дверь, позволяя нам пройти в спортзал, где проходил бал. В углу выделялась согнутая фигура Джаспера. Он был один.

На этот вид глаза Джеймса потемнели. Он застыл, смотря на него.

— Джеймс, у нас мало времени. Пошли.

Мы подошли к Джасперу, и когда он нас увидел, будто просветлел.

— Но…

— Что такое, не ожидал? — сказал Джеймс — Уайт меня достала. «Пошли к Джасу, пошли к Джасу». Какая же она заноза в заднице!

Я врезала Джеймсу локтем в грудь, он лишь ухмыльнулся.

Джаспер внимательно нас разглядел, затем указал на футбольную майку Джеймса.

— Да, у твоего брата скоро игра. Но сначала мы хотели убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Эй, ты знаменитый игрок? — сказал кто-то за нашей спиной.

Я обернулась и заметила мальчишку, который стоял во главе группы мелких сопляков. Он выглядел как Колтон.

— Мне кажется, нет, — сказал другой.

— Тогда ему лучше уйти. Это наша школа.

Джеймс приподнял бровь, а на губах у него появилась улыбка. Он был развесёлый.

— О, правда?

— Джеймс, он ребёнок. Забей.

Тогда я заметила Вайолет, которая только что подошла к Джасперу, и поняла намерения Джеймса.

— Привет, Джас… — сказала девушка, поправляя очки на носу.

Он не ответил и не посмотрел на неё, а лишь сжал руки друг в друга, зажав их между коленями.

В тот момент я поняла, что Джас будет меня ненавидеть всю жизнь, но упускать шанс их сблизить я не могла. Решила вмешаться.

— Вайолет, верно? — спросила я, глядя на девочку.

— Да.

— Слушай… Джаспер пригласил меня на танец, но я полная катастрофа. Почему бы тебе не попробовать…?

Она улыбнулась, но одновременно покачала головой.

— Мне бы хотелось, но я не думаю, что он хочет.

Я взглянула на Джаспера.

Делай что-нибудь, делай что-нибудь.

— Можешь автограф мне на жопе оставить! — услышала я крик Колтона, обращённый к Джеймсу, и отвлеклась.

— Джеймс! — окликнула я его.