— Я последние два дня столько всего услышал, что мозг уже пробуксовывает, — отмахнулся я и продолжил расспросы. — Класс ведь не из воздуха появился?

Эндрю задумался, подбирая русские слова.

— Нет. До… Системы я много чинить. Работа раньше техническая. Потом армия… military engineering, — объяснил он, заметив мой вопросительный взгляд, и попытался подобрать более точный вариант. — Военная техника. Не солдат-солдат. Машины, энергия, проводка. Разное все.

Я кивнул.

Вот теперь всё начинало сходиться.

— Потом пенсия? — уточнил я, глядя на седину.

— Да, — ответил Эндрю и сразу усмехнулся. — Очень скучно.

— Вот это я понимаю трагедия.

— Wife говорить: «Отдыхай». Я отдыхать две недели, потом чуть не умереть, — продолжил он, уже явно сам забавляясь собственным рассказом. — Начал помогать сосед. Один дверь, другой машина, старая женщина кран течёт, кому свет, кому забор. Потом все знать: Andrew fix.

— То есть весь район пользовал тебя как бесплатный сервисный центр, — заключил я, и перед глазами сразу возник типичный мужик в джинсах, клетчатой рубашке и ковбойской шляпе. — Бррр, жуть.

Эндрю рассмеялся.

— За это хорошо платить.

— Тогда это уже бизнес. — заметил я, но всё равно внутренне вздрогнул, только представив, какого это каждый день разговаривать с разными людьми и выполнять их поручения.

— Иногда пиво, — добавил он с таким видом, будто это был куда более надёжный вид оплаты.

— Ещё лучше.

Разговор получался неожиданно лёгким. Может быть, дело было в том, что Эндрю не пытался казаться кем-то большим, чем являлся. Он не рассказывал, как одной отвёрткой ченил атомный реактор, не намекал на секретные операции и не превращал несколько десятилетий технической работы в биографию супергероя. Просто человек, который долго возился с разной техникой, а после выхода на пенсию так и не научился сидеть без дела.

Система, судя по всему, посмотрела на это и выдала максимально прямолинейное определение.

Мастер на все руки.

— А в Россию тебя каким ветром занесло? — спросил я, потому что этот вопрос всё равно рано или поздно пришлось бы задать. — Не думаю, что ты сюда специально приехал в поисках секрета наших потомственных слесарей из школы зеленого змея.

Эндрю засмеялся, и лицо его смягчилось.

— Сын, — ответил он и немного откинулся назад. — Он тут работать. Игры.

— Компьютерные?

— Нет-нет, — американец замотал головой и руками изобразил что-то на поверхности стола. — Table games. Настольные. Карты, фигурки, проекты. Business. Он сначала работать с русскими, потом приезжать часто, потом жить.

— И нашёл себе девушку, — догадался я.

— Ес, — кивнул Эндрю. — Жениться хотел. Я приехать свадьба.

Теперь я понял и вторую половину истории.

— А Ирина?

— Мама невесты, — объяснил он, и в голосе прозвучала едва заметная тёплая интонация. — Мы познакомиться перед свадьба. Потом всё… — Он развёл руками, описывая окружающий мир куда лучше любых слов.

— А сами молодые где? — спросил я прежде, чем успел подумать, насколько удачно сформулирован вопрос.

Эндрю замолчал.

Из его лица словно разом ушла вся лёгкость предыдущего разговора. Он некоторое время смотрел на лежащую перед ним гильзу, медленно катая её между ладонями, а затем осторожно поставил обратно.

— Не знаю, — ответил он тихо и заметно чище, чем большинство предыдущих фраз. — Мы разделиться в начале. Потом искать. Не найти.

Этого оказалось достаточно.

— Понял, — сказал я, не задавая очевидного следующего вопроса.

Эндрю коротко кивнул, и несколько секунд мы оба молчали.

Чтобы окончательно увести разговор от темы, в которую явно не стоило лезть, я снова указал на одностволку.

— Лучше скажи, ты с таким чудовищем когда-нибудь дело имел?

Эндрю взял ружьё осторожно, проверил, что оно пустое, переломил ствол и заглянул внутрь. Пальцы двигались привычно, хотя и не настолько профессионально, как у Сваи.

— Очень большой shotgun, — заключил он, возвращая оружие на стол. — Старый стиль.

— Патронов нет, — напомнил я и подтолкнул к нему пустые гильзы. — Вот это всё, что осталось.

Он осмотрел донца, потом один за другим прокрутил латунные цилиндры.

— Можно чинить, — сказал Эндрю.

Я даже выпрямился.

— В смысле?

— Патрон, — пояснил он и, видя мой интерес, сразу поднял палец. — Можно. Но stupid.

— Почему сразу «ступид»? — обиделся я за такое отношение к прекрасному оружию, который наконец-то получило шанс перестать быть простой дубиной.

Эндрю показал сначала на обычные патроны двенадцатого калибра, затем на большую гильзу.

— Всё брать отсюда. Несколько маленьких — один большой. Много работа, много waste. Нужен правильный заряд, всё проверять. Ошибка — gun boom.

Последнее сопровождалось очень понятным движением ладоней в разные стороны.

— То есть несколько нормальных выстрелов превращаем в один очень большой, — уточнил я, уже чувствуя, как не успевший зародиться восторг постепенно испаряется.

— Да, — подтвердил Эндрю и подумав добавил: — Может три. Может больше. Надо считать. Я сейчас не сказать точно.

Я положил рядом три обычных патрона.

Посмотрел на них.

Потом на огромную пустую гильзу.

— Получается, беру три выстрела и меняю на один?

— Один очень strong, — заметил американец, словно это должно было значительно улучшить размен.

— Всё равно шило на мыло.

— Да, — без колебаний согласился Эндрю и вернул гильзу на стол. — Если много обычный патрон, можно. Если мало — нет.

Вот с этим спорить было невозможно.

Боезапас у меня восстанавливался.

Но медленно.

Один патрон раз в двенадцать часов звучал великолепно, когда у тебя совсем ничего нет. Однако при попытке превратить несколько циклов восстановления в один выстрел из огромной одностволки внезапно выяснялось, что экономика процесса выходила довольно суровая.

— Жалко, — признался я, снова беря в руки массивную гильзу. — Было бы отдельно много пороха, тогда ещё можно было бы поиграться.

Эндрю пожал плечами.

— Найдём — сделаем.

— Оптимист ты, американец.

— Ты найти очень много странный вещи, — заметил он совершенно серьёзно и обвёл рукой квартиру, где в коробках действительно лежало столько самого разнообразного хлама, что вспыхнувшее во мне возмущение тут же было подавлено. — Может найти порох.

— С моей удачей я сначала найду склад пороха, а потом выяснится, что на нём живёт дракон.

Эндрю явно не понял половину фразы, но на слово «dragon» всё-таки улыбнулся.

Через несколько минут он забрал инструменты и ушёл заниматься холодильником, оставив меня одного среди разложенной добычи.

Я ещё некоторое время перекладывал гильзы с места на место, прикидывая варианты и каждый раз приходя к одной и той же дилемме.

Три нормальных выстрела или один большой?

Да, если передо мной окажется что-нибудь настолько жирное и бронированное, что двенадцатый калибр его только разозлит, такая сделка внезапно станет выгодной. Но в обычной ситуации три отдельных выстрела давали гораздо больше шансов остаться живым, чем один, но особенно впечатляющий.

Проблема была именно в сырье.

«Вот был бы порох отдельно…» — лениво пронеслось в голове, пока я вертел между пальцами один из обычных патронов.

И тут мысль зацепилась за что-то важное…

Оружейный стенд ведь генерирует патроны, что я в него помещу.

До сих пор я воспринимал это просто.

Пустой барабан — стенд делает патрон и таймер запускается снова.

«Не, это же вообще дичь…», — сразу сказал я сам себе, потому что новая мысль выглядела слишком тупо даже по моим меркам.

Допустим, я возьму один из ружейных патронов и изуродую его так, чтобы от прежнего содержимого почти ничего не осталось, а внутри находился только порох.

По сути, превращу гильзу в маленький контейнер. Потом поставлю этот «образец» обратно в держатель и подожду двенадцать часов.