Глава 7. Запретная частота

Габриэла

Телефон в кармане куртки коротко вибрировал. Я достала его дрожащими от холода пальцами и всмотрелась в светящийся экран.

«Служебный вход. Пять минут. Не уходи».

От коротких строчек внутри всё сжалось, а кровь прилила к лицу с такой силой, что морозный воздух вокруг внезапно показался обжигающе-горячим. Разум кричал, что это безумие. Шеф утром четко дал понять: еще один шаг в сторону от рабочих обязанностей — и меня выставят отсюда без права на апелляцию. Моя карьера висела на волоске. Но ноги уже сами несли меня к служебному выходу, игнорируя любые доводы логики.

В полумраке технического коридора, куда почти не долетал гул арены, пахло сырым бетоном и озоном. Райан ждал меня, прислонившись спиной к стене. На нем была только легкая спортивная куртка поверх футболки, а на лбу все еще блестели капли не высохшего после душа пота.

Когда я завернула за угол, он резко поднял голову. В его серых глазах читалась такая буря, что мне на секунду стало не по себе.

— Ты с ума сошел? — шепотом выпалила я, останавливаясь в шаге от него. — Если нас кто-нибудь увидит...

— Плевать, — перебил он глухим, сорванным голосом.

Райан сделал резкое движение, сокращая расстояние между нами до минимума. Его мощная рука уперлась в стену рядом с моим плечом, отрезая путь к отступлению. Я оказалась в ловушке — в ловушке его горячего дыхания, его широких плеч и того дикого напряжения, которое мы копили все эти недели.

— Райан, послушай, шеф уже косо смотрит, мне нельзя... — я попыталась отступить, но он мягко, но непреклонно перехватил мое запястье.

Его пальцы были горячими. Кожа обожгла мою руку так, будто меня ударило током.

— Хватит говорить о правилах, Габи, — прошептал он, склоняясь ближе, так что его губы оказались в считанных сантиметрах от моих. — Ты думаешь, мне легко делать вид, что я тебя не замечаю? Думаешь, я не видел, как ты смотрела на меня сегодня? Ты лезешь под мою броню лучше любого объектива. И мне это чертовски надоело.

Его слова ударили сильнее любого силового приема на льду. Вся моя защитная броня, все принципы профессиональной этики и страх перед потерей работы рассыпались в пыль от одного его взгляда.

— Райан... — выдохнула я, и это было уже не возражение. Это была капитуляция.

Он больше не ждал разрешения. Его свободная рука скользнула по моей спине, прижимая меня к себе так крепко, что между нами не осталось ни единого миллиметра воздуха. И когда его губы наконец коснулись моих, время на арене «Северный» окончательно остановилось.

Поцелуй был отчаянным, жадным, в нем выплескивалось всё то напряжение, вся та злость и подавляемое притяжение, что мы прятали неделями. Я запустила пальцы в его мокрые темные волосы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Это было опасно, запретно, безумно — и в то же время невероятно правильно.

Райан

Когда я прижал ее к холодной бетонной стене и коснулся ее губ, мне показалось, что я впервые за последние месяцы сделал нормальный вдох.

От Габриэлы пахло тем же терпким цитрусом и морозным воздухом, но сейчас этот запах смешивался с моим собственным адреналином. Ее руки вцепились в воротник моей футболки, а дыхание сбилось. Каждый ее вздох отдавал в моей груди бешеным стуком сердца.

Я целовал ее и не мог остановиться, понимая всю глупость того, что мы делаем. Если нас засекут камеры наблюдения или кто-то из тренеров пойдет этой дорогой, нам конец. Но сейчас мне было абсолютно наплевать на контракты отца, на мнение клуба и на правила лиги. Существовал только этот темный коридор, запах ее кожи и хрупкое тепло, которое впервые за долгое время растапливало лед внутри меня.

— Райан... — прошептала она, чуть отстранившись и тяжело дыша, глядя на меня затуманенными, испуганными и одновременно счастливыми глазами. — Нас увидят. Кто-нибудь может пройти здесь в любую секунду.

Я с трудом заставил себя разжать руки, хотя каждый нерв в теле протестовал против этого расстояния. Я провел большим пальцем по ее покрасневшим от поцелуя губам, чувствуя, как внутри всё ещё бушует пожар.

— Знаю, — хрипло выдохнул я, прислонившись лбом к ее лбу. — Знаю, черт побери. Но я больше не могу делать вид, что мы чужие, Габи.

Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке было столько нежности, от которой у меня защипало в глазах.

— Я тоже не могу, — тихо ответила она.

Мы оба понимали: это только начало. Мы перешли черту, за которой возврата назад не было. И цена этой ошибки могла оказаться слишком высокой для нас обоих.

Глава 8. Опасная привычка

Габриэла

С того вечера в техническом коридоре мир вокруг меня будто изменился в цвете. Обычные будни на арене «Северный» больше не казались серыми и унылыми. Каждый раз, когда я настраивала объектив камеры и ловила в видоискатель девятнадцатый номер, в груди сладко и тревожно замирало сердце.

Мы начали переписываться по ночам. Короткие, ни к чему не обязывающие фразы, которые на деле значили гораздо больше, чем простой текст на экране телефона.

«Завтра тяжелая тренировка. Не смотри на меня слишком пристально, иначе тренер заподозрит неладное», — пришло от него во вторник в два часа ночи.

«А ты не играй так красиво, и я не буду смотреть», — ответила я, засыпая с улыбкой.

Но за эту эйфорию приходилось платить страхом. Журналистика — мир сплетен и зависти. Несколько раз я ловила на себе подозрительные взгляды нашего спортивного обозревателя Марка, который явно замечал, как часто мои кадры сфокусированы на капитане. Пока это были лишь догадки, но стоило кому-то сложить два и два — и разразился бы скандал.

В четверг вечером после тренировки Райан на секунду задержался у моего столика в пресс-зоне, когда там никого не было. Он не касался меня — просто бросил через плечо, проходя мимо:

— Завтра в полночь у служебного входа. Не опаздывай.

Его голос звучал низко, властно и не терпящим возражений. И внутри меня все противилось этому приказу, но одновременно с этим я знала: я приду.

Райан

Я ждал ее в пустой тренерской комнате, куда у меня был ключ. Здесь пахло старой кожей тактических планшетов, остывшим кофе и дешевым освежителем воздуха. На улице выл ноябрьский ветер, стекла слегка дребезжали от порывов.

Когда дверь тихо скрипнула и в проеме показалась Габриэла, я почувствовал, как отлегло от сердца. Я даже не осознавал, до какой степени нервничал, пока она не оказалась внутри.

— Если нас здесь поймают, моя карьера репортера закончится быстрее, чем начнется сезон, — полушутя-полусерьезно произнесла она, сбрасывая с плеч капюшон. На ее ресницах блестели крошечные капли тающего снега.

— Не поймают, — глухо отозвался я, делая шаг навстречу и аккуратно забирая из ее рук тяжелый фотоаппарат, чтобы поставить его на стол.

Я подошел ближе, зарылся пальцами в ее темные кудри и притянул к себе. В этот момент все проблемы — недовольный отец, требования тренера, тяжелые тренировки и страх перед разоблачением — перестали существовать. Существовало только ее теплое дыхание, мягкие губы и та невероятная, спасительная тишина, которую мы дарили друг другу в этом безумном мире.

Она обняла меня за шею, прижимаясь всем телом, и в ее глазах больше не было ни капли прежней отстраненности. Только полное, безоговорочное доверие, которое пугало меня сильнее любых соперников на льду, но от которого я уже не хотел отказываться.

Глава 9. За гранью фокуса

Габриэла

Воздух в пустой тренерской комнате казался густым, почти осязаемым. Каждый вдох отдавался в груди странным, сладковатым покалыванием. Я стояла, прижатая к краю массивного стола, чувствуя холодное дерево сквозь ткань свитера, но спину жгло от близости Райана.