— Хорошо, Ирис, я очень, очень постараюсь не вляпаться в серьёзные неприятности.

Внизу я взглянула в зеркало. На сегодня платье было серо-голубого цвета, удачно подчёркивающее глаза, а волосы женщина оставила распущенными. Лишь две пряди по бокам головы были заплетены в косы и объединялись на затылке в хвост.

На выходе я встретила двух мужчин, которые совершенно не интересовались моей персоной, а вели какие-то торги с третьим, находившимся не в очень трезвом состоянии.

— Не-е-е, меня не устраивает. На такое подпишется только полный дурак.

— Да ты чего… Дело плёвое. Всего-то надо провезти, остальное мы решим сами.

— Не, я пас, мужики. Без меня.

— А как поживает Лиззи?

Последнее, что я заметила, — это как мужчина неожиданно быстро протрезвел.

— Ди, привет! — Рик помахал рукой.

— Привет! — помахала я в ответ. — Ты что там делаешь?

Младший из сыновей пекаря стоял на крыше, держась за дымоход. Он был с ног до головы испачкан сажей, что не мешало ему радостно улыбаться.

— Дымоход прочищаю. Хочешь ко мне? — насмешливо подмигнул он.

— О нет, спасибо на добром слове, но хотелось бы один день побыть в чистом.

Мы дружно захохотали, пока не вышел Дэн.

— Что смеёмся, да ещё и без меня?

— Твоя девчонка хочет быть красивой, — предательски ляпнул Рик, за что получил от меня самый гневный из моих взглядов. Но Дэна подколки брата, в отличие от меня, не смутили.

— Она и так красавица, — сообщил он и поприветствовал меня. — Привет, Ди!

Его улыбка была нежнее улыбки Рика и в разы приятнее. Девичье сердце пропустило удар.

— Отец сказал, чтобы ты сразу проходила на кухню.

Забросив топор на плечо, прекрасный мужчина направился в сторону леса.

Принцесса, к ногам которой припадали принцы, проводила лесоруба томным взглядом, что не осталось незамеченным.

— Ди, а когда вы поженитесь, я могу называть тебя сестрой?

— Рик, будешь вести такие речи — получишь от меня булочку со жгучим перцем, — пообещала я и ушла на кухню, втайне мечтая стать его сестрой.

— Деточка, ты вовремя, — Грэмм на пороге вручил мне фартук. — Сегодня ты готовишь все булочки с яблоками и свежий хлеб к моему столу.

— Я?

Руки сами собой затряслись, и выданный фартук оказался на полу.

— Ты, — подтвердил пекарь и, выдав чистый фартук, поторопил: — Дел много.

От возложенной на меня обязанности заболела голова. Это ж надо — поступить так опрометчиво. Но с Грэммом спорить бесполезно.

Я в точности повторяла всё, чему вчера меня обучали: раскатать тесто — не слишком тонко, но и не слишком толсто; вырезать круглые формы; ещё немного раскатать; положить начинку; аккуратно, но крепко склеить; сделать волнистую линию; убрать в сторону. Повторить.

Когда набрался целый противень, я отнесла его вниз, смазала маслом и выложила на лопату. Смазала яичным желтком, положила в печь и, не отводя глаз, следила, чтобы не подгорели. Вполне возможно, я даже не моргала — таким был страх напортачить.

После того как первые пирожки не подгорели, я воспрянула духом. Да так сильно, что вместо планируемых трёх партий испекла пять. И ещё успела сделать две буханки хлеба.

— М-м-м, очень вкусно, Ди, — похвала Грэмма была как услада для ушей. — Ты молодец.

— Правда?

Кто бы мог подумать, что даже принцесса может научиться готовить?

— Правда.

Я на радостях бросилась в объятия пекаря, продолжая прыгать. Так нас и застал Дэн, закончивший работу слишком рано.

— Что празднуем?

Я отпустила отца и, взяв булочку, бросилась к сыну.

— Дэн, попробуй.

Он с недоверием уставился на пирожок, перевёл взгляд на меня, на Грэмма, снова на пирожок и, вздохнув, откусил кусок.

— М-м-м… — разжёвывая, сообщил он. — Очень даже неплохо.

— Правда?

— Правда.

Его широкая улыбка была для меня ещё одной наградой, и я снова пустилась в пляс. Мужчины весело улыбнулись друг другу из-за пляшущей вокруг них меня, но, вспомнив, что солнце ещё высоко, вернулись к насущным вопросам.

— Отец, Рик всё ещё чистит трубы, я пойду на базар. Не против, если Ди пойдёт со мной?

Я перестала плясать и с мольбой уставилась на Грэмма.

— Да идите уже, — махнул он на нас рукой, и мы отправились в путь.

Я никогда ранее не бывала на базарах, но всегда считала, что это что-то вроде огромной дороги, справа и слева от которой стоят магазины с необходимыми товарами. На самом же деле это просто небольшая территория на пристани с гудящими и перекрикивающимися друг с другом толпами продавцов, желающих впихнуть тебе именно свой товар. Любой ценой. Ещё здесь стоял зловонный запах гниения. А самым неприятным было то, что меня все пытались схватить за руки. Это, видимо, самый действенный способ привлечения внимания, так как услышать окрик, когда вокруг такой галдёж, просто нереально.

Но эту проблему легко решил Дэн, просто взяв меня за руку.

— Мне нужны свежие яблоки, — сообщил мой спутник очередному продавцу.

— Так где ты найдёшь свежие? — ответила очень полная женщина средних лет заморской наружности. — Только сейчас с корабля. Часа не прошло, как причалил.

— Так сегодня нет поставок, Айлин.

— Так кто тебе сказал?

— Министр внешней политики дал распоряжение пускать в гавань лишь по воскресеньям и четвергам, а сегодня среда.

— А министр внутренней политики посговорчивее оказался, — сдала она свои связи.

И снова лорд Саха. Определённо необходимо заняться этим человеком.

— Ну хорошо, Айлин, тогда беру тринадцать килограммов яблок. А два килограмма инжира ты мне даришь как постоянному покупателю.

— Дэн, мальчик мой, да это чистой воды грабёж. Полкило? — решила поторговаться женщина.

— Полтора.

— Один. И свежий хлеб от твоего отца завтра с утра.

— Договорились.

Я широко улыбнулась своему герою. Этот торг напомнил мне о сне, в те двадцать минут, что я спала сегодня ночью. Я снова видела маму, которая на этот раз была ещё бледнее и всё меньше говорила.

— Дочка, ты должна найти в себе силы и жить дальше. В тебе нуждаются люди, — уговаривала она меня.

— Ты будешь рядом? — последовал вопрос.

— Моё время прошло, мне пора уходить.

— А если я пообещаю стать лучше, ты сможешь остаться?

— Я не могу остаться с тобой навечно, у тебя должен быть свой путь. Как и у каждого человека.

Мама снова начала таять, а я нагло использовала запрещённый приём всех детей:

— Если уйдёшь, я не прощу тебе этого никогда.

— У тебя свой путь, моя родная. Я знаю, ты справишься. Твоя жизнь будет прекрасной.

Это было последнее, что я услышала, когда очертание превратилось в дым. Ох, если бы я умела, как Дэн, торговаться и отстаивать свои интересы… Может, тогда она не ушла бы. Может, я смогла бы видеть её каждую ночь.

— О-о-о, кого я вижу.

Грубоватый голос вырвал из воспоминаний в отвратительную реальность пристани, пропахшей сырой рыбой и гниющими овощами. Передо мной стоял горбатый рыжебородый хам.

— Деточка, ты мне кое-что задолжала.

Его рука вцепилась в мою кисть быстрее, чем я успела отпрянуть. За широкой спиной высилось минимум четыре бугая совершенно бандитской наружности. А во мне снова зародился страх.

— Ди, ты в порядке?

Дэн тут же оказался рядом, и я выдохнула. Сегодня я не одна посреди ночи на неосвещённой улице. Мы в центре оживлённого базара при свете дня, с толпой свидетелей и с прекрасным, сильным мужчиной. Мне нечего бояться.

— Ди, значит?! Парни слышали — мою девчонку зовут Ди.

Они заржали в один голос. Дэн же одним резким движением отнял его руку от моей кисти.

Рыжий блеснул зелёными глазами и неожиданно резко для своего телосложения попытался врезать старшему из сыновей пекаря. Тот еле успел увернуться. Не оставшись в долгу, он попытался ударить бородатого в нос, но тоже промазал. Это продолжалось до тех пор, пока горбатый не смог задеть Дэна и к нему на помощь не пришли ещё трое. Мой герой был в проигрышном положении, но не собирался сдаваться.