— Что тут ваще происходит? И кто ты ваще такой⁈

За стеклом ворочались гиганты, орала набитая тварями башня, а мои пальцы тщетно пытались дотянуться до края оконной рамы.

«Отличный, блядь, вопрос. И главное, какой своевременный».

Я бы с удовольствием объяснил, кто я, черт подери, такой, но мне бы вдохнуть, а с этим… Ну всё сложно. Колено свалившейся на меня девчонки как раз вдавливало в меня пряжку разгрузки. И вот она попыталась приподняться, а я чуть ли не кожей ощутил, как к и без того растущему узору добавилась новая «нитка».

— Не шевелись! — выдавил я, перехватывая её за бок. Пальцы другой руки наконец зацепились за край металлической рамы, но ухватиться как следует не получалось. — Ты мне сейчас коленом печень выдавишь!

— Я и не шевелюсь! — возмутилась она, тут же снова дёрнув ногой, но замерла от хруста под нами. Я сумел просунуть пальцы за выступ рамы и кое-как устроить на ней локоть.

«Если сейчас стеклопакет лопнет, знакомство выйдет уж очень коротким», — подумал я, стараясь не смотреть на крышу пятиэтажки далеко внизу.

— Вон туда руку поставь. На железку, не на стекло, — проговорил я прямо ей в ухо, иначе в окружающем грохоте она бы меня не услышала. — Теперь ногу убирай. Медленно, только не отталкивайся от меня.

Вцепившись в перемычку, девочка убрала с меня колено и начала перебираться к простенку, а я придерживал её за ремень на поясе. Розовый кролик зацепился ухом за застёжку разгрузки; пришлось отпустить девчонку на секунду и отодрать проклятую сумку. Над головой хлопнуло серое крыло, по внешней стороне окна со скрипом проехались когти.

Тварь снесло в сторону, следом промелькнули ещё две, а снизу донёсся такой скрежет, словно по лестнице тащили вагон металлолома. В другом конце холла завалилось кресло и упёрлось спинкой в соседнюю секцию остекления. Девочка вздрогнула, однако продолжила двигаться, пока не втиснулась между стеной и широкой оконной стойкой.

А вот мое перемещение не грозило мне столь простым и радужным результатом. Приклад помповика зацепился за раму, ремень, что при падении закрутился вокруг шеи, опасно натянулся, буквально душа меня.

Наплевав на это, я сместился сильнее, задержав дыхание. Это позволило мне перекинуть оружие на живот, и только тогда я все-таки смог вдохнуть. Но из-за этого маневра моя хватка ослабла, и я чуть не уехал обратно на середину окна. Выругавшись, я заскрёб подошвами по стыку пола и окна, пытаясь подтянуть ногу, которой мешал собственный живот.

Когда под спиной снова щёлкнуло, я перестал даже дышать. Девочка тоже замерла, глядя на трещину, дошедшую до самой рамы. Встрепенувшись, она прижалась плечом к стене, освободив мне место. Перехватившись за стойку, я подтащил себя вдоль неё и вполз в угол на боку, с ободранной ладонью и твёрдым намерением больше не подходить к панорамным окнам. Ведь раз за разом это заканчивалось для меня уж очень плохо.

Упершись ногами в основание рамы, я привалился спиной к бетону. Девочка сидела рядом и часто дышала широко распахнув рот. Я хотел спросить, цела ли она, но дом в очередной раз дрогнул, а издалека пришёл выворачивающий нутро рёв. Мы повернулись к окну, за которым над чужим городом поднималась пыль.

Сквозь неё двигалось крыло размером с квартал. Гигант пытался подняться, выставив согнутую лапу, но обвившая его мурена не давала распрямиться. Белёсое сияние на их телах стало таким ярким, что захотелось прищуриться. Из-под чудовища выломилась перемычка, потащив за собой верхушку соседней башни. Колоссальное строение будто в замедленной съёмке стало заваливаться, исчезая в пыли.

С небольшой задержкой до нас докатился грохот, что буквально влился во всю ту канонаду и какофонию, созданную бьющимися буквально на смерть титанами.

Гигант расправил свободное крыло, на миг разогнав облако обломков, но следом свет вспыхнул ещё сильнее. Лапа подогнулась, туша осела, вдавливаясь в развалины с совершенно неестественной тяжестью. Мурена затянула кольцо под её шеей, а гигант вцепился в гибкое тело второй лапой и рванул так, что хвост хлестнул по уцелевшим зданиям.

Девочка зажала уши, а я упёрся плечом в стену, ожидая нового толчка. Дрогнула стойка, под подошвой захрустела штукатурка, но соседние дома оставались на том же расстоянии. Если наша башня падала, крыши должны были приближаться, лес — расти навстречу, а не заваливаться вместе с нами.

Я посмотрел туда, где в жёлтом мареве висел виденный ранее остров. Он оставался ровным, тогда как ближайшие дома и весь лес наклонились одинаково. Я моргнул и снова проверил далёкий ориентир. Голова кружилась, но столь дружно перекосить километры местности она, пожалуй, не смогла бы.

«Мы тоже на острове», — прокатилась в голове ошеломительная мысль.

— Что? — спросила девочка, заметив, как я пялюсь наружу. Я указал на ровный край далёкого клочка суши, затем обвёл рукой видимую часть окрестностей. Она непонимающе нахмурилась.

— Мы летим, блядь! Вместе с домами, нахуй! Со всем этим вот! — ответил я. Голос мой звучал тихо и размеренно, но внутри всё буквально орало в истерике. — Не одна наша башня завалилась, а вся округа целиком.

Девочка вновь открыла рот, явно желая выдать что-нибудь едкое, но замерла. Посмотрела на соседние дома, затем опять на остров вдалеке. Возмущение буквально стекло с лица, оставив лишь растерянного ребёнка, которым она, собственно, и являлась.

Голова чудовища начала опускаться. Мурена всё ещё висела под ней, но хвост уже безвольно тянулся через развалины. Гигант попытался упереться лапой, когти прочертили в застройке борозды, а туша сдвинулась вниз по наклонённой поверхности. Следом за ней поехал целый пласт обломков, из которых выломилась последняя стоявшая рядом башня и рухнула поперёк тела мурены, скрыв его в пыли.

Голова гиганта исчезла за краем города. Крыло ещё немного волочилось по развалинам, затем переломилось на выступе и перевалило вслед за туловищем. В прорехе между облаками мелькнула громадная тёмная масса, которую тут же поглотила жёлтая муть. Мурену я больше не видел; там, где она извивалась, клубилась пыль, а белёсое свечение угасало.

Башня перестала крениться, и после непрерывной дрожи эта неподвижность показалась буквально чудом. Я ослабил упор ног, но почувствовал, как пол под пяткой пошёл обратно. Медленно, словно кто-то приподнимал дальний край огромной доски, на которую нас посадили.

Девочка уже собиралась встать, когда весь мусор возле остекления зашуршал в обратную сторону. Я поймал её за ремень, одновременно вцепившись в стойку.

На этот раз меня больше не прижимало к окну всей тяжестью моего веса, а тащило от него.

Осознание дальнейших событий пришло вместе с очередным толчком — без противовеса в виде сцепившихся чудовищ вся эта летающая хреновина возвращалась в прежнее положение.

— Не вставай! — рявкнул я, успев развернуть девчонку спиной к себе. Она возмущённо дёрнула плечом, но тут нас качнуло, и все возражения превратились в короткий вскрик. Ножка кресла ударилась о раму именно там, где мгновение назад находилась её ступня.

Меня протащило вдоль стены, содрав кожу на локте, зато от окна мы отъехали. Девочка упёрлась ладонями в пол, а я придерживал её за пояс, боясь, что нас вновь потянет обратно. В коридор улетел поднос, по потолку пробежал хруст, посыпалась белая крошка.

И вот, в последний раз качнувшись, башня замерла.

Я остался лежать возле стены, уткнувшись щекой в пыльный пол. Девочка высвободилась и устроилась рядом, тоже не пытаясь подняться. За окном ещё бесновались крылатые твари, но между их воплями уже можно было расслышать собственное дыхание. Снизу доносился скрежет, где то капала вода, а со стороны города приходил затихающий гул разрушений.

«Если эта хрень качнётся ещё раз, я просто останусь лежать», — подумал я.

Однако происходящее ещё не закончилось. Пыль перед лицом из желтоватой стала почти белой, на стене дрогнула тень рамы, и я с нехорошим предчувствием посмотрел наружу. По уцелевшему изгибу купола пробежала яркая полоса, разветвилась и потянулась вдоль едва заметных линий.