Annotation

Они по разные стороны ледовой арены.

Он — звездный капитан хоккейной команды, чья жизнь расписана отцом и клубом по секундам. Любой его шаг контролируется, а на кону стоит вся карьера.

Она — клубный фотограф, которая видит этот мир через объектив и знает все грязные секреты большого спорта.

Ей нельзя подходить к нему близко. Ему нельзя рисковать репутацией.

Но что делать, если объектив выхватывает из толпы именно его, а ледяная стена рушится от одного случайного взгляда?

Их связь под запретом. Скандал разрушит их жизни в один миг. Но когда на кону настоящее чувство, правила игры больше не имеют значения.

— Какой у нас следующий ракурс, капитан?

— Только вперед.

Ракурс

Глава 1. Холодный объектив и чужие правила

Глава 2. Невидимая граница

Глава 3. Побочный эффект

Глава 4. За пределами площадки

Глава 5. Негласный кодекс

Глава 6. Трещина в броне

Глава 7. Запретная частота

Глава 8. Опасная привычка

Глава 9. За гранью фокуса

Глава 10. Утренний свет и тени

Глава 11. Невидимая петля

Глава 12. Тревожные тени

Глава 13. Опасная грань

Глава 14. Холодное зеркало объектива

Глава 15. Вспышка в темноте

Глава 16. Ультиматум

Глава 17. Осколки льда

Глава 18. Бунт капитана

Глава 19. Опустевшие трибуны

Глава 20. Забытый фокус

Глава 21. За порогом тишины

Глава 22. Новый фокус

Глава 23. Возвращение на лед

Глава 24. Кадр вне игры

Эпилог. Фокус на двоих

Ракурс

Северный лед #1

Valery Black

Глава 1. Холодный объектив и чужие правила

Габриэла

Алюминиевый штатив в моем рюкзаке отбивал болезненный ритм по пояснице с каждым шагом, но я не обращала внимания. Ноябрь в нашем городе всегда наступал внезапно, превращая лужи в корку льда, а воздух — в сплошную колючую взвесь. Ледовая арена «Северный» встречала меня привычным гулом системы вентиляции, едким запахом мастики для клюшек и тем особым, звенящим холодом, который пробирался под куртку уже через пять минут.

— Габс, не тормози! Редакция требует динамику, а не портреты скамеек запасных! — прошипела в наушник моя напарница по отделу новостей, но я лишь молча отключила вызов.

Динамика. Им всем нужна только кровь, пот и забитые шайбы. Никого не волнует, что за каждым резким движением на льду стоят стертые в кровь пальцы, ноющие связки и бесконечные часы одиночества. Именно поэтому я пришла сюда на час раньше. Мне нужно было поймать тренировку юниоров до того, как трибуны забьются крикливыми фанатами, а тренеры начнут орать в мегафоны.

Я поднялась на верхний ряд трибун, устроилась на пластиковом сиденье, которое скрипнуло под весом, и начала вынимать камеру. Мой верный «никон» с длиннофокусным объективом казался продолжением руки. Я знала каждый его винтик, каждый миллиметр хода колесика настройки.

На льду было пусто. Только машина для заливки льда медленно и монотонно чертила последние круги, оставляя за собой зеркальный, идеальный глянец. И тут из темного проема раздевалки появились они.

Хоккеисты выходили тяжело, громыхая наплечниками и шлемами. Первым шел он.

Райан.

Я знала о нем ровно столько, сколько требовала моя работа: капитан команды, девятнадцатый номер, главная надежда местного университета и парень, чье лицо редко выражало что-то, кроме холодного расчета. Его тяжелый шаг отдавался глухим эхом по всей арене. Райан на ходу поправлял ремешок шлема, а затем поднял голову.

Его взгляд — пустой, отрешенный и невероятно уставший — случайно скользнул по трибунам и зацепился за меня.

Я инстинктивно вскинула камеру, палец лег на кнопку. В этот момент машина для заливки уехала в гараж, и над ареной повисла звенящая тишина. Райан не отвернулся. Он смотрел прямо на меня сквозь стекло защитного ограждения, и в этом взгляде не было привычной для спортсменов показушной агрессии. Была глухая, осязаемая стена.

Щелк. Затвор сработал тихо, но мне показалось, что звук разнесся по всему зданию. На крошечном экранчике камеры проявилось его лицо: бледное, с капельками пота на висках и темной прядью волос, выбившейся из-под шлема. Это был не плакатный герой. Это был живой, до предела измотанный человек.

Райан резко отвернулся, ударил клюшкой о бортик и заскользил по льду, поднимая тучи ледяной крошки. А у меня внутри почему-то неприятно и сладко заныло под ложечкой.

Глава 2. Невидимая граница

Райан

Запах раздевалки после двухчасовой тренировки въелся в кожу так сильно, кажется, я пах им даже во сне: смесь дешевого дезодоранта, хлорки, мокрой кожи и высохшего пота. Парни шумно галдели у шкафчиков, обсуждая утренний инцидент с тренером, но я сидел в самом углу, тупо уставившись на свои коньки.

Шнурки перекрутились, пальцы на руках онемели от холода и нагрузок. Внутри стояла звонкая, злая пустота.

— Эй, Капитан, ты сегодня катался как сонная муха, — бросил наш защитник Марк, проходя мимо и хлопая меня полотенцем по плечу. — Тренер чуть не сорвал голос на третьем периоде. Если так пойдет дальше на отборочных, скамья запасных станет нашим постоянным домом.

— Заткнись, Марк, — процедил я сквозь зубы, не поднимая головы.

Марк только усмехнулся и скрылся в душевой. Он был прав, и от этого бесило еще сильнее. Но причиной моей рассеянности был вовсе не недосып или тяжелая тактика.

Причиной была она. Та девчонка с камерой на трибунах.

Я видел ее и раньше пару раз — она мелькала на трибунах с громоздким объективом, всегда держалась обособленно, не улыбалась местным репортерам и вечно делала вид, что ей до безумия скучно. Но сегодня, когда наши взгляды пересеклись через стекло, меня будто ударило током. В ее карих глазах не было праздного любопытства. Там читалось понимание. Словно она знала наперед все мои ошибки, все ночные тренировки, когда сводит икры от судорог, и весь тот груз ответственности, который давил на плечи похлеще любого силового приема.

Я с силой дернул шнурок, затягивая узел до боли в пальцах.

— Черт, — выругался я в пустоту.

Мне не нужны были лишние глаза. В моей жизни всё было расписано по минутам: учеба, тренировки, контракт, который маячил где-то в перспективе, и ожидания отца, который сам в прошлом был профессиональным игроком. Личные привязанности, особенно с девчонками, которые крутятся вокруг команды, всегда приносили только проблемы. Они отвлекают. Они требуют внимания, которого у меня просто не было.

Я поднялся, закинул сумку на плечо и толкнул тяжелую дверь, ведущую в коридор. Я шел по узкому проходу, надеясь как можно быстрее добраться до выхода на улицу, где морозный воздух должен был остудить раскаленную голову.

Но у поворота к служебному выходу, прислонившись спиной к беленой стене и ковыряясь в настройках своего чертова фотоаппарата, стояла она.

Остановиться было бы самым разумным решением. Пройти мимо, сделать вид, что мы незнакомцы. Но мои ноги, словно налитые свинцом, сами собой замедлили шаг.

— Не лучший ракурс для обложки студенческой газеты, — раздался ее голос неожиданно тихо.

Я замер, чувствуя, как внутри все напряглось до предела. Габриэла подняла голову, и наши взгляды снова сошлись, только теперь между нами не было разделяющего льда и защитного стекла. Только узкий, пахнущий сыростью коридор и тишина, от которой почему-то закладывало уши.

Глава 3. Побочный эффект

Габриэла

Я замерла, чувствуя, как объектив камеры в моих руках внезапно стал тяжелым, как кусок свинца. Райан остановился в шаге от меня. В полумраке служебного коридора он казался еще выше, еще массивнее, а запах его кожи — смесь морозной свежести, пота и дорогого парфюма — мгновенно заполнил всё пространство вокруг.