Сзади кто-то смачно высморкался, из-за чего мои фрейлины поморщились. Я же улыбнулась и весело заметила:

— Ирис, что не так?

Молчание было слишком долгим. Обернувшись, я посмотрела на женщину, которая выглядела в замке совершенно не к месту. Точно так же, как я была не к месту в её гостинице меньше недели назад. Несмотря ни на что, я была очень рада её присутствию. Она высморкалась в тонкий кружевной платок и, не переставая плакать, сообщила:

— Деточка, ты так хороша.

— Так разве это причина для слёз?

Я рассмеялась, спустилась с пьедестала, подошла к домоправительнице, сидящей в нелепой позе, и, склонившись, поправила красиво уложенные волосы. Фрейлина за моей спиной со свистом втянула воздух. Мне ли её осуждать. Казалось, что не осталось и следа от принцессы, что морщила свой нос всего семь дней назад.

— Я думала, свадьба — радостное событие.

— Конечно! Вот заберёт тебя злой мужик к себе — и будешь потом от него плакать в подушку, а мне не говорить, чтобы не расстраивать…

И очередной жалобный стон, переходящий в судорожный плач. Переигрывает Ирис, определённо переигрывает.

— Так тебе же нравится Адриан, — решила я напомнить очевидное, чем, видимо, задела её чувства.

— Да что ты понимаешь, девочка! — она встала и выпятила грудь. Не думала, что Ирис может быть такой воинственной. — Это свадьба. Здесь принято плакать. А эти… — её рука указала на всех присутствующих, — даже двух слезинок пролить не могут. А ведь такое событие…

— Я отказываюсь лить слёзы.

В дверях стоял Дэн. За его спиной маячил Рик, который решил поддержать домоправительницу.

— А я готов пролить пару слезинок, если надо.

Он вышел из-за спины старшего брата и, подойдя ко мне, протянул прекрасный букет из диких роз медового цвета.

— Мы сделали для тебя. Невеста ведь должна быть с букетом. Он прекрасно подходит к твоему наряду.

— О-о-о… — я была так тронута, что не стала сдерживать покатившихся по щекам слёзинок. — Спасибо!

— Ди, ты чего? — Рик перепугался не на шутку. Младший из сыновей Грэмма в растерянности переводил взгляд с меня на брата, Ирис и снова на меня. Затем подбежал и начал вытирать слёзы. — Ди, я не хотел тебя расстраивать. Прекрати! Эй, вы, — крикнул он прислуге, — сделайте что-нибудь!

Но никто не сдвинулся с места. В отличие от прекрасного молодого мужчины, фрейлины понимали причину моих слёз.

— Ди… Ну не нравится — давай выкинем.

— Не смей трогать мой букет, Рик! — я отшатнулась, словно у него в руках была не охапка роз, а раскалённая кочерга. — Я тебя повешу, если ты посмеешь выкинуть этот драгоценный подарок.

— Ладно. — Он двумя пальцами медленно протянул мне назад розы и, не поворачиваясь спиной, вернулся к брату. — А все девушки сходят с ума в день свадьбы? — прошептал он ухмыляющемуся Дэну.

А когда на него зло уставился весь женский состав моей примерочной, похлопал брата по плечу и сообщил:

— Подожду-ка я тебя на улице.

В комнате раздался дружный, полный разочарования вздох. Этому мужчине не будет равных в борьбе за женские сердца.

— С тобой можно поговорить… наедине? — задал вопрос Дэн, когда Рик спешно ретировался.

Я кивнула и попросила всех освободить помещение. Это было неподобающе, поэтому никто не сдвинулся с места. Но всё изменилось, стоило Ирис взять дело в свои руки.

— Чего стоим? Сказано же — поговорить друзья пожелали. Быстро, быстро!

Её широко раскинутые в стороны руки не позволили ни одной из фрейлин проскочить мимо. Нас же она уведомила напоследок:

— Пойду поищу Риану. Небось шушукается с этим стражем в очередном углу.

— Что Риана делает?

Брови Дэна сошлись на переносице, а я весело ответила:

— Я познакомила её с Виктором. Риана несколько лет сходит по нему с ума. Оказалось, нашему начальнику королевской стражи тоже по душе девушка. Ох, как я хочу, чтобы у них всё получилось.

— Ди, пожалуйста, оставь хороших девушек в покое. Не хватало, чтобы ты всех во дворец переманила. Что нам, обычным парням, делать-то предлагаешь? У дворца караулить да с лордами воевать?

— Ты не обычный парень, — я коснулась его руки. — Ты самый лучший на свете!

— Но сердце ты отдала лорду.

Я опустила глаза, подбирая подходящие слова, чтобы оправдать себя, но ничего не могла придумать. Он же спросил:

— А вот мне интересно, как долго вы знали друг друга до того, как ты влюбилась?

— На самом деле знали мы друг друга давно, — прошептала я, — но полюбила… Думаю, за три последних дня.

— Чёрт, так я был впереди на целых три дня.

Дэн горько усмехнулся.

— Прости меня!

Я пыталась найти более подходящие слова или более развёрнутое объяснение. Мол, я принцесса и должна была выйти замуж спустя неделю. Это моя обязанность перед народом и моими родителями. Но правда горька, как сама жизнь: я люблю Адриана.

Не знаю, как это получилось и не уверена, что смогу определить тот самый момент, когда это произошло. Но я его люблю. Люблю так сильно, что дышать не могу при мысли, что с ним что-нибудь может случиться. И врать по этому поводу Дэну считаю нечестным. А самое ужасное — он это понимал. Понимал всё то, что я не могла сказать.

— Ты не виновата в том, что отдала своё сердце другому.

И снова грустная улыбка.

— Я виновата в том, что не сказала тебе об обручении, — решила я поддержать небезразличного моему сердцу мужчину.

— Но тогда тебе пришлось бы рассказать, что ты законная наследница и ищешь причастных к убийству родителей.

— Ты бы никому не рассказал.

Странный у нас получался разговор. Вроде всё по-доброму, открыто и честно, но на сердце такая грусть.

— Ну, тогда ты этого не знала, — он встал, и я последовала его примеру. — Знаешь, что меня раздражает больше всего? Он тебя защитит лучше, чем это смогу сделать я. Чёрт, да мужчина, готовый получить за тебя кинжал и умереть, не задумываясь, — самый достойный выбор. Говорил же, хороший он, как ни крути.

Я улыбнулась. А ведь старший сын Грэмма даже не подозревает, насколько министр хорош.

— Спасибо. Да, Адриан самый лучший. Впрочем, как и ты. Думаю, скоро об этом будет знать каждый.

Дэн опустил голову и ухмыльнулся, а после секундного размышления уверенно спросил:

— Ты знаешь, что в доме моего отца тебе всегда рады?

— И поверь, я буду приходить так часто, что успею вам надоесть. Будет у вас дома вечный гость — толстая принцесса, не способная прожить и дня без свежего хлеба и сдобных булочек.

— Вот она — сила хлеба!

Мы рассмеялись. А затем Дэн быстро подошёл, заключил меня в крепкие объятия и держал чуть дольше, чем это было прилично. Но я была не против. Я правда полюбила его. Как друга, как брата, как семью, которой я теперь лишена. Любила.

— Дэн, я правда люблю тебя.

Так хотелось, чтобы он понял, что не безразличен моему сердцу.

— Знаю, принцесса, — он отстранился и погладил по пока ещё распущенным волосам. — Просто не так, как его.

По щеке скатилась одинокая слеза, которую смахнула грубая ладонь лесоруба, и, улыбнувшись, он громко сообщил:

— Срочно Ирис сюда! Пусть видит, что ты плачешь!

Я толкнула его в грудь, и он засмеялся — по-доброму, как старый друг.

— Ирис не может, она ищет вашего отца.

— Зачем это? — удивился Дэн.

— Чтобы отвезти меня к алтарю, конечно.

Его брови взметнулись вверх, но лишь на секунду.

— Знаешь, — карие глаза смотрели на меня с благодарностью, — он всю жизнь мечтал о дочери. Жаль, правда, что ему досталась такая, как ты: даже хлеб приготовить не можешь без слёз.

За такое я снова ударила его в грудь, а затем он покинул меня, так как в покои влетели Ирис и Риана со словами первой:

— Нашла её. Как и думала — стояла, миловалась с солдатиком.

— Он не солдатик, а начальник личной стражи, — обиделась Риана на такое пренебрежительное отношение к плоду своей любви.

— Да хоть сам министр военных дел, — не пошла на уступки женщина. — У нас тут свадьба в полном разгаре.