Мои ноги потеряли чувствительность, и когда я пытался их пошевелить, чувствовал почти режущую боль. Доктор сказал, что это временно, пройдёт.

Страшно было ждать окончательного результата. Я даже молился. Чего никогда прежде не делал.

Я лежал под одеялом, когда услышал лёгкое постукивание по приоткрытой двери. Кто-то стучал.

— Джеймс, я хочу спать, я же сказал… — сказал я, переводя взгляд на дверь.

В полумраке меня удивили глубокие тёмные глаза девушки.

— Не хотела беспокоить, — проговорила она.

Её глаза округлились, когда наши взгляды встретились. Казалось, она готова вот-вот развернуться и уйти, поэтому, прежде чем она могла отвернуться и действительно исчезнуть, я сказал:

— Подожди. Ты…  Мэй, верно?

Она кивнула молча.

— Я не заметил… Ты тоже была на моей вечеринке сегодня вечером?

— Я пришла совсем недавно. Тебя уже вели наверх по лестнице. Ты казался страдающим.

— Ох. — Резким движением я сел и включил лампу на тумбочке. — Да… но мне лучше, чем в первые дни.

— Это благодаря этим? — спросила она, указывая на разбросанные на тумбочке таблетки.

— Эти не для ног, — ответил я раздражённо.

— Спокойной ночи. Пока.

— Нет, подожди. Я не хотел быть грубым. — Я схватил коробочку с таблетками и бросил ей. Мэй поймала её на лету. — Они вроде таблеток, но на самом деле — это маленькие веса, которые я ставлю на обе чаши своих жизненных весов, чтобы компенсировать колебания и сохранить душевное равновесие.

Она заинтересованно наклонилась, чтобы прочитать этикетку.

— Твои родители владеют фармацевтической компанией, да? — нахмурилась она.

— Забавно, да? Мой мозг сам не может вырабатывать нужные химические вещества, а, как назло, это как раз та продукция, которую продают мои родители.

Мэй подошла к моей кровати и положила коробочку обратно на тумбочку. В воздухе запахли весенние цветы, и он заполнил мои ноздри.

— Ты снова будешь ходить?

— Да. И это не первый раз, когда я облажался.

— Тогда не пора ли перестать?

— Ты слышала? Я только что сказал…

— Слышала, Уильям. И я тебя не знаю, но думаю, что ты гораздо больше, чем просто результат химических реакций в твоём мозгу.

Я почувствовал тепло и заботу, которые были со мной последние дни. Ари, Брайан, даже Амелия и Тейлор переживали обо мне. А теперь эта незнакомка говорит, будто я сам ищу свои беды.

— Ты хочешь сказать, что все мои проблемы — из-за меня одного?

— Я не говорила этого. Может, это ты так думаешь, — быстро парировала она.

Её тон меня не раздражал, наоборот — заинтриговал.

— Я сделал много глупостей, часто в ситуациях, где думал, что могу справиться с чем угодно.

— Ты считал себя супергероем?

Её смешное замечание заставило меня улыбнуться, и она тоже улыбнулась. Её тёмные глаза сжались в полумесяцы, их магнетический взгляд заворожил меня.

— Да. Я всегда думал, что мне не нужна терапия и таблетки. Мне нравилось чувствовать себя… сильным.

— Ты боялся, что твои родители подавляют твою личность, — предположила она, скрестив руки на груди.

— Да. Я никого не слушал. Друзья предупреждали меня, говорили, что я ошибаюсь, но мне было всё равно. Я продолжал тратить деньги на дурацкие вещи, вляпывая в неприятности себя и других.

— С тобой уж точно никогда не скучно, — попыталась разрядить обстановку она, бросив взгляд на пол.

— Если бы я пробыл в воде ещё минуту-другую… сначала потерял бы пальцы, потом конечности, — опустил голову при этой мысли. Сердце тяжело сжалось. — Извини, не знаю, почему рассказываю это незнакомке. Наверное, потому что, в отличие от Джун и Джеймса, у меня нет особенного человека.

— Не извиняйся.

Я удивился. До этого момента Мэй казалась мне просто дерзкой девушкой.

— А у тебя есть особенный человек?

Она покачала головой.

— Может быть. Но вместо того чтобы искать своё счастье в ком-то другом, тебе стоит копнуть внутрь себя, Уильям.

Я встретил её взгляд и понял, что то, как она произнесла моё имя, вызвало странное ощущение в животе.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я с любопытством.

— Понять, что тебе нравится, и развивать свои увлечения. Чем ты любишь заниматься?

Она огляделась в поисках подсказок, но в моей комнате не было ничего, что могло бы дать ответ.

— Мне нравилось писать…

— Видишь? Ты можешь стать супергероем письма.

— Спасибо за советы, Мэй… — улыбнулся я. — Но я не думаю, что кому-то интересно, что я пишу.

— Мне нравится читать. Подумай об этом, Уильям.

68

Джун

Было уже заполночь, когда мы с Джеймсом выскользнули из дома Уилла.

Он вел машину по ночным улицам, а когда припарковал её перед скейтпарком, я чуть не вздрогнула. Джеймс вышел первым, потом открыл мне дверь и взял меня за руку.

Не ошибаюсь ли я, или это второй раз за вечер?

— Не строй иллюзий, здесь нет ничего романтичного, Белоснежка. Нам надо перелезть, — сказал он, осматривая ограду вокруг парка.

— О боже…

Джеймс схватил меня за талию и помог перелезть через металлическую сетку, которая окружала скейтпарк. Когда мы оба оказались внутри, меня накрыли воспоминания.

— Не спрашиваешь, зачем я привел тебя сюда?

— Вы все сумасшедшие, зачем мне искать объяснения?

Джеймс обвел меня плечом.

— Но если хочешь быть любезной и скажешь…

— Я была там. А ты там, — проговорила я хриплым голосом, указывая на два противоположных места.

В глухой тишине слышались только наши ровные дыхания.

— Ты выглядела так, словно тебя сюда привели против воли.

— А ты выглядел как настоящий мудак.

— Я просто злился на Брайана.

— Вы помирились?

— По-своему. То, что он сделал для Уилла… я ему никогда не буду достаточно благодарен. Конечно, я никогда не забуду, что он пытался тебя поцеловать.

Я покачала головой.

 — Я бы ему этого никогда не позволила, Джеймс.

— Я знаю, я доверяю тебе, — кивнул он, а потом присел под одной бетонной чашей, которая явно была местом для трюков скейтеров. Я решила опуститься рядом и сесть под ней тоже, рядом с ним.

— Я не хотела быть такой резкой с твоей мамой… — начала я, слыша, как мой голос отдается эхом между стенами, защищавшими нас от ночного ветра.

— Спасибо, что встала на мою сторону. Каждый раз, когда я смотрел ей в глаза, это было как смотреть на себя в зеркало и видеть в себе самое худшее, — ответил Джеймс.

Я резко подняла голову, чтобы разглядеть его идеальное лицо, освещенное лишь фонарем неподалеку.

— И я уверен, что она, когда видит меня, думает то же самое. В её жизни я — всего лишь ошибка, — продолжил Джеймс.

Не раздумывая, я схватила его руку, лежавшую на моем колене, и сжала её своей.

— Ты не ошибка, Джеймс. И если для неё ты когда-то был таковым, ты доказываешь, что ошибаться в жизни иногда правильно. Иначе тебя бы здесь не было… — я начала играть пальцами с кольцом на его безымянном. — И, может быть, меня бы тоже не было.

— Ты правда так думаешь, о чём сказала моей маме? — спросил он.

— Конечно, Джеймс. А ты правда так думал, когда говорил это пьяным перед моей семьей?

Он снял кольцо, которым я играла, то самое, что скрывало маленькую татуировку на его безымянном пальце.

— Джун, только благодаря тебе я понял, кто я.

Мои губы будто онемели, когда Джеймс взял мою левую руку и надел своё кольцо на мой безымянный.

— Как мне тебя не любить?

Ошеломленная этим вопросом, я прижала руку к груди, которая, казалось, вот-вот взорвется от эмоций. Опустив взгляд на палец с его кольцом, я не смогла вымолвить ни слова. Я дрожала, а сердце казалось готовым выскочить из груди.

— Я и ты говорим. И каждый раз, когда ты помогаешь мне открыться, Джун, ты лечишь старую рану. Каждый раз, когда ты со мной, ты добавляешь что-то новое. Маленькие кусочки, которые заполняют пустоту внутри меня. Ты заставила меня почувствовать больше, и благодаря этому я начал чувствовать себя лучше, — прошептал он.