Банки с консервами стояли целыми рядами, на хозяйственных полках лежала бытовая химия, в дальнем конце сохранились тюки одежды, а за дверями служебной зоны угадывались склады, куда вообще будто никто так и не добрался. Причина обнаружилась ещё на подходе: район вокруг магазина оказался под завязку забит тварями, а несколько прежних групп, судя по найденным тут же телам, пусть и дошли сюда, но обратно уже, увы, не вернулись. Для нас же подобное место означало не просто добычу, а еду, инструменты, одежду и вещи, которые Госпожа сможет передать в общий котел и получить немного нормального оружия.

Мы расходились по проходам небольшими группами, проверяя закутки и подсобки, больше походя не на солдат, а на банду мародёров, которая за последние недели только и научилась, что не лезть куда попало поодиночке. Оно и не удивительно, ведь мы не Рэмбы, мы Свора.

«Забавно аднако. У нас сквад на Твиче тоже Сворой назывался», — всплыло в голове, когда я остановился возле коробок с дешёвой одеждой и прислушался к возне в соседнем ряду.

Таня наверняка бы сейчас издевалась над совпадением и то и дело хихикала до самого вечера. Лиса, скорее всего, первой полезла бы куда-нибудь, куда лезть не стоило, а Кира потом долго и с чувством объясняла бы младшей сестре, что именно думает о её способности находить проблемы. Алиска наверняка уже успела бы превратить происходящее в мем и запустить его по всем нашим чатам. Я даже на секунду улыбнулся под забралом, но почти сразу улыбка пропала.

«Интересно, как они там вообще?» — мелькнула мысль, а следом пришла куда более неприятная. — «И кто из них вообще пережил начало апокалипсиса?»

Долго мучить себя неизвестностью мне было не суждено.

Со стороны мясного отдела донёсся грохот, который тут же перекрыл короткий мужской вопль, оборвавшийся хрипом. Я резко развернулся и, перехватив топор удобнее, бросился к перекрёстку проходов вместе с ещё двумя псами. Первое, что мы увидели, это распахнутую дверь промышленной морозильной камеры, клубы белёсого холодного воздуха и человека, лежащего на спине возле порога. На нём была такая же плотная одежда и велосипедный шлем, как у нас, только прозрачное забрало уже треснуло пополам.

Над ним сидело нечто, что когда-то, вероятно, тоже было человеком.

Мутант оказался почти на голову выше любого из нас, непропорционально широким в плечах, с вздутыми мышцами и костями, которые местами словно неправильно срослись под серой кожей. По спине и груди тянулись пятна мёртвой ткани, повреждённой холодом, к плечу примерз кусок разорванной упаковки, а на одной руке всё ещё болталась половина куртки.

Но страшнее размеров была скорость. Существо не двигалось как знакомые медленные мертвецы; оно буквально металось над поваленным псом, одной рукой прижимая его к полу, а второй раз за разом рвало плотную одежду вместе с тем, что находилось под ней.

— Назад! — крикнул кто-то справа, и почти сразу по магазину прокатились выстрелы.

Ангелина появилась из соседнего прохода вместе с двумя Альфами. Плотно упакованными бойцами личной охраны, которых держала рядом с собой почти постоянно.

Оба «Альфы» тут же открыли огонь из АК-12, а сама Ангелина добавила несколько очередей из «Кедров», быстро стреляя по-македонски. Пули входили в плоть мутанта, трепали его тело, одна, кажется, даже перебила плечо, но этого было мало. Обычный боеприпас оставался обычным, Система не придавала ему тех свойств, которые получало настоящее системное оружие, и здоровенная тварь будто даже не замечала наносимых повреждений и продолжала метаться туда-сюда.

Мутант отшвырнул уже обмякшего пса и рванул вперёд, сокращая расстояние настолько быстро, что огонь пришлось прекратить. Кто-то из наших уже оказался сбоку, ещё двое вышли из другого ряда, и любое продолжение стрельбы теперь грозило скорее положить своих, чем добить тварь. Ангелина поняла это раньше остальных. Она опустила оружие, оценила расстояние и рявкнула так, что её голос перекрыл и крики, и рев твари:

— Свора! Фас! — приказала Госпожа, и это слово ударило по мне сильнее любого кнута.

Мир не исчез и разум не отключился, но всё вокруг словно мгновенно перестроилось по важности. Красное начало наползать с краёв зрения, будто кто-то медленно опускал перед глазами полупрозрачный фильтр, посторонние звуки отдалились, а страх, ещё секунду назад вполне разумно подсказывавший держаться от этой громадины подальше, внезапно стал чем-то несущественным.

Я всё ещё понимал, что перед нами мутант, который только что за несколько секунд разорвал человека. Понимал, что одним ударом он способен сломать мне шею. Только все эти знания теперь существовали где-то на втором плане, потому что впереди замаячила цель.

Тело сорвалось с места раньше, чем я даже успел сформулировать хоть какую-то мысль. Справа бежал ещё один пёс, слева — двое. И я точно знал, что остальные члены отряда тоже несутся к цели. Я тут же получил подтверждение этому, ведь слух наполнился слаженным животным рыком. Четырнадцать человек одновременно ринулись к одной твари, и именно тогда я окончательно осознал, почему нас назвали Сворой.

Первый пёс врезался в мутанта сбоку и тут же отлетел от удара лапой. Его впечатало спиной в стеллаж, но уже в следующую секунду второй, воспользовавшись моментом, успел рубануть тварь топором по бедру. Лезвие вошло глубоко, завязнув в жесткой плоти. Мутант дёрнул ногой и вырвал оружие из рук владельца, однако рядом уже оказался третий, который с размаха ударил дубиной по колену. Кто-то вколотил багор в другую ногу и повис всем весом, ещё двое зашли со спины.

Я на всей скорости завалился на задницу, проскользив под ударом громадной лапы, и тут же размахнулся. Удар топором пришёлся мутанту в бок. Я почувствовал сопротивление мяса, выдернул оружие и ударил снова, уже почти не выбирая место.

Орали люди, яростно ревел мутант. Кто-то упал и тут же откатился из-под ног, другой навалился на повреждённую руку твари всем телом. Один на один любой из нас продержался бы против неё несколько секунд. Возможно, кто-то из более сильных — с десяток. Только никто и не собирался вступать в честную драку, и стоило ему отбросить одного, как на него тут же наседали двое следующих.

Топор в чужих руках с хрустом вошёл ему в голень, а багор дёрнул повреждённую ногу назад. Мутант пошатнулся, попытался развернуться, но пёс с дубиной снова ударил по тому же колену, и на этот раз сустав вывернуло в неправильную сторону. Тварь рухнула на одно колено, а на неё почти сразу навалились трое. Мутант сумел немного подняться, скинув их, но потерял несколько драгоценных секунд, за которые к нему подоспели остальные.

— Валите его! — донёсся чей-то крик, но отдельная команда уже была не нужна.

Мы давили всей массой.

Кто-то вцепился в повреждённую лапу. Двое повисли на спине. Я снова рубанул по бедру, туда же ударил ещё один топор, а человек с багром дёрнул ногу на себя. На этот раз мутант рухнул окончательно. Пол задрожал от удара огромного тела, но даже лёжа тварь продолжала сопротивляться: размахивала руками, пыталась подняться, схватила одного пса за куртку и едва не утянула в зубастую пасть. Его спасло прозрачное забрало и несколько слоёв одежды — когти сорвали ткань, но не добрались до кожи, а удар топора по запястью заставил мутанта отпустить хватку.

Именно ради этого мы и ходили упакованными почти как идиоты. Плотные куртки, перчатки, защита на руках, велосипедные шлемы с кустарно приделанными прозрачными щитками выглядели смешно до первого настоящего боя. Сейчас пластик трещал, ткань рвалась, кто-то уже потерял забрало, но ни одного нового укуса я не увидел.

Первому повезло меньше всех.

Тот пёс, которого мутант вытащил из морозильника, лежал возле двери совершенно неподвижно. Крови вокруг него было слишком много, да и положение головы не оставляло особой надежды. В другой ситуации смерть своего человека заставила бы нас хотя бы на секунду замешкаться. Но под действием команды Госпожи она стала ещё одной деталью окружающего мира, которую мозг отметил и тут же отбросил как не относящуюся к цели.